Потанцуем?

— Всем добрый де… — Александр прерывается на полуслове, когда входит в комнату и замечает стоящую перед зеркалом Агату. Красивая. Слишком красивая, чтобы быть правдой. Настолько, что рот так и остаётся приоткрытым, а жадный взгляд ледяных глаз скользит по точёной фигурке, облачёной в пышное голубое платье. Почему-то сейчас он просто не смог сдержать своих эмоций, когда увидел её. — И почему вы не сказали, что нам нужно было брать с собой охрану? Такую красоту могут легко похитить. Агата мигом покраснела, смутившись его пристального взгляда и таких неожиданных комплиментов. От Александра их слушать втройне приятнее. Часто он шутит на грани грубости, издевается и просто делает вид, что между ними ничего нет. А сейчас, когда он так жадно её рассматривает, она практически ощущает себя голой. Хотя, можно подумать, она была бы против быть голой рядом с ним. — С кем Агата будет танцевать? — спрашивает Сэм, улыбаясь, и пропуская мисс Харрис вперёд, к выходу из номера. — Точно не с тобой, — хмурится Алекс, хватая под руку Агату. — С тобой буду танцевать я, малыш Сэмми. Вся компания, кроме Макото, заливается смехом и выходит из номера, направляясь на бал. Александр прищуривается, наклоняется к Агате и тихо шепчет ей на ухо: — Ты прекрасна, мин кэра. По телу проходит еле заметная дрожь, а губы Агаты растягиваются в смущённой улыбке. Что с ним сегодня? Слишком нежен, богат на комплименты. Да в такого и влюбиться недолго. — Я должна сказать «спасибо»? — усмехается Агата, отвечая Александру в его же обычной манере. — Идём, каттен, — он улыбается, — нас ждут на балу.

***

Компания вошла в огромный холл, где с минуты на минуту должен начаться бал. Дорогие украшения, шикарные наряды, снующие официанты с подносами, и такая огромная люстра… — Меня пугает эта люстра, Рэйч, — шепчет Агата подруге на ухо. — Меня тоже! — кивает блондинка. — Всегда раньше боялась, что на меня такая свалится, когда мы с мамой в театр ходили. — Не переживай, Линд, — зевает Александр. — Тебя даже люстрой не пришибёт. Блондинка кидает на него недовольный взгляд, Сэм закатывает глаза, а Ева рычит, готовая порвать всех на британский флаг. И Только Агата, привыкшая к шуткам Алекса, тихо хихикает, прикрывая рот ладонью, чтобы не попасть под горячую руку Евы. Кто знает, что она за штучка, лучше быть с ней поаккуратнее. Александр в секунду откуда-то выудил три бокала разного шампанского, предоставляя Агате напитки на выбор. Харрис с прищуром посмотрела на бокалы и хитро спросила у Алекса: — Ты меня споить решил? А потом воспользуешься моим положением и в какую-нибудь подсобку уведешь, да? Александр расправил плечи, насильно вручил в руки Агате бокал с самым вкусным шампанским, и с максимальной серьёзностью проговорил: — Затащу тебя в угол и буду тебе рассказывать скороговорки на шведском. Со стороны друзей послышались тихие смешки, и Агата с трудом сдержалась, чтобы не заехать Алексу кулаком по его самодовольной мордашке. Бесит. Всегда. Ну почти всегда. — Ты когда-нибудь перестанешь надо мной прикалываться? — спрашивает Агата, хотя надеется, что никогда. Пусть не перестает. Только и пусть никуда не уходит. Никогда. — Когда-нибудь, — загадочно говорит Александр и подмигивает Агате, делая глоток шампанского. В микрофон объявили о начале танца для тех, кто на балу первый раз. Сэм тут же оживился и с ослепительной улыбкой подошёл к Агате, надеясь на танец. А, может, и не только на танец. — Потанцуем? И вот если бы она не ждала приглашения от Алекса, то с удовольствием потанцевала бы с Сэмом. Но Нильсен, кажется, приглашать не собирается. Но и на Сэма смотрит чуть ли не со звериным оскалом. — Не хочу тебе отказывать, Сэм… — протягивает Агата. — Хочешь, — отрезает Алекс и запихивает в рот Агаты ягоду клубники, разворачивая её лицом к столику. Ева в сотый раз закатывает глаза: она в любой момент может убить этих двоих за ужасное поведение на ежегодном балу, но прекращать они не собираются, кажется. — Странно, что не ананас, — смеётся Агата, прожёвывая клубнику. Сэм от этой реплики поперхнулся шампанским. — И вообще, раз не даёшь танцевать с Сэмом, может, сам пригласишь? — с вызовом говорит Агата, глядя на то, как Александр растягивает губы в хитрой ухмылке. — Танец для новичков слишком прост, каттен. Скучно. — А что же для тебя не скучно? — Увидишь, — говорит он загадочно и как ни в чём ни бывало продолжает рассматривать пузырьки шампанского в своём бокале. И чего он туда уставился? Пересчитать решил? Вечер проходил довольно спокойно. Ева познакомила Агату с бывшим партнёром Аннет, Анной. До ужаса подозрительная персона, к слову. На балконе Харрис встретила Эллиа, очень мило с ним поболтала и пообещала ему танец, уже в красках представляя, как Александр будет уводить её от двухметрового парня. Или не будет.

