11 p.m.

      21:47       Секундная стрелка настенных старых часов долбит по вискам. Отсчитывает время где-то на затылке, а не в циферблате. От этого болит голова, а я, кажется, перестаю ощущать течение времени и настораживаюсь. Обстановка была слишком спокойной и, подобно затишью перед бурей, сулила что-то по-настоящему жуткое. Я чувствую это, и неугомонная стрелка наверняка тоже.       21:59       Я по-прежнему не могу уснуть, в отличие от тебя. Ты едва ли слышно сопишь, периодически ворочаясь во сне. Ласковая мелодия для моих ушей. Я переворачиваюсь набок, лицом к твоей кровати, что стоит напротив. Слышу твое дыхание, улавливаю каждое твое движение в темноте и ощущаю себя хищником, наблюдающим за ничего не подозревающей жертвой. Днём же все иначе: я становлюсь постоянной жертвой буллинга, а ты — непоколебимым хищником с диким оскалом, способный с неприкрытой детской радостью измываться над такими же обречёнными, как я. Надо мной чаще всего. А по ночам, пока ты спишь, мы меняемся ролями и уже я стачиваю на тебя клыки.       22:19       Я отрываю голову от подушки и сажусь на край кровати. Уже не смотрю на тебя, опускаю взгляд на ковер под ногами и совершаю неудачную попытку преодолеть сладкий соблазн, что нашептывает мне моя тщательно скрываемая сущность. Неприятная и не до конца известная даже мне. Впиваюсь ногтями в матрас кровати, силясь противостоять своим нарастающим инстинктам, которые поглощают мой разум подобно черной дыре, где только мрак, сырость и один способ обратить мое жалкое существование в подобие счастливой жизни. Убить тебя.       22:22       Вопреки своим сопротивлениям я оказываюсь на кухне напротив раковины. Я добирался до этой точки на негнущихся ногах и чувствовал, как ледяной пол обжигал босые стопы. Плиточный пол на кухне обжигает не меньше. Я поворачиваю вентиль, и из крана с шумом, напоминающим гул водопадов, пошла вода. Наблюдаю за этим вертикальным потоком, склоняю голову набок и потихоньку теряю рассудок. Та крайность, братец, до которой ты меня довел, мне не нравится, но другого выхода я просто не могу придумать. Я устал. От тебя, твоих издевок и ежедневных избиений. Я никому не говорил о созидателе своих ссадин и царапин. Я сам в силах решить свою проблему.       22:24       Я подставляю свои ладони под холодную струю и выплескиваю накопившеюся воду себе на лицо. Освежает, но не отрезвляет. Повторяю процедуру — тоже самое. Резко оборачиваюсь в сторону коридора, пытаясь взглядом выцепить из темноты источник какого-то звука. Выключаю воду, чтобы прислушаться, и сглатываю, надеясь, что ты не проснулся от шума с кухни, иначе мне придется объясняться по поводу своих ночных блужданий по дому. Скажу, что жажда замучила, но осуществить свой замысел уже не смогу. Боюсь, ты сможешь подавить мою решимость своим привычным способом.       22:27       Я облегченно выдыхаю — это не ты, всего лишь шалость моего пошатанного разума. Вода холодными струйками проникает под пижамную рубаху, отчего я легонько вздрагиваю. Мокрая челка прилипла ко лбу, а мои ладони отчего-то вспотели. Я волнуюсь, боюсь, но не отказываюсь от своего решения. Слишком долго я терпел и держал все происходящее в тайне. Даже от мамы, у которой сегодня ночная смена на работе. Удачно, как нельзя кстати. Идеальная возможность, которой грех не воспользоваться. Но обходя стороной один грех, я напрямик выхожу к другому — более весомому и непростительному. Я открываю второй ящик стола и вынимаю первый попавшееся нож. Я не хотел этого, братец, правда, до последнего. Но, пожалуйста, начни уже считать минуты. У тебя их осталось не так много.       22:40       До комнаты я добираюсь решительнее, чем до кухни, но мои ноги по-прежнему напоминают рыхлую вату. Я уже не обращаю внимание на обжигающие мои стопы полы, а вот тиканье часов, кажется, становится громче, когда я останавливаюсь возле твоей кровати. Та головная боль, что была вызвана стрекочущей секундной стрелкой, накатила с новой силой, и мой мир сузился до кухонного ножа в правой руке и до спящего тебя. Я лишаюсь рассудка окончательно.       22:43       Я был уверен, что прошло много времени, но минуты оказались куда длиннее, чем я предполагал. Впрочем, даже они тебя не спасут. Время уже на моей стороне.       