Странная любовь.

      Союз стал медленно подходить к Рейху, что бы отобрать толстовку, но тот пнул его здоровой ногой в колено, ударял руками и даже кусался своими острыми как нож клыками. Приняв радикальные меры, которые он не желал принимать, он взял в руки руки Рейха и сел на него, конечно не прям сел, он присел на него и поставил коленки на пол, и стал снимать толстовку. Тот продолжал рыпаться, но силы были на исходе, поэтому он просто смотрел на Союза с презрением. Как кот на хозяина, который его обидел, в принципе давая этим понять — что с сухими тапками он отсюда не выйдет. — Хорошо, ты забрал у меня толстовку, чего ты добился? Второй победы? — скрестив руки на груди, он продолжал смотреть на Союза. — Если с этой толстовкой что нибудь случится, то я спалю твою хату к едрени фени. — Ты чего руки спрятал? — проигнорировав Рейха, спросил Союз, откинув толстовку. — И, я так понимаю, если я не отвечу, то ты с меня не слезешь? — Ты всё правильно понимаешь — Союз кокетливо начал строить глазки Рейху. — А если я буду просто молчать? Что ты мне сделаешь? — Я с тебя не слезу. — Спать не захочешь? Не робот всё же. — Я могу не спать по трое суток, так что выкладывай. — Ну типо… Мне…руки нельзя спрятать? Мне холодно стало без толстовки — начал выдумывать отговорки Рейх. — Ой ты бедненький, одеяло принести? Я сейчас сижу прямо на тебе, холодно не должно быть. — Ну на, на, смотри на мои жизнью потрёпанные руки. Посмотри на круглые шрамики от бычков, посмотри на синяки, смотри на порезы, шрамы, посмотри на мою татуировку в виде разбитого сердечка, на, на, мне не жалко, сиди так хоть целый день! Могу даже руки отгрызть себе, и тебе как трофей оставить. — Рейх размахивал руками вокруг Советов, после чего выставил руки в полную длину, упираясь в грудь Союзу. Соя же сидел и вправду рассматривал руки Рейха, ему было интересно, откуда каждый шрамик. Но сейчас было не до этого. — А вот эта татуировка, ты зачем её сделал? — Не твоего ума дело. Недовольно хмыкнув, капиталист встал с Рейха и пошёл в ванну. — Ну наконец-то. — Рейх сидел на том же месте, но хотел пойти изучать дом, что он и сделал. Он тусил всегда на первом этаже, но он знает что второй этаж больше, ибо у Союза 15 детей. Там комнаты для них, которые пустуют. Рейх так же не знал, зачем Союз пошёл в ванну, но мог догадаться. Дойдя до лестницы, Рейх ужаснулся. Какая же она огромная. Нет, самих ступенек мало, но вот промежутки между ними, были такими огромными, что Рейх спокойно мог туда пролезть, а в неудачном случае — провалится, ведь он был в шерстянных носках, которые Союз насильно одел на него. Поскользнулся там — плёво дело. Аккуратно, держась за перила, Рейх прошёл 12 ступенек ада. Он и подумать не мог, что когда нибудь будет так сложно взбираться по лестнице, так же он предполагал, что спустится без помощи его врага — будет невозможно. Да, Рейх до сих пор враждует с Союзом маленькими войнами. Рейх так же вообще не понимал, почему Союз его не отпускает. На его месте, он бы отпустил его по просьбе. Хочешь помочь, не желает помощи — катись на все 4 стороны! Проверив комнаты младших, он не нашёл там ничего интересного, поэтому решил пойти в комнату Комуниста. Зайдя туда, он увидел резную кровать, трёхметровый шкаф, много полок, шкаф с книгами, тумбочки, стол, стулья, мягкий мешок-стул. Но сразу ему в глаза бросилась книжка Советских времён, что отдыхала на столе. Он подошёл к ней и взял к руки, последняя запись была сделана в 1950 году, которую он решил прочитать первой. Всё, что он лишь увидел, этот красивый почерк Союза, где было написано: Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Желаю, чтобы он умер. Ненавижу. Конченный немец. Запись 21.06.1941. Пакт о не нападении был полностью подписан, я рад, что Рейх не хочет нападать. Я считаю его другом, хоть его мнение обратное. Запись 24.06.1941. Предал… Он предал меня. Снова. Ненавижу. Далее было много вырванных листов. Рейху, после прочтения этого, стало противно от самого себя. Но и страшно. Русский не выпускает его, якобы помогает, но видимо, раз он так сильно его ненавидит, он его убьёт, а может что и хуже. Рейх хотел ещё полазить в, видимо, личном дневнике, как на его плечо положили большую ладонь. Нацист замер, боясь дышать. Вместо того, чтобы ругать, бить, орать, Союз просто взял в руку этот дневник и легонько ударил по голове армейца. — Больше не трогай. — Ты меня ненавидишь, зачем ты меня тут держишь? Я устроил войну, я убил миллионы, я настолько всё ухудшил, что ты распался! И после этого ты меня тут лечишь, распинаешься? Ой, Рейх, на тебе носочки, ой, Рейх, дай постираю, Рейх, дай посмотрю, Рейх, давай полечу! И не трогай меня! Убери лапу! — На уголках глаз появились прозрачные крупинки солёной жидкости. — Всё уже в прошлом, я- — Союз не мог говорить, когда на его глазах плачет кто-либо. — Рейх, ну не плачь, пожалуйста. — Рейх, Рейх! Других имён не знаешь? Как ты меня там назвал?! Конченный немец?! Так вот этот конченный немец сейчас тебя ударит по руке, раз ты не убираешь её!!! — Рейх замахнулся и ударил Союза по руке, тот даже не моргнул. Рейх бил эту руку, пытался убрать с себя, но она будто приклеена. Тогда в ход пошли зубы. Улыбнувшись, как бы намекая на то, что сейчас будет, Рейх демонстративно укусил Союза. Из небольших красных полосочек полилась алая кровь, но Союз просто поморщился. — Ты бессмертный что-ли?! — Рейх смотрел прямо в глаза русского — Ты же знаешь, что нет) — Русский грустно улыбнулся. — Ты будешь есть? — всё-таки убрав руку с плеча Рейха, спросил Союз. — Нет, я не голодный. — Ты не ел весь день, как это не голодный? — Я не буду ничего есть в твоём доме! Мало-ли яд насыпешь. — Яд на тебя ещё тратить, не жирно? — Я не голодный, и точка. — Ну-ну, а потом «Союз, пошли в магазин, Союз, дай то-то, дай сё-то» — Максимум что я у тебя взял, это шоколад, и то, я его ещё не трогал. — Да не буду я её я травить, делать мне больше нечего. ///продолжение следует///