Огненный круг

За каждый миг в своей жизни ворон платит своей смертью. Счастье каждого Учихи строится на хрупких костях и чёрных перьях. Судьба раскручивает огненное колесо. Значит, скоро вновь прольётся чья-то кровь. * Обито раскрывает крылья, топорщит перья, становясь больше, и едва ли удерживает себя от боевого крика. Хатаке, уже превратившись обратно в человека, стоит напротив и с безразличным видом стряхивает с пальцев кровь. Кровь оленя, которого Обито лишь на секунду упустил из виду! Он бы точно смог его убить! Если бы не этот проклятый волк Какаши из клана Хатаке. — Он был моим! — рявкает Обито, голос срывается на высокие ноты, от которых Хатаке морщится. «Так тебе и надо, — мстительно думает Обито и с наслаждением добавляет, — мудак». Хатаке пожимает плечом, в его движениях ни капли заинтересованности, в глазах — холод и пустота. — Ты упустил его уже тогда, когда отвлёкся и полетел в другую сторону. Обито ощетинивается ещё сильнее. Замечание правдивое, но приятным от этого не становится. — И что? Ты мог найти себе другую дичь. Или всё-таки принять моё предложение о совместной охоте. Хатаке замирает. Солнечные лучи пробиваются сквозь кроны вековых деревьев, подсвечивая его волосы, отчего те кажутся жидким серебром. Переливающимся, изменчивым и очень красивым. Обито ждёт фырканья. Ждёт насмешки. Ждёт чего угодно, что лишь подтвердит его уверенность, что все Хатаке высокомерные сволочи. — Ты мне не друг, — говорит Хатаке удивительно ровным голосом, и от этих слов веет ощущением смерти. Обито встряхивает крыльями, приглаживая море чёрных перьев, упирает руку в бок и вскидывает бровь. — Взаимно. * Он помнил, как совсем маленьким бабушка укладывала его в постель и всегда рассказывала легенды. Ему всё сложнее воскресить в памяти лицо, но тепло её морщинистых рук и тихий голос всегда помогали ему в самые тёмные ночи, когда мир утопал в мёртвой тишине. Она любила ему рассказывать про огненное колесо, что, раскрутившись, взлетает из самых недр земли до небес. Про тени, живущие чужих в сердцах, и про лис, что их едят. Про огонь из крови воронов, что будет гореть до рассвета третьего дня, и что Обито обязательно научится им управлять, когда вырастет. И про волков, что белыми тенями пришли с севера, оставляя за собой лишь грохот грома и удары молнии о мёртвую землю. * — Обито, — кивает ему тётушка мимолётно, у неё никогда не было времени уделить ему внимания больше, чем вот на этот лёгкий кивок, да приготовления лишней порции еды для него. — Я к себе, — говорит он ей уже в спину, она быстро машет рукой, и этот жест выглядит одновременно, как «я поняла» и «уходи быстрее». Собственные комнаты встречают привычной тишиной и чувством одиночества. Обито никогда не знал своих родителей, и никто, ни единая душа в клане, не собирался что-либо о них рассказывать или проявлять к нему хоть какую-нибудь ласку. Лишь бабушка до самой смерти называла его своим чёрным пёрышком, пока её жизнь не унес последний снег. Уже лёжа на футоне и привычно смотря в потолок, он в очередной раз мечтает о признании. Сны его полны умных волчьих глаз, острых клыков и движущегося серебряного меха. Словно путеводная звезда. * Семейным храм был местом единения всего клана, где всегда было тихо. Обито, если честно, не сильно любил находиться там, пока там был кто-нибудь из его старших родичей. Ему не нравилось чувство, словно вмешиваешься во что-то слишком личное, не нравились давящее чувство безысходности и тоски по любимым, чужие пустые глаза. В голове опять мелькнули белые волосы, и Обито решительно встряхивает головой, а затем проверяет благовония и садится у алтаря. — Бабушка, — говорит он одними губами. Тишина, как всегда, ощущалась тяжёлым и тёплым одеялом. «Сегодня, — думает Обито, смотря куда-то сквозь палочек благовоний, — Хатаке, ну, то есть этот, Какаши, всё ещё высокомерная задница, но… он забавный?» Где-то вдалеке слышится мягкий перезвон фурина. Обито еле сдерживается, чтобы не надуться. «Он красивый, зараза, и умный, до чёртиков умный, но характер, — он кривится, — настолько своеобразный, как ты говорила, бабушка, что порой хочется скинуть его с горы. Но если не обращать на это и его вечно скучающий вид внимание, то с ним порой здорово проводить время.» Фурин вновь звенит, а Обито продолжает с пылом рассказывать о Хатаке, с не меньшим жаром ругая его через слово. * У Судьбы темны лица и звонкий смех. У Судьбы нет морали и принципов. У Судьбы нет резона отвлекаться на желания смертных. Судьба крутит огненный круг и не знает горя. Иногда Судьба такая сука. * — Зачем ты пытаешься, если у тебя не получается? Это бессмысленно. Обито поднимает голову и видит Хатаке. Тот устроился на ветке дерева неподалёку, смотря своими пустыми тёмными глазами. Он усмехнулся. — Потому что я обязательно выучу эту технику. Я просто ещё не дорос. Хатаке наклоняет голову на бок. Обито решает принять это за заинтересованность и просьбу продолжать. — Клановая техника, — с гордостью говорит он, потому что да, он действительно гордится тем, что его предки смогли приручить жидкий огонь, что течёт в их жилах, и научились его выдыхать. — Техника Огненного шара. Хатаке спрыгивает с дерева