Мойдодыринг (со стихами и клизмами)

      Они остались на даче совсем одни и за две недели устроили там полный срач. Боря привык, что за него всё делает мама, а Ася привыкла о заботе от старшей сестры. Собственно, двум влюблённым было плевать на бедлам, даже Боре, чьи родители и были хозяевами дачного дома. Дом был красивый, просторный, двухэтажный, слишком большой для двух людей. Борис закончил десятый класс, а Ася первый курс, шёл июль, больше ни о чём им заботиться было не надо до сентября. Это была свобода, как думали они.       Ни один из них не был самостоятелен, поэтому после того как двое поселились в нём, дом стал ещё более грязным. Их вещи были разбросаны по гостиной, на полках образовалась пыль, а полы остались немытыми.              — Где у вас постельное бельё лежит? — выкрикнула девушка из гостиной.       — В кладовке.       Ася открыла дверь кладовки и зашла внутрь, выключатель находился прямо у двери, она включила свет и осмотрелась. В кладовке было много полок и какая-то громадная штуковина типа шкафа, на которую девушка не обратила внимания. Она прошла к полкам и стала искать бельё.       — Да ну на хер, не буду ничего мыть, так сойдёт, — бубнила она себе под нос.       Пододеяльник и простыня нашлись достаточно быстро, и только сейчас Ася бросила взгляд на огромный шкаф. На самом деле это был не шкаф. Это была забавная фигура великана без округлых деталей, и выполнена она была в виде умывальников в ванных комнатах. Только очень высокая, вот посредине раковина, вон смеситель для воды, а сверху закрытый шкаф с полками. Ася открыла нижнюю часть умывальника и убедилась, что слив раковины никуда не идёт, да и труб внутри нет, значит смеситель тоже не работал. Просто огромный забавный муляж. Ася почесала зудящую немытую целую неделю голову.       — Ну ты и срань огромная, кто тебя такого сделал? — спросила девушка у шкафа.       Шкаф ожидаемо не ответил, и Ася развернулась и вышла из кладовки, выключив там свет.              Ася подошла к дивану, на котором кемарил Боря. Вокруг него были разбросаны бутылки из-под колы, фантики, салфетки и упаковки от чипсов. Она позвала его по имени, чтобы попросить сходить за продуктами. Боря перевёл на неё взгляд, и его глаза расширились от ужаса. Ася сначала не поняла, но заметила, что Боря смотрит не на неё, а выше неё. Она повернула голову и сама застыла в ужасе. Позади неё стоял тот самый умывальник из кладовки. Он не стоял как шкаф, нет, он стоял как стоит человек. Его верхние полки пропали, теперь там находился фаянс, смеситель поднялся выше и увеличился, а что самое страшное, но у шкафа появились глаза и руки из белой махровой ткани, огромных полотенец. Невиданная штуковина с гневом смотрела на ребят, переводя взгляд с одного на другого.       Боря начал приподниматься на диване, Ася пятиться от штуки прочь.       — Это что за хрень?... — Только и смог промолвить Боря, — Это что за хрень? — повторил он, не найдя что тут ещё сказать.       — Я — великий умывальник,       Знаменитый Мойдодыр,       Умывальников начальник       И мочалок командир.       — Эта срань ещё и говорит? — произнесла Ася.              — Ваши рты грязнее кучи,       А в гостиной полный срам.       Хорошенько вас обучим,       И проучим по делам.              — Ещё и стихами, — продолжил Боря, всё ещё не веря в реальность происходящего, — Да, эта херовина не Пушкин конечно.       — Борь, а те грибочки из бабушкиного запаса, они точно нормальные были? — Ася осмотрелась по сторонам, — тут и правда грязновато, но мы привыкли.              — Две грязнули сообразили,       Что они тут учудили.       Ничего, сейчас займёмся       Воспитанием ребят.       Чтобы их пример пугал       Всех девчат и пацанят.              Нижняя дверца умывальника открылась, и оттуда вылетели щётки, мочалки и полотенца. Полотенца быстро связали лодыжки ребят, те не успели даже подумать о сопротивлении, а потом Мойдодыр подхватил обоих и пошёл по направлению к ванной комнате.       — Нет, отпусти меня, говно ты собачье.       — Отпусти, херовина проклятая.              