Гниль

Бескрайний густой мрак — все, что Шэнь Цзю мог видеть на протяжении уже не одного месяца. Он тонул в нем, захлебывался сырым затхлым воздухом и, дрожа от боли и отчаяния, беззвучно кричал в пустоту, нелепо надеясь, что кто-то придет и вытащит его из этого проклятого подземелья. Вот только никто, конечно же, не спасет заклинателя. Шэнь Цзю останется тут навечно, и только голодные крысы, отчаянно пытающиеся добраться до его искалеченной плоти, да толстые верткие личинки, копошащиеся в ранах, будут единственными собеседниками мужчины до скончания его дрянной жизни. Дребезжащий хриплый смех острыми осколками рассыпался по бездонной темноте, словно пытаясь прорезать ее, но конечно же это было невозможно, и поэтому он, отскочив от склизких влажных стен, вернулся к некогда великому заклинателю, впиваясь в его обтянутую серой кожей грудную клетку. Об боли и страха Шэнь Цзю хотел закричать, и он даже широко раскрыл рот, намереваясь извергнуть бурлящий поток сильных чувств, но неожиданно с разбитых кровоточащих губ ссыпался очередной безумный хохот. — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! По дрожащему мокрому от слюны и пота подбородку стали скатываться тяжёлые алые капли. Они падали вниз на залитый мочой и тухлой бордово-черной кровью пол, приводя повсюду снующих крыс в дикое возбуждение. Они, громко пища, принялись драться друг с другом за право первыми полакомиться свежатиной. Мужчина счастливо улыбнулся и вонзил зубы в свои истерзанные губы. Капли превратились в обильный поток, а возня снизу стала настолько громкой, что прогнала прочь давящую на уши тишину. — Да-да! Вот так! Громче! ГРОМЧЕ! Вам нравится моя кровь? А-ХА-ХА! ЭТОМУ УБЛЮДКУ ТОЖЕ ОНА НРАВИТСЯ! А-ХА-ХА! Из широко распахнутых алых глаз полились горячие слезы. Они буквально обжигали ледяные щеки мужчины, причиняя боль. Подвешенное к потолку тело Шэнь Цзю стало сотрясаться от мелкой дрожи, отчего к шуму, который исходил из клубка дерущихся крыс, прибавились звон цепей и едва уловимый стук зубов. — Собака… Выродок… Грязное отродье… Я проклинаю тебя! Пусть твоя плоть сгниет, а твои кости растащат псы! Пусть за каждый мой крик тебя пронзят сотней мечей, а за мои слёзы твои суставы вывернут и раздробят… Для такого отброса как ты нет места ни в мире людей, ни в грязном вонючем мире демонов… мерзкая полукровка! Когда ты сдохнешь… когда ты сдохнешь, то даже жёлтые воды не примут тебя! ХА-ХА-ХА! Неожиданно крысы на полу затихли, а затем, испугавшись, бросились врассыпную. В кромешной темноте заклинатель не мог видеть бегства грызунов, но однако он прекрасно слышал скрежет маленьких коготков по каменному полу. Что-то или кто-то спугнул этих тварей, и это поневоле заставило Шэнь Цзю насторожиться. Прожив больше года в этой сырой камере, мужчина научился слушать, не используя другие органы чувств. Они, по сути своей, были бесполезны, ведь даже не единого лучика света не проникало в его новую обитель, а ядовитое зловоние лишило мужчину обоняния. Руки и ноги… они были отсечены и давно превратились в крысиное дерьмо. Наверняка даже костей от них уже не осталось. Именно поэтому он отчётливо услышал, как кто-то медленно спускался вниз по лестнице. Делая каждый шаг, гость слегка шоркал подошвами по каменным ступеням, словно был слишком ленив для того, чтобы нормально поднимать ноги. Этот тихий скрип заставлял волосы на голове Шэнь Цзю встать дыбом, а гнилую кровь вскипеть и яростно нестись по венам. Если бы у мужчины остались руки, он бы стиснул их в кулаки, а будь ноги, то заклинатель точно бросился бы в драку. Гнев ударил ему в голову и напрочь лишил разума. Дергаясь и рыча, как бешеный зверь, некогда величественный меч Сюя сейчас представлял из себя жалкое зрелище. Дверь в подземелье открылась, пропуская совсем немного солнечных лучей, — однако они так сильно резанули по привыкшим к вечному мраку глазам Шэнь Цзю, что он закричал от боли и стал мотать головой из стороны в сторону. Грязные засаленные волосы мерзкими сосульками свисали вниз, пряча пылающий от отвращения и жажды убийства взгляд. — Учитель? Ох… что за вонь исходит от тебя? Хотя чему я