с хищным изяществом человека, которого стоит действительно опасаться. Подходит ближе, быстро складывая печати, а затем набирает в лёгкие воздуха и, прижав пальцы почти вплотную к маске, выдыхает огненный шар. — Так? — спрашивает он всё тем же раздражающим до скрипа ровным голосом. А Обито просто смотрит на него, не в силах произнести и слова. Кивает и молча разворачивается, чтобы уйти. * — Ууу, не хочу на пятую тренировочную площадку, пошли лучше на третью, там река, — ноет Обито. Жара и духота стоит такая, что он на полном серьёзе размышляет, насколько угрюмо будут смотреть на него старшие родичи, если он начнёт раздеваться прямо здесь. — На третьей площадке ты только и будешь, что сбегать в воду, а не тренироваться, — отвечает Хатаке. По нему можно сказать, что внезапное раздевание он тоже не оценит. — Водные техники? — с надеждой спрашивает Обито. — Нет, — отрезает тот и уже разворачивается, чтобы пойти в сторону пятой площадки, как Обито хватает его за руку. Хатаке опускает взгляд, вид у него сначала удивлённый, а затем резко пустой. Обито опускает взгляд. Его рука сжимает тонкое запястье Хатаке с такой силой, что скорее всего останутся следы. Он резко краснеет и отпускает его. — Прости, — бубнит Обито и прячет руки за спину. Хатаке молчит мгновение, а затем встряхивает головой. — Ничего. Обито поджимает губы. Осторожно сжимает пальцы в кулаки. Кожа у Хатаке невероятно нежная на ощупь. * Идея была плохой с самого начала, но Обито решил, что уже слишком поздно поворачивать назад, поэтому лишь чертыхается под нос и идёт дальше по горной тропе вверх к своему тайному месту для тренировок. В воздухе пахнет предстоящим дождём, и вокруг стоит неестественная тишина. Словно мир застыл в напряжении чего-то страшного. — Кажется, гроза сегодня будет сильная, — говорит Обито вслух и пинает ближайший камушек. Тот летит с обрыва, со звонким стуком отскакивая от камней ниже. Обито хмыкает, чешет макушку и идёт дальше. Знакомое старое высохшее дерево виднеется быстро, как и пещера рядом с ним. Он кидает сумку на ближайшие камни и потягивается. Максимально расправляет шуршащие чёрные крылья. — Хрен тебе, Хатаке, — бубнит он под нос. — Я не позволю тебе вновь обойти меня. * — Ты опоздал, — говорит Хатаке. Взгляд у него холодный и ровный, как и всегда, сразу и не понять, действительно ли он недоволен. — Снимал кошку с дерева, — широко ухмыляется Обито, закидывая руки за голову. — Она меня даже поцарапала, зараза неблагодарная, — добавляет он и опускает руки, чтобы закатать рукав на правой и показать три длинные и воспалившиеся царапины. Хатаке едва заметно хмурится. Обито раздувается от гордости и готов праздновать победу. — Ты же знаешь, что кошки прекрасно могут слезть сами, если захотят? Обито делает вид «не держи меня за идиота», но молчит. Хатаке вздыхает. — Пойдём, нас ждёт Гай. — Иду, — кисло отвечает Обито и поправляет рукава так, чтобы Гай не заметил следы от кошачьих когтей. * Сначала ударяет гром. Гром настолько сильный, всё внутри замирает, завязывается в узел, и дыхание перехватывает от того, что сердце пропускает удар. Потом мир утонул в ярком белом свете молнии. Обито слышит треск. Обито слышит скрип. Обито смотрит на старое дерево рядом с пещерой, в кроне которого запуталась молния. Он не может сделать шаг, он не может кинуться в пещеру. Он смотрит и не может пошевелиться. Щепки летят во все стороны. Левое крыло пронзает адская боль. * — О чём ты мечтаешь? — спрашивает его бабушка. Обито отвлекается от своего безумно интересного исследования глубины носа и вытаскивает палец из ноздри, вопросительно смотря на неё. — Кем ты хочешь быть, пёрышко? Обито широко ухмыляется, вместо одного из молочных зубов зияет дырка. — Я хочу быть самым сильным, бабушка! — звонко восклицает он до чёртиков гордый. — Чтобы стать самым главным и ты не смотрела на меня так грустно! Он ударяет себя по груди, копируя жест одного из старших из клана. — Обещаю тебе! * Огненное колесо трещит, фырчит в руках хозяйки, готовое вот-вот вырваться. Обито едва соображает от раздирающей боли и кое-как выбирается из-под обугленных ветвей. Земля ломается, и чёрная муть устремляется в высь. Левое крыло висит тряпкой, влажное от крови, и Обито воет на одной ноте, как только дотрагивается до него пальцами. Всё дрожит от глухих хлопков под толщей камней и земли. Он ничего не понимает, ему больно, слёзы льются из глаз не переставая, больно, больно, больно. Деревья скрипят. Громко, устрашающе и неправильно. Обито пытается осмотреться, перед глазами всё плывёт, темно, страшно. Молния прорезает чёрный стоп на вершине горы. Обито видит белую вспышку неподалёку, перед глазами всё плывёт. Внезапно перед глазами появляется чужая рука. Земля дрожит. — Ты дурак, Ками, какой же ты дурак, — ругается Хатаке, Обито резко дергает головой, поднимая взгляд. И видит их. Вниз падает первый камень. Ничем не прикрытые, чистые и яркие. Эмоции. Судьба смеётся. Звонко и заливисто. Грохот сверху для Обито доносится так, словно из-под толщи воды. Он смотрит в глаза Хатаке, нет, не Хатаке, Какаши, и резко отталкивает его. Камни падают. Он слышит хруст. Он слышит чужой крик. Время платить по счетам.