***

— Агата! — Эллиа подошёл к компании и приветливо всем улыбнулся, получив ответную улыбку от всех, кроме Алекса. — Ты обещала мне танец. Не откажешь? И не успел Александр хоть что-то возразить, как Агата уже шагала в центр зала под руку с Эллиа, один раз обернувшись, чтобы показать Нильсену язык. Поиграть захотела? Ну держись, Харрис. Игры с Нильсеном иногда могут плохо кончиться. Танцуют. А он смотрит. Бесят. О чём они там шепчутся? И какого черта она ему так улыбается? Ему не нравится этот здоровяк, ему не нравится, как он смотрит на Агату. Бесит, что он касается её, бесит, что прижимается слишком близко. И плевать, что это нормальная позиция для вальса, Алекса это бесит. Очень. — Нильсен, у тебя сейчас бокал в руке треснет, — говорит Рэйчел, забирая шампанское. — Прекрати ревновать. — Я не ревную, — фыркает Алекс, продолжая прожигать танцующую парочку взглядом. — Ну да-а, — тянет блондинка и усмехается. — Я на тебя тоже раньше так смотрела, когда ты на моих глазах с другими зажимался. Ты ревнуешь, Алекс. Только в отличие от тебя, она верна тебе, — говорит она грустным голосом, опуская взгляд в пол. — Верна… Верна чему? У нас нет отношений. — А что у вас? — Это сложно… — шепчет Алекс. — Фан, он может так не сжимать её талию?! — Сложно ему, — хмыкает Рэйч. — Ты сейчас дыру в них прожжёшь. Взрослый мальчик уже, научись понимать свои чувства, Алекс. И Рэйчел отошла в сторону, оставляя Александра наедине со своими мыслями. «Научись понимать свои чувства, Алекс». Если бы всё было так просто, Рэйч… Хотя. Может, он сам это всё усложняет? Очевидно же, то, что он чувствует к Агате, дружбой точно не назвать. Нет, нужно определённо что-то решать. Да поскорее, пока этот патлатый не стал распускать свои огромные руки. — Спасибо за танец, — улыбнулась Агата, когда Эллиа привёл её обратно к столу, где болтают все её друзья. — Мне было приятно станцевать его именно с тобой, Эл. — Я рад, Агата, — мужчина наклоняется и целует Агате руку, пристально глядя в её глаза. — Встретимся на днях? — Встретишься с кем-нибудь другим. Хорошего вечера, — рычит Александр, вставая перед Агатой. Эллиа пожимает плечами, по-доброму усмехается и, подмигнув Агате, уходит прочь. — Нильсен, ты охренел? — нервничает Агата, складывая руки на груди. — Какого чёрта ты ведёшь себя так, будто тебе всё можно? — Потому что я ревную, лилла каттен. Его слова бьют по голове обоих, заставляя на секунду оторопеть от такого неожиданного признания. Алекс хмурится, стараясь понять, правильно ли он поступил, так громко это высказав, когда Агата расплывается в счастливой улыбке. Ревнует. Он. Её. Ревнует. Несите фейерверки, товарищи! Потому что у Агаты сегодня лучший день в жизни. Нет, она, конечно, знала это. Видела, как недовольно он фыркает, когда Сэм намекает ей на отношения, или когда Рэйчел прижимает её ближе, чем просто подругу. Она видела его злой взгляд каждый раз, когда рядом находился Эллиа, но Алекс никогда не произносил даже ничего подобного вслух. А сейчас громкое «Я ревную». Как на духу. При всех. Привлекая внимание всех друзей. Что это, если не счастье, а? — Сильно? — улыбается Агата, глядя в голубые глаза, в которые она уже давно, так сильно влю… — Повернись спиной ко мне, каттен. — Ну уж нет, это опасно, — фыркает Харрис. Александр закатывает глаза и тянется рукой к карману: — Побудь паинькой полторы минуты, Агата. Девушка закатила глаза, но всё же повернулась к нему спиной, слыша какой-то шорох. А потом… На шею опустилось шикарное колье с голубыми камнями, так прекрасно подходившее к её образу. Щёки моментально