Убегая от лишних глаз

Первый в жизни бал Агаты.

      Да, девушка безумно волновалась. А как же иначе? Ева, все время давящая своими правилами этикета, ответственность за бизнес тёти — все это буквально сводило с ума несчастную брюнетку. Александр — лучик (ну или не совсем) света, помогающий ей во всем, иногда даже морально. Агата же по уши влюблена в этого голубоглазого красавчика, хоть иногда и хочется ударить его по голове. А такое происходит довольно часто. Но все же, несмотря на то, что иногда швед может быть слишком заносчивым засранцем, он также является поддержкой и опорой для маленькой мисс Харрис.

…

      — Алекс, не стоило. Оно же, наверное, очень дорогое, — залившись краской, произнесла девушка, очерчивая тонкими пальчиками изгибы серебряных веточек на новом колье, перебирая иссиня-чёрные камни, идеально подходящие к не менее прекрасному платью. Не «наверное», а очень дорогое. И она это знала. Александр часто делал Агате такие дорогие подарки, хотя официальной парой, как таковой они не являются. Но они же не маленькие дети. Один лишь его взгляд даёт понять, что к этой девушке он испытывает все самые что ни на есть тёплые чувства. Про умопомрачительный секс вообще молчу…       — Нет, мин кэра. Лучшей девушке все самое лучшее, — ухмылка, не предвещающая ничего хорошего, но Агата уже стоит в предвкушении. Он любил дарить брюнетке подарки, ведь сама она никогда не попросила бы что-нибудь дорогое. И дело не только в воспитании. Брюнетка сама по себе была довольно скромной. Не всегда, конечно, но все же. Просто за такие подарки Агата всегда горячо и эмоционально благодарит Нильсена. А ему слишком нравится доставлять ей удовольствие. Ну и себе тоже.

…

      Слишком дерзкое и страстное танго. Слишком. Молодые люди танцевали, не стесняясь никого, особенно друг друга. Горячие возбужденные тела соприкасались друг с другом слишком часто, а при каждом последующем касании по коже с новой силой проходился электрический ток.       — Хорошо двигаешься, мин лилия, — его бархатный шёпот на шведском прямо на ушко девушки сводит её с ума. А он пользуется этим… Тело Агаты пульсировало от желания. Он резко развернул брюнетку спиной к себе, заставляя прогнуться в пояснице, придерживая её рукой и опуская к полу. Когда девушка вновь оказалась в вертикальном положении, он вжался возбужденным пахом ей прямо в попку.       — Поцелуй меня. Сейчас, каттен, — его тон… Он не просит — приказывает. А она не может ему отказать. Откидывая голову назад, Агата разворачивается к Нильсену лицом. Прожигаемая его ледяным взглядом, она медленно переводит взгляд с его глаз на губы. Не в силах удержаться, впивается в них нежным, немного настойчивым поцелуем. Александр — ненасытный и жадный, целовал девушку, как в последний раз в жизни. Покусывал и оттягивал её нижнюю губу, зализывая маленькие капельки крови, выступившие от столь сильного давления. Агата чувствовала, как под подушечками пальцев пульсировала венка на его шее, что очень возбудило её.

Правила? Какие ещё правила?

      — Хочу тебя. — прохрипела девушка прямо в губы шатену, не в силах больше сдерживать накатившее желание. Плевать Харрис хотела на Еву, на других «аристократов», на то, что на них смотрят, как минимум, уже три пары глаз. Она полностью отдалась ощущениям.       — Давай сбежим отсюда? — предлагает Нильсен, ухмыляясь.       — Давай, — на лице девушки появилась точно такая же пошлая улыбка. — Только потом вернёмся. Надо будет разобраться с Анной.       — Все, что пожелает дама, — он поклонился, аккуратно держа её за маленькую ручку, уводя в сторону выхода.