удивляюсь? Теперь твоя отвратительная внешность подстать внутреннему миру. Гостем оказался высокий мужчина одетый в дорогие чёрные одежды. Все его тело пропитывала густая тяжелая аура силы, отчего на красивом хищном лице сиял лёгкий налет превосходства и самоуверенности. Шэнь Цзю захотел плюнуть в эту мерзкую рожу, но, к сожалению, ублюдок стоял слишком далеко, и поэтому заклинателю оставалось только хрипло бить словами: — Отродье, не смей называть меня учителем! Не позорь мое славное имя! Калека, судорожно сотрясаясь от безумного неконтролируемого смеха, уронил голову на грудь и принялся быстро бормотать, то скрываясь на крик, то шепча так тихо, что его слова можно было разобрать только нагнувшись к самим губам: — У вшивой дворняги может быть только хозяин! ПОНЯЛ? Так отныне и зови меня! ХА-ХА-ХА, НЕ УЧИТЕЛЬ, А ГОСПОДИН! Я взял полудохлого щенка под свое начало, кормил и дал кров, а он?! Как эта неблагодарная повзрослевшая псина оплатила МНЕ? Ох… Она вонзила клыки в мое горло… ЖАЛКИЙ УБЛЮДОК, который не ценит добро других, должен СДОХНУТЬ… СГНИТЬ В СТОЧНОЙ ЯМЕ… ХА! Шэнь Цзю вдруг начал дёргаться, шевеля обрубками конечностей, отчего его тело стало раскачиваться на цепях. Безумец, счастливо улыбаясь и довольно щуря свои налитые кровью впалые глаза, все снова и снова бормотал одну и ту же фразу «СДОХНИ». В конечном итоге это надоело Ло Бингэ, и он, поймав учителя за горло, отвесил ему лёгкую пощечину. Вот только этого удара хватило, чтобы погасить воспалённое сознание заклинателя. Шэнь Цзю обмяк, а его опухшие фиолетово-красные веки прикрыли безумные глаза. Изо рта бывшего учителя стекала розовая от крови слюна и капала прямиком на руку полукровки. Поморщившись от отвращения, Ло Бингэ сильнее стиснул пальцами тонкую шейку мужчины, намереваясь раздавить гортань и положить конец этому длящимуся слишком долго противостоянию. Вот только в последний момент полукровка остановился. Старые обиды и все эти колкие ядовитые слова, которыми бывший учитель пытался ранить или разозлить демона, были подобны сухой траве. Она моментально вспыхивала даже от простой искры, и в итоге все перерастало в настоящий пожар. Сейчас тело Ло Бингэ словно лизали языки пламени, причиняя боль, и все из-за жалкой падали, в которой по-прежнему теплилась жизнь! Как смел этот отброс открывать свой гнилой рот и оскорблять его! — Хозяин? Я покажу тебе, кто кого должен так называть… Демон убрал руку и принялся с особенно брезгливым видом вытирать тонкие пальцы о платок. Ещё не хватало подхватить от этого ублюдка какую-то заразу. Хотя, если здраво рассуждать, Шэнь Цзю сам был подобен болезни, а если точнее, то опухоли, высасывающей кровь и растущей день ото дня. Она плотно засела в мозгу полукровки, делая из него жестокого зверя, который с головы до ног был облит кровью. Под влиянием этого неизлечимого недуга бывший белый лотос забыл про такие слова как «любовь» и «прощение». Каждый должен был получить по заслугам, и этот жалкий горный лорд не был исключением. — Шэнь Цзю, ты пожалеешь о каждом своем слове… Во мраке как-то уж особенно зловеще сверкнула острая, как лезвие Синьмо, ухмылка, а черная маслянистая аура стала растекаться повсюду подобно пролитым чернилам. Ло Бингэ был ужасно зол, но однако в его глубоких, словно пара бездонных колодцев, глазах на самом дне играли веселые блики. Зверь предвкушал жестокое развлечение и, вероятно, расправу! На бессознательное обмякшее тело Шэнь Цзю обрушился поток ледяной воды. Она разом вырвала заклинателя из забвения и вернула в его личный ад… а демон как раз стоял перед ним и держал в руке ведро. — Очнулся? Отлично! Цзю, этот ничтожный пес позволил себе омыть твое тело. Что нужно сказать, когда тебе оказывают услугу? Мокрый и дрожащий заклинатель не торопился поднимать голову. Он не хотел видеть этого отброса и предпочел бы лучше смерть, чем вести беседы. — Иди в загробный мир. Там тебя как раз ждет твоя сука-мамаша… хотя нет, ты ей тоже был не нужен! В следующий момент левая сторона лица мужчины вспыхнула чудовищной болью. Кожа на скуле и брови лопнула, обнажая мясо и кость, а горячая кровь окрасила серое