залило краской и Агата повернулась к Алексу, смущенно улыбаясь. — Вот теперь ты просто идеальна. А сейчас мы идём танцевать румбу, — Алекс берет Агату за руку, игнорируя очередное правило бала, что парочки могут передвигаться, только когда дама держит кавалера под руку, и уводит её в самый центр зала, прямо под чёртову люстру. — Готова? «С тобой — на всё, что угодно», — думает Агата, но на деле только кивает головой, вставая в танцевальную позу. Румба. Танец страсти, любви, дерзости. Движения резкие, чуточку дикие, такие, как и сам Александр. Он убивает её, с каждой минутой, что находится рядом, только сильнее. Его шутки дико раздражают, но она понимает, что не проживёт без них больше минуты. Он часто смотрит так пронзительно, будто старается заглянуть в душу. А Агата эту душу с удовольствием готова ему раскрыть. Иногда он жутко противный, но от его нежности она парит на седьмом небе, если не выше. Его забота и переживания сводят с ума, а несдержанность просто добивает. И к черту вообще всех остальных в этом мире. Зачем? Когда есть Алекс… Они двигались, идеально попадая в ритм, затмевая своей красотой и грацией все парочки, танцующие рядом. Он крепко держал её за талию, а Агата легонько вжимала свои пальчики в его крепкие плечи, с наслаждением глядя в его глаза. После того «я ревную», что-то сильно изменилось. За секунду. Алекс наклонил Агату почти до пола, касаясь носом её шеи и жадно втягивая её запах, запуская по коже толпы мурашек. Резко поднял обратно, оставляя между их лицами не больше пары миллиметров, ощущая её сбитое дыхание и с трудом дыша сам. Она прекрасна… — Танец почти окончен, лилла каттен. И я хочу твои губы, — настойчиво говорит Алекс, немного подаваясь вперёд. Агата несколько раз моргнула, стараясь понять, что происходит. Она утонула в этом танце, отдаваясь полностью сильным рукам Александра, забывая об остальном мире и о том, что они, вообще-то, на чёртовом балу. — Сейчас, мин лилия, поцелуй меня. И она целует. Не раздумывая. Преодолевает те миллиметры, разделяющие их губы, и целует так нежно, как только способна. Алекс легонько прикусывает её нижнюю губу, затем втягивает её в рот, хитро улыбаясь, и Агата тут же углубляет поцелуй, целуя его со всей своей нерастраченной страстью, дерзостью. Алекс незамедлительно отвечает, сплетая горячие языки, и притягивает Агату ещё ближе, вжимаясь в её живот своим возбуждённым членом, который сдавливают жутко неудобные брюки. Она запускает пальцы в его волосы, растрёпывая всю идеальную укладку, ощущая через поцелуй, как довольно он улыбается. Они чувствуют на себе десятки взглядов, и один самый жуткий — Евы. — Алекс, — жарко шепчет Агата, отрываясь от любимых губ. — Нас Ева сожрёт за такое поведение на балу. Она уже там огнём стоит дышит, — она кивает на красную от ярости девушку и тихо усмехается. — Поворчит и перестанет, — отмахивается Алекс. — Мне вообще плевать на все эти правила. Играть по своим куда интереснее… — Давай сбежим? — тихо говорит Агата, поднимаясь на носочки, чтобы шептать ему на ухо. — Что тут делать? Да и люстра меня эта пугает… — Идём, сумасшедшая каттен. Он хватает её за руку и слышит, как недовольно им в спины шипит Ева. Но Алекс только отмахивается и тянет за собой к выходу абсолютно счастливую Агату. — Почему «каттен»? Ты вообще очень часто говоришь на шведском… — Потому что, когда я говорю на шведском, ты та-ак красиво прикусываешь губу, что я готов тебе хоть шведские сказки рассказывать, котёнок. «И всё-таки он идеальный», — думает Агата, на секунду прикрывая глаза и следуя за Алексом.

