Странная любовь.

***

Союз Советских Социалистических Республик развалился на диване и решил провести эти выходные лёжа на всевозможной мягкой мебели, но чёрт его дёрнул пойти прогуляться по лесу. Что-то щелкнуло внутри и прям так потянуло выйти, подышать свежим воздухом, размяться. Советский неохотно встал с дивана и зашипел от боли в тазе, ведь тот он благополучно отлежал. Совок надел свою горячо любимую шапку-ушанку, ветровку и армейские сапоги до колен, он решил остаться в своих камуфляжных штанах. Советы нащупал что то во втурнем кармане ветровки, неспешно достал это и расплылся в улыбке, после чего хотел порвать эту фотографию. Там был изображён его прежде всего, враг, но до этого они были друзьями. Третий Рейх. Жестокий диктатор, что не щадил никого. Ничто и никого. Начавший самую кровопролитную войну, которую выиграли русские. Когда те были у самого Берлина, тот застрелился. Сейчас никто не знает, что с ним, жив ли он. Страны могут регенерироваться, что сделал Союз. Тот умер от утомления, или же он выполнил долг - победить Рейха, но он распался. Союз воскресился и продолжил жить, не желая и думать о Третьем. Союз решил думал порвать фотографию, но пожалел её, скомкав в неаккуратный клубочек, он кинул его на пол. Совок так же нащупал в кармане старый револьвер, он решил не вытаскивать его, на всякий случай. Советы открыл дверь и наконец увидел дневной свет. Мягкие лучи солнца приятно грели щёки, но как никак это осень в Сибири, она уже сейчас холодная, не то что на юге. На юге сейчас все ходят в футболках, в то время как в Сибири в куртках. Но Совку было как то плевать на холод, закалённый был. Союз решил пойти в глубь леса, это было опасно, ведь там обитают дикие животные, но ему было всё равно. Он хотел найти своё место. Место, где не будет одиноко. Место, где будет тихо. Место, где находится будет приятно. Место, где сбудутся его мечты. Место, где всё будет прекрасно. Место для него. Союз шёл вперёд и не смотрел, куда идёт. Он смотрел себе под ноги, чтоб не наебнуться на скользком мху. Вдали, он услышал крики о помощи, так продолжалось минуту, после чего стихло. Совет вылез из своих мыслей и пошёл быстрее, с каждым шагом ускоряясь. Тот очень хорошо ориентировался в пространстве по звукам. Когда он прибежал к месту, увидел как какую-то страну тащат волки, видимо, в своё убежище. Тот был скорее всего в отключке, нежели мёртв, ибо волки не стали бы убивать его сразу, просто притащили бы в пещеру и загрызли. Когда волки увидели мужчину, бросили добычу и стали приближаться в «жертве». Но они перепутали, жертва вовсе не он. Советы достал револьвер и стрельнул в землю. Волки испугались и хотели утащить добычу, но был ещё один выстрел, только уже в лапу зверюги. Те окончательно отступили и скрыли в чаще леса. Советы, довольный собой, решил подойти к стране, узнать хотя-бы, кого он спас. Подойдя ближе, его зрачки стали размером с точку. Перед ним лежал бывший диктатор. Омерзившишь самому себе, что за дерьмо он спас, Советы решил уйти, оставив предателя умирать. Но почему то на душе стало пусто, сердце неприятно стало колоть, внутри всё будто перевернулось, всё заныло и Советы всё-таки пожалел Рейха и вернулся. Тот так же лежал и из его рук стекала кровь. Союз проверил пульс, он был, это почему то его обрадовало. Советы поднял Рейха и взял того на руки, он был очень лёгким и тощим, пока Союз шёл, он рассматривал арийца. Он был одет в толстовку, под ней виднелась футболка на несколько размеров больше, измученные жизнью