Мойдодыр поставил детей на ноги и мочалки, что летали рядом, быстро схватились за четыре руки, затем подняв их кверху. Другие мочалки и полотенца начали расстёгивать одежду под ожесточенные сквернословные протесты. Начала набираться ванная, причем очень быстро, в пару раз быстрее чем обычно. Через двадцать секунд ожесточенной битвы Боря и Ася остались совсем голые. Не то, чтобы раньше они не видели друг друга нагишом, но сейчас их раздели против их воли, и не совсем понятно что умывальник собирался делать дальше.              — Я промою хорошенько       Ваши грязные тела.       Вы запомните надолго...       Что же это за дела?              Боря попытался воспользоваться заминкой в виде стихотворения и выбежать из ванной. За его ногу мигом уцепилась мочалка и с силой потащила его обратно. Она была настолько сильная, что сопротивляться было абсолютно бесполезно. Полотенца подхватили обоих детей, Асю усадили в уже набранную ванную, и мочалки тут же принялись её чистить. А вот Борю закинуло поперёк умывальника.              — Снимем грязную одежду,       Хорошо везде потрём.       Прекратите баловаться,       А то по попам надаём.              — По попам?! — хором вскрикнули дети.       Только Боря попытался удрать с постамента, как ему на шею легла одна из мочалок, и Борис вдруг безвольно обвис, так и оставшись лежать на умывальнике.       — Я не могу двигаться! — вскрикнул он.       Дверца Мойдодыра снова открылась, и оттуда вылетело несколько щёток с длинными ручками. Часть из них была синей, а две красными. Причем было заметно, что красные обладали более жесткими волосинками. Синие щётки присоединились к Асе, отмывать её. А красные щётки застыли перед Бориными глазами и пару раз просвистели в воздухе, будто их тыльными сторонами что-то бьёт. Боря всё понял и попытался извиниться: “Я не буду больше!”. Было уже поздно. Щётки пролетели к заднице, каждая к своей половинке и начали поочерёдно отвешивать шлепки. Хотя Борис и не мог двинуться, он чувствовал каждый отдельный шлепок. Сначала он начал ругаться матом, затем вскрикивать, а после и вовсе кричать. Щётки били так сильно, что непременно бы надломились, будь они не волшебными. Отвесив каждая по 30 ударов, они отклонились и зависли над ванной. На попе Бориса теперь виднелись пунцовые следы с характерным округлым рисунком. Мочалки покинула шею Бори, и он спрыгнул с умывальника на пол, а потом начал прыгать, держась за попу.       Ася всё это время никак не могла ему помочь. Её отдраивали щётки и мочалки, с силой натирая кожу на её теле. Ася стала красной. Мойдодыр жестом показал Боре присоединиться к девушке. Догадываясь, что будет в случае сопротивления, парень сам залез в ванну. Часть щёток и мочалок накинулась на Борю и начала тереть верхнюю часть его тела. Красные щётки кружились над ребятами, словно коршуны, а Всех Умывальников Начальник стоял рядом с ванной и ждал. Щётки с силой терли кожу и на спине и на животе и на руках, Асе от них пока досталось больше чем Боре. Пока мочалки работали только с верхней частью тел, так как оба сидели в ванной, и их ноги и таз были скрыты под водой, это немного пугало обоих. Когда две синие щётки прошлись по её вставшим соскам, она замычали от боли и попыталась закрыться, тут же два полотенца опустились под воду и скрутили ей ноги, мочалки подхватили за руки и подняли повыше, а две красные щётки, просвистев в воздухе, пристроились около её задницы. Ни закрыться, ни уклониться от них теперь было невозможно. Щётки выдали ей по 10 ударов по каждой щёчке, от чего из глаз Аси полились слёзы, а задница немного подкрасилась. После шлепков её не стали освобождать, наоборот, другая ванная утварь накинулась на Борю, и за руки подняла его, теперь они с Асей стояли в ванной с поднятыми руками.              Мойдодыр снова подал голос:       — Мы подмышки им помоем,       И повсюду подстрижём.       Не будут Ася и Борис       Цвести везде, как кипарис.              