Идиллия "семейной жизни"

Зима уже близилась к концу и могла порадовать хмурых жителей Питера своей относительно тёплой погодой и чистым, безоблачным небом. Подтаявший снег время от времени сползал с крыш домов и заборов, падая под ноги прохожим, смешиваясь с грязью, превращаясь в слякоть и пачкая обувь людей, которым не посчастливилось по неосторожности или невнимательности вступить в эту "кашицу". Дети, напротив, были счастливы возможности в очередной раз запачкать одежду и поиграть в снежки, которые из-за всё той же теплой погоды лепились очень даже хорошо и были достаточно твёрдыми, чтобы угодить точно в цель и быть прочувствованными атакуемым, даже несмотря на слой одежды. В некоторых дворах можно было заметить парочку снеговиков, – больше походивших на грязевиков – сделанных из тех мизерных остатков снега, который можно было встретить редкими небольшими кучками, находившимися под домами, да и просто в местах, куда солнечные лучи заглядывали с неохотой. В здании «Мегаспорт» было тихо, помещения были поглощены во мрак и только два из них освещали лампы: будка постоянно зевавшего сторожа, смена которого подходила к концу, а глаза слипались, стоило ему только положить голову на руки, и арена ледового катка. Если прислушаться, можно уловить обрывки некоторых фраз и смешков, иногда прерываемые звуками лезвия, разрезающими лёд и гулкими хлопками, похожими на падение. Если бы кто-то открыл массивные двери, отделяющие длинный коридор от катка, он бы увидел двух парней, один из которых нарезает круги вокруг другого, крича что-то подбадривающее. Второй же пытается хотя бы удержаться на скользкой глади и не заработать парочку новых синяков, в последнее время часто украшающие его тело россыпью. Однако если приглядеться к ним внимательнее, можно сразу распознать в них ни что иное как засосы, говорившие о бурной проведённой ночи, может быть даже не одной. – Раймонд, ты же понимаешь, что при таком раскладе я вскоре отобью себе зад и ни одному из нас это не понравится, – с наигранным упрёком в голосе произнёс парень, сосредоточив свой взгляд на коньках, разъезжающихся в разные стороны при каждом неловком движении, пытаясь держать равновесие, немного нагнувшись вперед и расставив руки в разные стороны. – Если ты продолжишь стоять на одном месте и не шевелиться, то кататься никогда не научишься. – Предоставлю тебе это удовольствие. Раймонд на это только хмыкнул, продолжая наворачивать вокруг своего парня круги, отмечая знатно подтянувшуюся с Нового года фигуру. Всё же, редкие утренние пробежки и правильное питание дают о себе знать лучшим образом. Когда они только познакомились, Женя был болезненно худым, казалось, можно было ощутить под пальцами каждую имеющуюся в теле косточку, стоит только прикоснуться. Посчитать количество рёбер и позвонков, просто окинув его тело взглядом, а под определённым углом и освещением виднелись впалые щеки, на которых сейчас проглядывались еле заметные веснушки, а само лицо приобрело более здоровый цвет, вернув себе легкую смуглость. Вдоволь налюбовавшись, – на самом деле налюбоваться было просто невозможно – Раймонд отъехал от парня на несколько метров, ещё пару секунд наблюдая за его неумелыми движениями – произнёс: – Если доедешь до меня, ни разу не упав, я сделаю на завтрак твои любимые блинчики с бананом и шоколадом. – Это шантаж? – немного щурясь – он был без очков – ответил парень, смотря на Раймонда, и уже ощущая во рту божественный вкус его любимого лакомства. – Мотивация. Закусив губу и недобро посверлив взглядом расплывающийся, из-за нечёткости зрения, лёд, он оттолкнулся, чуть было не полетев лицом на твёрдую поверхность, однако смог устоять, победно уставившись на наблюдающего за его действиями Раймонда. Но тот лишь пожал плечами, мол, «не отвлекайся». Мысленно проклиная то ли такие вкусные блинчики, то ли Раймонда, Женя вновь несмело оттолкнулся, уже другой ногой. Эта попытка оказалась более удачной, чем прошлая, что придало некой уверенности, и он уже с меньшим страхом начал неловко скользить по льду, с каждой секундой всё ближе приближаясь к "цели". Во время последнего рывка тот всё же поскользнулся, буквально падая на Раймонда, успев обхватить его руками и, повиснув на нём, упёрся лицом тому в грудь. – Кажется, тебе придется встать завтра пораньше. Хочу завтрак в постель, – не без труда подняв голову, сказал Женя, – считай, это бонус за скорость. Посмеявшись, Раймонд помог ему принять положение, более похожее на стоячие и, взяв его ладони в свои, немного встревоженным голосом, спросил: – Замёрз? Руки ледяные. Получив неоднозначный ответ в виде пожатых плечей, Раймонд поднёс