треники и сапоги выше щиколотки. На лице были ссадины, следы укусов волков, синяки, царапины. Рейх отрастил волосы, свои каштановые волосы. Раньше он стригся коротко, но когда его сейчас рассматривает русский, всё больше внимания уделяется волосам. Они были неухожены, выглядели они как солома, слишком сухие. Русский перевёл взгляд на его руки. Те были искусаны и в синяках. Так же был огромный шрам на всю ладонь, скорее всего, ожог. Русский подошёл к дому и открыл дверь, та со скрипом отворилась. Союз прошёл внутрь и, разуваясь, направился дальше. Тот прошёл в гостиную и уложил Рейха на диван. Советский снял с себя ветровку и свитер, оставаясь в одной футболке, ибо ему стало жарко. Совет постоял перед Рейхом несколько секунд, после чего отправился в ванну. Там он отрыл аптечку и посмотрел на себя в зеркало. Совет уже ненавидел себя за то, что спас предателя. Он вышел из ванны и поставил аптечку рядом с диваном, на столике. Решив не медлить, Совок взял ватку и намочил её перекисью, после чего приложил к щеке Рейха. Тот, сквозь отключку сморщился и шипя, дёрнулся. Союз продолжал обрабатывать раны. С ранами на лице было покончено, поэтому Советский решил обработать руки немца. Дотронувшись до руки нациста, русский невольно улыбнулся. Такая родная рука. Но такая холодная, такая, не живая. Союз обработал руки немца и хотел бы обработать и спину с грудью, но нужно спросить разрешения у Рейха. Так же Совет снял с Рейха сапоги, чтоб не пачкать диван. Русский убрал аптечку на место и, зевая ушёл на кухню. Прошло около часа, Союз всё так же тусовался на кухне, ел борщ, после чего налил себе чая с печеньем. В то время, пока Советский прибывал в трауре, смотрев в одну точку, Рейх очнулся. Он еле открыл глаза и смотрел на потолок. Немец поднялся на локтях. Он был в незнакомом ему месте, его щёки неприятно щипало, от чего он морщился. Вокруг всё плыло, немец поднял туловище и принял сидячее положение. Диван неприятно скрипнул, но Рейх не обращал на это внимания. Пытаясь вспомнить, что произошло, он не заметил, как у нему подошёл Союз. Соя пощёлкал у лица немца, как бы призывая его в этот мир. Рейх застыл, то-ли от шока то-ли от страха, по спустя несколько секунд поднял глаза на Союза. — Что я тут делаю? — дрожащим голосом спросил Третий. — Ни привет, ни добрый день, ни спасибо. Тебя чуть волки не загрызли, голубчик. — Классно я за ветками сгонял… — Третий откинулся на диван. — И даже спасибо не скажешь? — А какой смысл? Я всё равно буквально через 2 минуты уйду отсюда, даже если бы меня загрызли те волки, было бы похуй, у меня нет ни родни ни друзей, никто даже не вспомнил бы. Жил я просто так, захотел бы, давно ушёл к волкам, что бы те поели. — Рейх без эмоций тупил на Союза, у которого идёт загрузка. — Ты не уйдёшь отсюда, ни через 2 минуты, ни через час. — Союз выглядел очень серьёзно, было ощущение, что Рейху выписывают смертельный приговор. — С чего это? — Рейх насторожился, ведь не желал как либо контактировать с Союзом, даже нахождение в одной комнате более пяти минут, была пыткой. — Ты весь в собственной крови, тебя искусали волки, я обработаю тебе раны и катись ты на все четыре стороны. — Союз ушёл в ванну, за аптечкой. Рейх не смирился с этим, поэтому решил бежать. Встав с кровати, тот понял, что нога болит. Но через боль, он доковылял до двери, попутно немного заблудившись в повороте. Он уже потянулся открыть дверь, как его схватили за локоть. — Я сказал, что никуда ты не пойдёшь. — Отпусти меня! У меня ничего не болит, сраный ты