***

Они ввалились в его номер, чуть ли не упав на пол. Оторваться друг от друга было просто невозможно, потому что ничего в мире сейчас не было лучше, чем губы, так страстно отвечающие на поцелуй. Агата торопливо стягивала с Алекса так сильно мешающийся пиджак, тогда как он уже пробирался своими ловкими пальцами к застёжке на платье. Медлить не было сил, потому что чувствать любимого человека максимально близко, было до боли необходимо. И он необходим. Так сильно нужен ей. Его почти-признание распалило в ней огонь, который больше невозможно потушить. Который начал гореть ещё после первой их встречи, и с каждым днём разгорался сильнее. И она необходима. Так сильно, что без её присутствия рядом пересыхает в горле. Она нужна ему, он сегодня это точно понял. Алекс больше не допустит чужих рук на её теле. На его теле. Одежда стремительно разлетается по комнате, становясь жертвой такой сильной страсти. Их связывает гораздо больше, чем просто секс, именно поэтому они ни на секунду не разрывают поцелуй. У них ещё никогда не было так. Чтобы хотеть человека до потери пульса и самоконтроля. Чтобы не видеть никого вокруг, кроме него, чтобы хотеть быть рядом всегда, не взирая на все минусы и проблемы. — Каттен, иди сюда, — шепчет Алекс в поцелуй, притягивая Агату к кровати. Трусики с треском рвутся его сильными руками, как только Агата оказывается сверху Алекса. Бюстгальтер улетает в неизвестном направлении, а язык Нильсена тут же находит возбужденные соски. Жарко, невыносимо жарко, но так хорошо, что от удовольствия закатываются глаза. Движения рваные, но не лишены нежности, поцелуи жадные, желание запредельное, а гостиничный номер слишком мал, чтобы вместить в себя все их чувства и эмоции. — А-алекс! — она насаживается на него, впиваясь в губы крепким поцелуем, наслаждаясь каждым миллиметром, заполнившим её. Его жаркие поцелуи обжигают кожу, а неторопливые движения сводят с ума обоих. Медленно, тягуче медленно она двигается на нем, чувствуя его горячий язык на шее, ключицах, сосках. Каждая клеточка тела ощущала несоизмеримое удовольствие, а сердце просто готово было разорваться от эмоций. От того, что он рядом. — Мин лилия, ты просто невероятна... Его хриплый от возбуждения голос действует на неё слишком остро. Агата на секунду теряет контроль над ситуацией, и в следующую уже оказывается под Алексом, прижатая к матрасу его сильным телом. — Нильсен, ты... Да-а-а! Её нога на сгибе его локтя, и от такого угла проникновения она чувствует его максимально остро, получая невероятное удовольствие. — Господи, а-ах... — Зови меня просто Александр, — сквозь поцелуи шепчет Алекс, наращивая темп. Он вбивается в неё всё яростнее, наслаждаясь её громкими стонами; её ноготками, так сильно царапающими его плечи; её губами, которые непрерывно целуют его; тем, как она закатывает глаза; тем, как хнычет в поцелуй, когда особенно хорошо. Он наслаждается ей. Она — высшая степень наслаждения. — Ещё, — глухо шепчет Агата на волне экстаза, и когда Алекс начинает массировать её клитор — с протяжным стоном кончает, оставляя на его плечах кровавые полосы. Через пару толчков Александр кончает, что-то неразборчиво шепча на шведском, отчего Агата мигом закусывает губу и краснеет, наслаждаясь этим прекрасным голосом. — Лилла каттен, ты просто прекрасна, — шепчет Алекс в её шею, и целует пульсирующую венку. Алекс перекатывается на спину, а Агата укладывается у него на груди, оставляя на ней парочку быстрых поцелуев. И каждый из них понимает, что ради таких моментов они готовы хоть в пекло пойти друг за другом. И дело не в сексе. Точно не в нём.