22:45       В моих фантазиях момент убийства являлся гораздо быстрее, но, видимо, реальность жестокая не только по слухам. За это время, что я стою у твоей кровати, я два раза замахивался ножом и два раза его опускал. Не могу закончить начатое и не хочу принимать себя слабаком, которого ты во мне видишь каждый раз, когда с силой бьешь в живот. Снова поднимаю нож над головой и замираю — ты что-то бубнишь во сне и переворачиваешься на спину, беззаботно раскинув руки в стороны. Ты ощущаешь себя в безопасности, а я в очередной раз опускаю руку.       22:51       Спящие люди подобны младенцам — такие же беззащитные и милые. Их не хочется будить, иначе они проснутся и явят свою истинную натуру, которой уже не захочется любоваться с неким воздыханием. Вредить им не хочется тем более. Я уже с несколько минут вглядываюсь в твое умиротворенное лицо, понимая, что я угодил в эту ловушку.       22:53       Твоя грудь сильно вздымается и медленно опадает, словно ты набираешь побольше воздуха перед погружением под воду. Но в ближайшие минуты ты погрузишься лишь в темноту. Я зверею, наблюдая за плавными движениями твоей грудной клетки. Схожу с ума еще больше, слушая твое дыхание. Резко возвожу нож над головой, подчиняясь своим инстинктам. Руки больше не дрожат.       22:55       Я снова замер, но эта заминка оправдана. Я пытаюсь прикинуть, в какую точку на груди надо вонзить нож, чтобы попасть в сердце. Знаю, что где-то посередине, ближе к левому легкому, но мое зрение затуманивается и вся картинка перед глазами расплывается.       22:56       Я сильно жмурю глаза и открываю их вновь. Картинка постепенно возвращает былую четкость.       22:57       Я на секунду поворачиваю голову в сторону окна и жалею, что мною обожаемая луна сегодня не явила себя на ночном небе. А так хотелось, чтобы мне хоть кто-то составил компанию.       22:58       Махаю головой, пытаясь отбросить несвоевременные грезы.       22:59       Хочу дернуть рукой и вонзить нож в сердце, но уже в который раз замираю. Ты просыпаешься.       23:00       На мгновение встречаюсь с твоим взглядом. Ты вопросительно заикаешься, а я больше не вижу веских причин медлить. Резко вонзаю нож в твою грудную клетку. Кажется, я слегка промахнулся, а ты пытаешься меня о чем-то спросить и замираешь в немом крике, пытаясь дрожащей рукой схватиться за мое запястье. Я вынимаю нож, снова хладнокровно вонзаю его в грудь и попадаю в сердце. Твои минуты кончились, братец.       23:02       Судорожно сжимаю рукоятку ножа, что по-прежнему протыкал твое сердце. Смотрю в твои открытые безжизненные глаза и углубляю нож в твою плоть. Обхватываю нож двумя руками и наношу еще ранение. Еще. Еще и ЕЩЕ. Кровь брызжет, попадает мне на лицо, впитывается в твою рубаху и обволакивает мои руки. До локтя. Я медленно довожу себя до безумства, от которого мои глаза уже наполнились яростью.       23:06       Там, где должны быть твоя грудь и живот, осталось лишь кровавое месиво из твоей кожи, частей органов и рваных лоскутов твоей пижамной рубахи. Звук пронзающего плоть металла засел в ушах, хотя я уже и не наношу удары. Снова смотрю на твое лицо и моментально мрачнею, роняя нож на пол. Опускаюсь на колени, касаюсь твоей щеки и размазываю по ней твою кровь. Слезы начинают щипать глаза, и я кричу, с силой ударяя кулаками в твою грудь, точнее в то, что от нее осталось. Брызги крови отлетают с новой силой, пока я сбиваю в кашу твою изрезанную плоть и вбиваю твое тело в матрас. Безумие окончательно сожрало мою душу.       23:10       Я рыдаю, уткнувшись головой в твое окровавленное одеяло и сжимая твою тонкую руку. Из твоего тела продолжает сочиться кровь. Она везде: на твоем лице, простыне, подушке, моей пижаме и моих руках. Я отрываюсь от одеяла, смотрю на свои ладони, покрытые кровавой пленкой, и запускаю пальцы в волосы, сильно сжимая их. Сквозь слезную пелену в последний раз смотрю на тебя и выбегаю из дома.       23:15       Я падаю на колени, пробежав пару кварталов, и с ужасом начинаю осознавать, что я натворил. Что скажет мама, что подумают обо мне одноклассники, и как на меня посмотрит учитель Цучигомори? Что мне делать, братец? Истошный крик пронзил ночную улицу.       23:17       Я успокаиваюсь. Мое дыхание замедляется, а вокруг меня собираются обеспокоенные люди из ближайших домов, видимо, отреагировав на мой крик. Я задираю голову к небу, не обращая внимания на изумленные возгласы и раздражающие вопросы вокруг себя.       Небо пустое. Луна теперь не со мной.       И ты тоже, Цукаса.