…

      Пятизвёздочный отель. Самый дорогой люкс. И все для них. Потому что он хочет сделать свою малышку самой счастливой на земле, если не во всей вселенной. Приглашая даму внутрь, Александр захлопывает за собой дверь, а Агата поворачивается к мужчине, медленно начиная расшнуровывать платье, постепенно оголяя грудь и плоский животик.       — Подожди. Не снимай всё. Я хочу раздеть тебя собственноручно, — сверкающие в полутьме небесно-голубые очи горят, мысленно оставляя девушку абсолютно голой. Медленными шагами Александр подходит к девушке. Положив свою тёплую ладонь ей на щёку, он продолжал сверлить её зелёные глаза своим непроницаемым взглядом, от которого невозможно скрыться. Казалось бы, Агата ещё не до конца раздета, но под его взором чувствует себя неуютно, как будто все наоборот. Но она просто не могла оторвать взгляд. Возможно, даже не собиралась.       Нежный, трепетный поцелуй окончательно одурманил девушку, захватывая её в свой омут с головой. Агата все сильнее начала прижиматься всем телом к шатену, пытаясь рукой расстегнуть злосчастные брюки.       — Не торопись, золотце. Ложись на кровать, — Александр будто промурлыкал эти слова, залезая своим тембром прямо в голову, не оставляя выбора. — Папочка сделает всё сам. Агата послушно легла на кровать, опираясь на локти, поглядывая на Александра полным возбуждения взглядом. Слишком много одежды. Слишком много ненужных тряпок. Алекс и сам понимает это. Снимает пиджак, аккуратно складывает рубашку и наконец-то остаётся в одних боксерах. Хищно ухмыльнувшись, он подходит к Харрис, нависая над ней и продолжая прожигать своим взглядом её лицо. Аккуратно снимает огромное платье, оставляя девушку в одних трусиках.       — О, боги! Агата, нет! — шатен вскидывает руки вверх.       — Что не так? — возмущается девушка, выгнув бровь.       — Только не шёлковые, — устало выдыхает и, ловя на себе недоумённый взгляд, поясняет. — Их сложно порвать, — девушка лишь закатывает глаза, пока Нильсен расправляется с надоедливой тканью.       Прокладывая дорожку из поцелуев, поднимается всё выше от щиколотки до внутренней стороны бедра. Чувствуя его горячее дыхание у сочащегося натуральной смазкой лона, девушка невольно покрывается мурашками. Прильнув губами к мягким складочкам, он нежно посасывал их, вырисовывал неизвестные узоры, унося брюнетку на восьмое небо. Нащупав большим пальцем клитор, круговыми движениями он начал массажировать его, а из уст Агаты вылетали стоны, похожие на крики.       — Господи, Алекс, да! — стонет девушка, чувствуя, как смазка стекает по внутренней стороне бёдра.       — Можно просто Александр, — она не видит его лицо, но знает, что в этот момент он ухмыляется. Пропустив его фразу мимо ушей, она полностью отдалась крышесносным ощущением его ловкого языка. Именно в такие моменты она жалела про свои слова, что хочет отрезать ему язык. Вдруг её тело выпрямилось в тонкую струнку, а по мышцам прошлось ощущение лёгкости и наслаждения. Короткий стон вырвался изо рта Агаты, что послужило зелёным светом шатену. Он понял, что больше не может терпеть. Да и зачем? Снимая оставшиеся ненужные куски ткани, Александр медленно входит в обильно сочащееся лоно. Изнывающая от желания девушка огорчённо хныкает.       — Быстрее, пожалуйста.       — Ты неправильно просишь, каттен, — ухмыляясь, ответил он, ещё немного замедляясь.       — Пожалуйста, папочка Алекс, — брюнетка начала тихо постанывать. Он понял, что мучая её, мучает и себя, поэтому вошёл в девушку на всю длину, давая ей несколько секунд, чтобы она привыкла. В этот момент Агата испытала весь спектр эмоций — настолько ей было приятно. Александр наклонился к девушке, ловя губами её стоны, оставляя на шее маленькие укусы, тут же зализывая их, будто извиняясь. В этот раз шатену удавалось держать себя в руках, не срываться и не оставлять на шее, плечах и ключицах свои засосы, в знак, что она его. И ничья больше. Но из-за открытого наряда, он не мог позволить себе такую шалость.

Не сегодня.

А то эти до тошноты аристократичные особи точно неправильно поймут.

Грубые, вбивающие в поверхность кровати толчки. Рваные стоны Алекса и протяжные Агаты: оба сливались в унисон, создавая некую симфонию, усладу для ушей обоих.

      Почувствовав близкий конец, Агата попыталась выдавить из себя что-то похожее на человеческую речь, но из её рта вырывались лишь громкие крики.

А кого ей стесняться?

      Точно не Нильсена.       — Ал… поз…воль мне… сде… лать тебе… приятно… Никто бы не понял, что она хочет сказать этим, но не Алекс. Он слишком испорчен, слишком хорошо знает свою каттен.       — Хорошо, — рвано выдыхает, словно отрезая, и выходит из девушки, давая себе маленькую передышку, готовясь к новому и заключительному раунду. Завязав тугой хвост на затылке, Агата наваливается всем телом на Александра. Теперь он лежит на локтях, а к нему хищно, словно голодная львица, подбирается брюнетка, облизываясь при виде эрегированного члена.       Нежный и чувственный поцелуй в губы, а дальше, как по наклонной, Харрис опускается все ниже и ниже, целуя каждый сантиметр, а может и миллиметр, тела своего любимого. Каждую выпирающую венку, каждый кубик пресса девушка покрывала поцелуями. Подобравшись к самому сладенькому, она нежно поцеловала красноватую головку и облизала его по всей длине, начиная от ствола, поглащая половой орган в плен своего ротика. Неторопливо двигаясь, она не опускалась до основания, тем самым мучая Александра, ловя его возбужденные вздохи. Но вскоре ему надоела эта незатейливая игра и он, намотав шоколадные локоны на кулак, принялся сам регулировать темп. Втягивая щеки, тем самым создавая вакуум, маленькая Харрис потихоньку сама начала наращивать частоту движений. Запустив орган слишком глубоко, она почувствовала, как он начинает пульсировать, что значило о том, что мужчина скоро кончит. Не успев что-то предпринять, Агата почувствовала, как тёплая густая жидкость разлилась по её горлу. С причмокивающими звуками она вынула член Алекса изо рта, падая от усталости рядом с его ногами. Через пару мгновений она понимает, что кто-то хватает её под мышки и тянет наверх. Этот кто-то — никто иной, как Александр. Положив девушку рядом с собой он поцеловал её в висок и прижал её к своей груди, как можно сильнее, словно боясь, что она растворится в любой момент. Он перебирал локоны заметно растрепавшейся причёски и смотрел на то, как мирно колышется её грудь в полудрёме. Ему не хотелось будить её, но это было необходимо.       — Вставай, Спящая Красавица, — прошептал он на ухо Агате, нежно прикоснувшись горячими губами к её лбу.       — Эй! Я же не маленькая девочка, чтобы ты целовал меня в лоб! — недовольным уставшим голосом прокряхтела брюнетка.       — Ты — моя маленькая девочка, — усмехнулся Нильсен, нежно целуя свою девочку в губы.       В этом поцелуе нет ни намёка на пошлость, только любовь и искренние чувства.

…

      Собравшись и передохнув, пара направилась обратно в особняк, в котором проходил бал. Он находился не очень далеко, но за это время Александр уже порядком успел надоесть девушке.

«И почему ты не можешь всегда быть такой лапочкой, чёртов Нильсен?»