Его нижний шкаф вновь открылся, и оттуда вылетели бритвы и баночка с пеной для бритья. Ребята поняли намерения умывальника, но Ася была связана по рукам и ногам, а Боря побоялся помешать грозному командиру мочалок. К удивлению детей, баночки с пеной были от известных современных компаний, также и бритвы, разделённые на синие мужские и розовые женские, своей формой выдавали бренды. Древний говорящий стихами шкаф следил за трендами. Баночки с пеной подлетели к половым органам и оставили там свой след в виде синей полоски геля, чтобы сразу отлететь чуть выше, к подмышкам, а их место снизу заняли синие щётки, которые растёрли гель в пену. Вскоре щётки поработали и сверху, заставив Асю лишний раз покрутиться — она боялась щекотки. В дело вступили бритвы. Ловкими движениями они сбрили все волосы снизу и по бокам, оставив обоих лысыми как в детстве. Пены и бритвы скрылись во чреве Мойдодыра, а щётки принялись натирать грязнуль ещё сильнее чем прежде под одобрительный взгляд глав-умывальника.       Теперь щётки с мочалками могли добраться до почти всех мест. Особенно болезненно было, когда мочалки дотрагивались напоротых мест. Дети ныли и просили их отпустить, но на них не обращали внимания. Мочалки как следует отдраили верхние половины ног и ягодицы, а затем обоих детей подняли за таз другие ожидавшие своей очереди комплекты ванной принадлежности. Теперь стопы ребят повисли над водой, а сами они оказались наклонены в три погибели. Мочалки раздвинули обе пары ягодиц и под бурные протесты щётки начали тереть между нижних щёчек, от чего оба ребёнка стали повизгивать и извиваться. Когда и там всё было готово, щётки и мочалки принялись за ноги, стопы. Ася завертелась от нестерпимой щекотки, но каждую из её лодыжек удерживало по полотенцу, и деваться она никуда не могла. От вида насильственной щекотки девушки и от звука её звонкого смеха член Бориса предательски начал утолщаться в размерах. Мойдодыр заметил это, и из комода в очередной раз что-то юркнуло, что-то узкое, длинное и черное. Борис не успел заметить что это как его попку опять раздвинуло, и в анус вторгся какой-то предмет. Борис лишь вскрикнул “ай” как предмет вдруг начал дрожать внутри его попы. Борис попытался сжать зад и начать им крутить, чтобы вытолкнуть предмет, но ничего не помогало. Что самое страшное, от вибраций в попе член Бориса стал каменный и вырос во всю длину. Одно из полотенец скользнуло к члену, обвило вокруг головки часть своей ткани и начало совершать быстрые возвратно-поступательные движения. Другими словами полотенце насильственно дрочило парню. “Нет-нет-нет, не надо. Ай! Не надо”. Через полминуты Боря выгнулся как мог, и его член начал исторгаться прямо в мочалку, которая как раз подлетела к головке члена. Полотенце продолжило надрачивать, но уже медленно и более плотно обернувшись, так, чтобы из члена слилась каждая последняя капля. После этого палочка со звуком “чпок” вылетела из попы. На член сразу же накинулись мочалки и стали намывать и отмывать его, растирая нежную кожу. Мочалки приблизились к половым органам Аси и начали натирать их. От жутких неучтивых прикосновений Ася замычала и начала ругаться, требуя отпустить её в перерыве между бранными словами, а затем от обиды заплакала. Они уже не сопротивлялись, когда им начали мыть голову шампунем. Мытьё подходило к концу.       Асю с Борисом поставили на пол, теперь они были абсолютно чистые и полностью красные, а задницы так вообще фиолетовые от красных щёток-коршунов. Интимные места и подмышки были полностью выбриты, дети были свежие как после бани и сейчас их досуха оттирали полотенца, не забывая хорошо растереть напоротые места.       Откуда-то влетели два столика квадратной формы, не очень больших, как раз чтобы на них можно было улечься животами. Мочалки и полотенца перегнули парочку через столики, а когда Боря попытался сопротивляться, ему для убедительности выдали ещё по шлепку по каждой половинке. В этой же позе их и зафиксировала прочая утварь.              — Как из мусорной из ямы,       Все слова из ваших ртов.       Но на ваше счастье, дети,       Здесь я вам помочь готов.       Ваши рты промоем с мылом,       Удалим долой всю грязь.       А продолжите ругаться,...       