лицо в алый. Калека истошно завыл, но совершенно не слышал своего сиплого голоса из-за звона в ушах. — ЗВЕРЬ! ЖИВОТНОЕ! СТОИЛО СРАЗУ ТЕБЯ УБИТЬ, А НЕ ПРОЯВЛЯТЬ СНИСХОЖДЕНИЕ! ЕСЛИ БЫ Я МОГ… Я…У-УА-А-А… УТОПИЛ ТЕБЯ В ХОЛОДНЫХ ВОДАХ, В КОТОРЫХ ТЕБЯ НАШЛИ! СУКИН СЫН! БОЛЬНО… МНЕ БОЛЬ… АХ! Второй удар пришелся на другую сторону лица, и его ведро уже не пережило. От мощи, которую Ло Бингэ вложил, дерево рассыпалось. Острые щепки впились в прошлом красивое лицо Шэня Цзю и благодаря только чуду не попали в глаза. Мужчина уже не кричал. Он мог только тихо стонать, раскачиваясь на цепях. Голова гудела и пульсировала подобно пустому котелку, по стенкам которого нещадно стучали молотами, а перед его помутневшим, утратившим волю к жизни, взором то загорались, то гасли яркие вспышки. Сейчас два налитых кровью глаза безэмоционально смотрели в никуда, и только губы показали хоть какие-то эмоции. Они медленно изогнулись в острой словно грани разбитого меча улыбке, а затем стали извергать потоки жгучей кислоты: — Что такое, ублюдок? Неприятно слышать правду? Хах, ничтожество. Хотя, чему удивляться? Вокруг тебя сейчас только жалкие прихлебатели. Они бояться такое бешеное животное, как ты, но я… каким же я буду горным лордом, если трусливо промолчу? Длинные мокрые ресницы Шэнь Цзю дрогнули, а затем и вовсе прикрыли глаза, отмечая тот момент, когда пути назад уже не было. Горный лорд планировал закончить все здесь и сейчас, и поэтому он не жалел слов. — Знаешь, в чем истина? Она в том, что ты не должен был появляться на свет. Стоило тебе вылезти из грязной доступной дырки твоей мамаши, как это обрекло наш мир на уничтожение. Ты никому не нужен был тогда и никому не нужен сейчас. Родившая тебя сука, твой цветник и даже я… все мы видели твою черную душеньку… Хотя нет, откуда у такого как ты душа? Сейчас хозяин Цинцзин совершенно не боялся Бингэ. Что ещё он мог с ним сделать? Избить? Убить? Благодаря «заботе» полукровки тело заклинателя было до ужаса истощено и гнило, а многочисленные раны зудели так сильно, что горный лорд хотел сорвать свою кожу и плоть, лишь бы избавиться от этого ужасного дискомфорта… или же такой жалкой жизни. Шэнь Цзю получал истинное наслаждение от того, как с каждой брошенной им фразой воздух все сильнее сгущался из-за убийственной ауры бывшего ученика. Желая испытать ещё немного удовольствия, он с трудом поднял голову, которая казалось была тяжелее горы, и посмотрел на застывшего полукровку. О, да! Это жалкий смесок был в ярости! Ещё немного и Ло Бингэ наверняка бы кинулся на бедного несчастного мужчину, как тигр на лань, и растерзал! Опьянев от совершенной гадости, заклинатель, смакуя каждое сочащееся ядом слово, решил добить выродка и выплюнул следующую порцию гнили прямиком в лицо врага: — Ты, демоническое отродье, если хочешь сделать одолжение нам всем, то просто пойди и сдохни где-нибудь. Ха! Убирайся с глаз долой и больше не приходи! Я лучше назову грязную крысу своим учеником, чем тебя! Пошел прочь! Вон! Вон! Ло Бингэ стиснул руки в кулаки и, словно раненый зверь, посмотрел на явно веселящегося заклинателя. Он давно не питал нелепых иллюзий по поводу их хоть каких-то отношений как учителя и ученика. Все это дерьмо давно было выброшено из головы полукровки — однако только сейчас Ло Бингэ понял одну ошеломившую его истину. Он… все ещё надеялся, что Шэнь Цзю раскается в своей неправоте и признает его. Вероятно только поэтому демон не убил горного лорда, а продолжал держать его в темной камере. Зачем?! Для чего?! Неужели он был действительно настолько глуп, что хотел ощутить тепло, прижавшись к скользкому холодному телу змеи?! — Значит лучше назовешь своим учеником крысу? Бушующая, подобно черному шторму аура в одно мгновение успокоилась. Гнев тоже испарился с лица Ло Бингэ, оставляя лишь равнодушную каменную маску. Шэнь Цзю, упиваясь своей властью над эмоциями Ло Бингэ, не обратил никакого внимания на зловещую перемену и продолжал стараться ударить побольнее. — Да, тут полно моих учеников! Они с радостью пьют мою кровь и дерутся за то, чтобы привлечь внимание своего учителя. Хэй, вы все! Выходите и посмотрите