ладони к губам, сначала согревая пальцы горячим дыханием, а после, под внимательным взглядом карих глаз, целуя каждую костяшку. Женя начинал подозревать недоброе, ведь раньше его буквально тошнило от всех этих слишком сентиментальных и ванильных, по его мнению, вещей. Сейчас ему нравилось держать Раймонда за руку, видеть его улыбку, да и просто слушать всякие глупые нежности в свою сторону, каждый раз смущаясь, как в первый. Этим утром он почистил зубы новой щёткой, которую специально купил, чтоб оставить в квартире своего парня. Выбрасывая от неё упаковку в мусор, он только тогда полностью осознал всю сложившуюся ситуацию, а образ двух щёток, мило прислонившись одна к другой, стоявших в одном стаканчике, не покидал его до сих пор. Это была просто мелочь, удобство, чтоб не таскать с собой постоянно свою. У Раймонда на полочках уже красовалось несколько Жениных футболок для сна, однако именно щётка почему-то вызвала такие эмоции. – Знаешь, а ведь я и правда не понимаю, почему ты не можешь стоять на льду, – с недоумением, посмотрев на трясущиеся ноги своего возлюбленного, сказал Раймонд. – Многие новички спокойно могут ездить уже после первых тренировок. – Странно, что кому-то может показаться, что прикрепить к ботинкам заточенные куски железа и с их помощью резать лёд – нормальное времяпровождение. – Вообще-то это моя профессия. – Знаю! Это просто невообразимо, – парень ещё подумал немного, пока его подталкивали в спину, дабы он мог ехать вперёд, и добавил, – почему фигурное катание? В смысле, я помню, что ты говорил, что твоя мама тоже была фигуристкой, но разве это единственная причина, из-за которой ты уже столько лет на льду? – Я больше ничего не умею, – просто ответил Раймонд, с каждой секундой набирая скорость, заставляя брюнета вцепится ему в руки. – Кроме того, я пообещал себе, что возьму на Гран-При золото. – Ты бросишь спорт, после того, как займёшь первое место? – Почему ты спрашиваешь? – Разве фигурное катание не станет бессмысленным, когда ты сделаешь то, к чему стремишься. Ты посвятил ему всю свою сознательную жизнь, разве тебя не пугает мысль, что ты можешь охладеть к нему, что цель, которая движет тобой сейчас, просто исчезнет, и ты остановишься. Сколько раз он уже обдумывал этот вопрос, даже со счёта сбился. Сидя в пустой квартире, в компании одной только собаки, смотря на мирно покоящиеся на полочке медали, он задавал себе этот вопрос снова и снова. В какой-то период своей жизни Раймонд был просто в отчаянии, вопросы о его будущем не давали ему спать по ночам, а голос в голове кричал, что всё, что он делает – полная бессмыслица. Он видел, как фигуристы постоянно сменяют один другого, каждый год кто-то навсегда покидает лёд, и не всегда это было связано с возрастом. Кто-то получал серьёзные травмы во время проката, кому-то просто надоедало. Они уходили так быстро, что Раймонд не всегда запоминал, как они выглядели, не говоря уже об именах. Он боялся, что подобное случится с ним. Он боялся потерять вдохновение. Боялся однажды упасть и больше никогда не встать. Он боялся, но справился. – Нами всегда что-то движет. Думаю, я просто начну стремится к чему-нибудь другому, – после, он начал сбавлять скорость, пока и вовсе не остановился, беспокойно заглядывая в любимые глаза, – тебя что-то беспокоит? – Просто…я не знаю, что делать. Что делать, когда закончу учёбу. Иногда мне кажется, что моя неприязнь к планированию чего-либо привела к тому, что я живу бесцельно. Это…огорчает. – Это немного разные вещи, солнце. Возможно, ты плывешь по течению, однако, это ведь не значит, что ты ничего для этого не делаешь, так? В любом случае, я не смогу заниматься фигурным катанием вечно, но ведь это не значит, что я трачу жизнь впустую. Год назад, к примеру, я закончил МГУ, учился на физическом факультете. Зачем? Понятия не имею. Но теперь, скажем, через лет пятнадцать, когда я уже не буду кататься, я смогу работать преподавателем. Это не звучит как профессия мечты, конечно… – Ладно, я тебя понял, – немного посмеявшись, ответил Женя, и, покинув арену, добавил, – хотел бы я на это посмотреть. Широкая улыбка Раймонда заставили его немного смутиться и осознать смысл сказанной фразы, произнесённой на тот момент без задней мысли. Покинув «Мегаспорт», не забыв попрощаться с начинающим собираться домой охранником, пара двинулась в сторону квартиры, где их уже, сидя у двери, заждалась Бета. Они могли не опасаться, что их кто-нибудь увидит и, взявшись за руки, переплетая пальцы, неспешным шагом шли вдоль улиц, наслаждаясь тёплым ветерком и компанией друг друга, каждый задумавшись о своем, не обмолвившись и словом за всю прогулку.