Здесь Мойдодыр остановился и грозно посмотрел на парочку. Им даже не захотелось представлять как должна была оканчиваться рифма. Эти слова и без того пугали. Из умывальника появилось два куска мыла: синее и розовое. Полотенца зажали детям носы и насильно открыли рты, и туда сразу же влетело по куску. Ребята запротестовали мычаниями, но выходило не очень убедительно. Мыло оставляло во рту мерзкий вкус и двигалось туда-сюда по полости, будто реально хотело отмыть как следует. Мойдодыр же не останавливался, он вновь открыл створку, и оттуда вылетели два предмета со шлангами. Глаза детей расширились, и протесты сквозь мыльные кляпы стали ещё громче.              — В попы им две клизмы разом,       Затем пустим в туалет.       А потом уже, оттуда       Чистить весь дачный уезд.              Клизмы быстро набрались водой из самого глав-умывальника и полетели к попам. Куски мыла вылетели изо ртов и помчались к клизмам, пару раз окунулись туда, вода стала жутко мыльной, Ася и Боря просили прощений и пощады. Мочалка размылилась в одном из кусков мыла, а потом стала растирать мыло по носику клизмы, сначала по одному, потом и по второму. Не слушая никаких убеждений со стороны детей, клизмы сначала пристроились напротив их анусов. Ребята попытались сжать попы, чтобы хоть как-то защититься, но в такой позе, с раздвинутыми булочками, это было невозможно, поэтому клизмы быстро скользнули им в попы, вынудив ребят издать ещё один писк. Затем носики клизм начали разбрызгивать мыльную воду во все четыре стороны. От такого обращения кишечники сразу взбунтовались и начали требовать выгнать негодяев. Ася с Борей немедленно попросились в туалет, но Мойдодыр и здесь лишь молчаливо ожидал. Когда клизмы полностью напоили протестующие попы, ребята подумали что их сейчас же отпустят, но они так и остались лежать на столиках, очевидно давая клизме поработать. Анусы жгло от мыла, которым были смазаны наконечники, что делало ожидание ещё более неприятным.       Когда Боря с Асей уже думали, что сейчас разревутся от скручивающего чувства внутри кишков, Мойдодыр властно махнул рукой, и с детей слетели все оковы. Боря спрыгнул со столика и начал подпрыгивать от нетерпения, но всё же пропустил Асю, которая помчалась к унитазу. Через пару минут её место на фаянсовом троне занял сам Боря, пока она ждала снаружи, поглядывая снизу вверх на Начальника Умывальников. Когда же и парень вышел из туалета, мочалки схватили парочку за запястья и потащили опять в ванную. Другие мочалки помогли перебросить детей через стенку ванны, попами кверху, затем им развели ягодицы и душевой шланг неплохим напором промыл их снова. Затем перед детскими лицами появились кусочки мыла, синий и розовый. Это было то самое мыло, которое намылило воду в клизмах а также рты скверноскловной парочки. Куски мыла были уже обмякшие и будто бы маслянистые. На глазах Бори и Аси куски начали разрываться на более мелкие кусочки. Причём именно разрываться вдоль, как ткань — волокна мыльных полосок появились в местах повреждений, словно нитки при разрыве ткани. Получилось несколько длинных, но тонких размыленных мягких разноцветных кусочков.       Мочалки ещё сильнее развели ягодицы в стороны, и два разноцветных кусочка мыла полетели к попам. Ася, поняв, что сейчас будет, запричитала:       — Не надо!       Боря ещё не понял что происходит и вдруг почувствовал как что-то снова коснулось его ануса. Ася продолжила:       — Нет, не надо! Мне бабушка делала, щипаться будет.       Ася завертела попой, но размягченный кусок мыла резко и глубоко вошёл внутрь, тоже самое произошло и с Борей. Тут же на попы набросились полотенца и прокрутились так, что стало невозможно добраться ни до задниц ни до половых органов. Мочалки отпустили парочку, Ася спрыгнула на пол и начала крутиться, пытаясь снять с себя полотенце и повторяя “нет-нет-нет”. Сначала Боря не понимал что же не так, но пару мгновений спустя его глаза широко расширились. Мягкая мыльная свечка начала щипаться и рваться наружу. Ася с Борей ёрзали и крутились, но ничего не помогало, свечки были уже внутри. Полотенца были закручены так туго и не поддавались развязыванию, что казалось, что их и грузовики не расцепят.              — А ну марш за мной вдвоём,       Мы в гостиной приберём.              Ребята кое-как пошли вслед за огромным говорящим шкафом, сжимая свои попы сквозь скрутившие их полотенца. Войдя в гостиную, Мойдодыр широким размахом рукава-полотенца указал на всю комнату, стало понятно, что он хочет уборки. Кажется, из ниоткуда появились швабры и вёдра с мыльной водой для мытья полов. Мойдодыр развернулся и уже начал уходить из гостиной, но перед самым уходом обернулся и завёл:              — Мыло в попах горит ясно,       Пусть попрыгают вдвоём.       Ну а если не утерпят,       Мы крапивкой обойдём.              Ребята вытянулись как струнки, схватились за швабры и начали мыть полы. Мыло в попе и правда очень щипалось, не даром этот эффективный способ лечения практиковали ещё в древности. Размыленная свечка же была ещё эффективней. Ребята драили полы молча, только посматривая друг на друга. Борина задница горела изнутри, а от того что произошло за последний час, вообще хотелось выть. Было не так обидно, потому что Асе, судя по всему, приходилось не легче. Оба подпрыгивали с ноги на ногу, стараясь удержать внутри пустых кишечников мыльные свечи.              После уборки пола ребята приступили к пыли на элементах декора, стоявших в комнате. Спустя пару минут их ускоренную уборку прервал Мойдодыр, вернувшийся обратно в комнату. Выглядел он как-то не так как раньше. Одна рука стала ниже другой, один из глаз закрылся наполовину, на дереве его тела стали зиять трещины, которые появляются, если не покрыть лаком деревянный предмет. В левой руке-полотенце Умывальников Начальник нёс толстый ремень, сложенный вдвое.              — Должен был я вас помучать       И до рёва довести.       Но четвёртая стена       Сделать это не дала.       Вижу, славно потрудились,       Пол помыли хорошо.       Остальную дачу эту       Делайте... уж... без меня.              Пропадает… моя воля,       Пропадает… мой талант.       Стихоплётство поневоле       Вот тот дар, что был мне дан.       Не могу придумать рифму,       Не могу сложить строфу.       Повторенья… как обидно,       Что закончить не смогу.              Не успею про проклятье       Своё вам… пов… повест...              Шкаф запнулся, видимо не в силах быстро придумать окончание стиха. Правая рука Мойдодыра отвалилась и превратилась в обычное полотенце. Он с грустью посмотрел на то место, куда раньше крепилась рука. Командир Мочалок продолжил говорить, но теперь в его голосе появился какой-то скрип, будто дверца старого шкафа, и каждая строка давалась ему с трудом.              — Многих маленьких ребят,       И девчат и пацанят,       Я ругал и… издевался.       Было дело, что уж там.       Тот колдун повинен в этом,       Что меня заколдовал.       Приказал благим предлогом       Прикрывать… весь этот срам.              Я не буду подчиняться       Извращённому уму.       То, что делаю, ужасно,       Нет прощения ему.       Вот как сказка обернулась,       Знаю, что не ждали вы.       Но скажу, что если честно,       Мне всё это до...              Ребята так и не поняли, специально ли Мойдодыр выгадал время, чтобы не окончить строфу, или это получилось случайно, но внезапно Командир Мочалок полностью ослаб, из его глаз пропал свет. Тело умывальника подалось вперёд, а затем, будто гниющее дерево, древний говорящий шкаф прогнулся под собственным весом и рассыпался на куски дерева, в которых еле угадывались очертания стенок и дверц. Фаянс разбился на осколки, носик-смеситель мгновенно проржавел и обзавёлся дырами.       Ася и Боря ошарашенно смотрели на бедное существо, в котором уже не осталось признаков жизни. Со смертью Командира Мочалок и сами мочалки испустили дух и повалились на пол. Полотенца, крепко обёрнутые вокруг тел, ослабли и еле держались, как и полагалось обычным полотенцам.       Дети побежали в туалет, мыло не прекращало щипаться, а когда вернулись, тело Мойдодыра всё ещё лежало как старая труха, сгорбившаяся под гнётом времени.