доктор! Помочь он мне тут решил, может ты ещё меня в жопу поцелуешь?! Дай мне спокойно сдохнуть, отстань! — Я хочу тебе помочь, просто отойди от двери и сядь на диван. — Нет! Отпусти меня! Гражданин РФ имеет полное право перемещаться по территории России, это статья за удержание меня! — А ты хоть гражданин РФ? — усмехнулся Советский. — Практически, паспорт есть, только липовый. Но он есть, так что всё. Отпусти ты меня, дай мне уйти! — Рейх уже не выдерживал и из-за всех сил пытался вырваться из хватки Совка. — Нет, я тебя полечу и ты уйдёшь в любом направлении, хоть пешком в Берлин иди, третью мировую начинай, мне всё равно. — Рейх резко перестал дёргаться, он так же отвернулся от Совета и просто молчал. Союз смотрел ему в затылок, не понимая, но он услышал прерывистое дыхание и шмыганье носом. Совок повернул к себе Рейха, и увидел, как жестокий диктатор стоит перед ним и плачет. Плачет? Беспощадный возглавитель второй мировой стоит и плачет навзрыд. Прибывая в шоке, Союз отпустил локоть Рейха и тот просто посмотрел на него, покачав головой, он продолжил плакать, закрывая лицо руками. Рейх не удержался на ногах долго, они стали ватными, а искусаная нога ныла с каждым движением, поэтому он упал на колени и продолжил плакать. Союз просто смотрел на того и хлопал глазами, не понимая, что же происходит. Рейх же не заботился о том, что подумает Союз, его эмоции просто выплеснулись наружу. Рейх, глотая слёзы что-то бормотал себе под нос. — я..не хотел…не хотел — снова закрыв лицо руками, он продолжил плакать. Союз до сих пор не понимал, что в такой ситуации можно делать. Не найдя варианта лучше, Советский ушёл на кухню, когда пришёл, Рейх так же плакал, только говорил что-то на немецком, уже не так громко плакал и не впадал в истерику. Совет нёс в руке шоколадку, которая лежала в шкафу около трёх дней, потому что он не ест шоколад. Союз, присев на корточки протянул немцу шоколад. Рейх посмотрел на шоколадку, а потом на Союза, в его глазах появились искорки, он робко взял шоколадку и просто продолжил сидеть. По его щекам так же лились горячие слёзы, он смотрел на шоколадку. — Danke… — кое как выдавив из себя немец, поблагодарил Союза. — Чего ты начал реветь? — Неважно… Просто неважно. — вытирая рукавом толстовки щёки, сказал красноармеец. — Важно, очень важно. Я хочу это узнать. - Тебе просто незачем это знать, ты всё равно ещё мой враг. Даже эта шоколадка ничего не изменит. — Рейх сел на жопу, потому что коленки болели и ныли. — Тогда я её заберу — хитрожопо улыбнувшись, Совет быстрым движением руки забрал шоколадку. — отдай, пожалуйста. — отгадай в какой руке, может и отдам. — зная тебя, ты эту шоколадку зажал резинкой от штанов, что бы она не упала. — как никак, они не первый день знакомы. Недовольно цокнув, Союз достал шоколадку из-за спины и кинул в Рейха, то поймал её лбом, но всё же поблагодарил Совета ещё раз. Рейх сидел на ковре и рассматривал его, пытаясь максимально сузить контакт с русским и вообще слиться с мебелью, что бы тот его не трогал. Но Союз всё-таки собирался нарушить планы немца. — Рейх, дай мне свою толстовку, я постираю. — Она чистая, не дам. — Каким раком она чистая, если ты 10 минут лежал на земле, пока тебя грызли волки? Она вся в крови и пыли, отдавай. Или я сниму её с тебя силой, я вчера убрался, тут всё чисто, а ты пыльный. — Только попробуй меня хоть пальцем тронуть, я перекушу тебе глотку, эту толстовку я тебе в руки не дам, она слишком дорога мне. — окей, ты сам напросился. //продолжение следует//