на этого демона! В моих глазах он ниже крысы! НИЧТОЖНЕЕ КРЫСЫ! А-ХА-ХА! В унисон с громким рваным хохотом обезумевшего горного лорда прозвучал сочащийся тьмой глухой смешок. Несмотря на то, что этот звук был очень тихим и едва различимым, он напоминал глухой зов со дна могилы и впился в основание черепа Шэнь Цзю подобно раскаленному гвоздю. В один миг мозг мужчины вскипел, и страх неожиданно пробрал все его жалкое, дрожащее от холода тело. Вздрогнув, заклинатель выпучил глаза, с ужасом наблюдая, как объятая черным пламенем фигура стала, лениво шоркая подошвами сапог, подходить ближе. Что-то переменилось в привычном Бингэ, и теперь он выглядел уже не как жалкий отброс, которому доставляло особое удовольствие просто мучить Шэнь Цзю… нет, теперь он не испытывал абсолютно никаких чувств к своему бывшему учителю, словно тот был уже давно мертв, в глазах демона. Горячая волна радости поднялась в груди безумца, омывая и согревая саму сущность мужчины. Он, все сильнее извивался своим слабым отвратительным телом, раскачиваясь на громко звенящих цепях. — Да! ДА! Быстрее! Убей меня! Сверни шею, разломай ребра или вырви сердце! Выпей крови! Обглодай косточки и не оставь ни кусочка мяса! Живей! Может тогда ты уподобишься крысе и станешь хоть немного больше проходить на моего ученика! Быст… Ло Бингэ почти нежно приподнял лицо бывшего горного лорда за подбородок и в лёгкой ласке тронул кровоточащие сухие губы. Пальцы легко надавили на них и проникли в рот. Поглаживая подушечками скользкий влажный язык, полукровка внезапно протолкнул пальцы глубже, отчего Шэнь Цзю испытал сильнейший рвотный позыв. Вот только нечему было выходить из пустого желудка, а потому мужчине осталось только мучиться, ощущая как желчь медленно подступает к горлу. Слезы катились непрерывным потоком, затуманивая картину перед глазами, подобно тому, как проливной дождь размывает пейзаж. Меч Сюя инстинктивно попытался стиснуть зубы и откусить грязные пальцы, орудующие во рту, но полукровка предугадал этот шаг бывшего учителя и надавил рукой на определенную точку. Челюсть Шэнь Цзю заныла от тупой боли, а потом и вовсе занемела, утратив всякую чувствительность. — М-М-М-М! Ло Бингэ, облизнувшись, сжал пальцами корень языка безумца, а затем стал медленно тянуть, ощущая как рвётся мясо. Шэнь Цзю взвыл и принялся отчаянно биться в цепях, словно птица в силках. Он изо всех оставшихся сил старался мотать головой, чтобы избежать хватки полукровки. Заклинателю не нужно было объяснять, что происходит, он прекрасно понял это сам, ведь когда-то давно это животное оторвало хозяину Цинцзин руки и ноги. Вот только в тот раз Ло Бингэ соблаговолил прижечь его кровоточащую дрожащую плоть калёным железом, а теперь в грязной стылой камере не было даже намека на огонь. — Если ты не собираешься просить прощения и называть меня своим учеником, то тогда зачем тебе язык? Он извергает слишком много грязи. Это потому, что гниль проникла и сюда, а что делают с поражённым органами? Правильно, от них избавляются! Лёгким движением руки демон вырвал орган изо рта и отшвырнул кусок плоти во мрак. Из широко раскрытого рта Шэнь Цзю вырывался душераздирающий булькающий вопль. Он эхом бился об стены, вновь и вновь усиливаясь и сводя с ума рыдающего мужчину. Не испытывая ни капли жалости или раскаяния, Ло Бингэ позволил себе несколько минут просто понаблюдать за агонией прославленного заклинателя, но, вопреки ожиданиям, он не почувствовал радости или огорчений, а лишь раздражение и пульсирующую в голове боль от этих истошных воплей. Развернувшись, демон направился к двери. Сегодня он в последний раз пришел пообщаться со своим… нет, этот человек никогда не был ему учителем. Он скорее жадная завистливая тварь, которая вместо того, чтобы жить спокойно и наслаждаться каждым днём, предпочла пить кровь и измываться над теми, кто слабее. Разве такое ничтожное существо достойно внимания? Нет, конечно же нет… — Оставлю тебя с твоими учениками. Когда-нибудь они доберутся до тебя и сожрут заживо… Прощай. Дверь захлопнулась, обрывая громкие крики и заключая Шэнь Цзю внутри в вечный зловонный ад и мрак.