Палата №22

Она так и не покидала его мыслей, весь её образ превратился для него в навязчивую идею. Прошло ещё несколько дней, но Чонгуку не становилось лучше. Как бы он не старался относиться к ней серьёзно и сухо, всё заканчивалось осознанием сильной влюблённости. Как врач, он должен видеть в Эмме, прежде всего, своего пациента, но он видел в ней свою любимую женщину, ту единственную, о которой он мечтал всю жизнь. Она заполняла его сознание, как вино заполняет пустой бокал. Перед тем, как только войти к ней в палату, у него внутри всё сжималось, а сердце начинало тяжело биться. Он полюбил ту, что не разговаривает и постоянно находится где-то глубоко в себе. Он даже ни разу не слышал её голоса, не видел её улыбки. Эмма находилась в состоянии совершенного равнодушия по отношению к действительности. Она просто сидела целыми днями на кровати и молчала, находясь где-то глубоко в своих фантазиях. Тяжёлая форма эскапизма, которая развилась из-за обиды на жестокость окружающего её мира. Задачей Чонгука было переубедить девушку. В своих беседах он должен был ослабить влияние подсознательных травм на поведение девушки. Он должен убедить её в том, что весь этот мир не настроен против неё. Деревня, ничтожный отчим, насилие - всё это существует лишь только в травмированной памяти Эммы, но никак не в настоящей действительности. "Все страдания остались в прошлом, не стоит качества твоего отчима распространять на всех людей в целом" — каждый раз убеждал её Чонгук. Уже наступил конец октября, прошёл месяц. Но состояние Эммы никак не улучшалось, несмотря на то, сколько сил и времени вкладывал в её лечение Чонгук. Часто он продливал терапию ещё как минимум на полчаса, которую самостоятельно индивидуально для неё разрабатывал, но она всё ещё не начала разговаривать. Этим вечером Чонгук сидел в своём кабинете и тоскливо смотрел на часы. Он ждал того времени, того самого часа, когда по расписанию ему нужно будет идти к Эмме. Чонгук внимательно следил за секундной стрелкой часов, висящих напротив его рабочего стола. "Сейчас она пройдёт вон через ту черту, и я могу идти к ней". Раз, два — и вот наступил этот долгожданный момент. Дверь двадцать второй палаты уже стала для него дверью, за которой находится его мечта, за которой находится самое прекрасное место, которое он никогда не хотел покидать. Чонгук по привычке поставил стул напротив кровати Эммы и ещё раз внимательно пересмотрел самостоятельно составленный план беседы. — Сегодня мы будем работать над вашими воспоминаниями. Они не дают вам полноценно жить и диктуют вам отказываться от контакта практически со всем живым. Кровать Эммы находилась возле самого окна. Лучи садившегося солнца оставляли яркие светлые отблески на плечах Эммы и её шёлковых длинных локонах. В самой палате уже наступил сумрак и было достаточно темно, но яркий закат солнца оставлял кое-где отчётливые световые пятна, в том числе и на самой девушке. Она лежала, опираясь рукой на спинку кровати. В таком положении её белая сорочка позволяла увидеть изгибы её изящной женской фигуры. Местами белая хлопковая ткань образовывала художественные складки на теле девушки, которые частично освещались лучами вечернего солнца. Она опять смотрела куда-то в пол, совершенно не замечая Чонгука. Её лицо выражало абсолютное равнодушие. Но даже несмотря на равнодушие её лица, оно оставалось эстетически живописным. Её тёмные волосы, что блестели под красками заката, эффектно спадали крупными прядями на плечи и доходили до её тонкой талии. Чонгук нервно сглотнул. — Вы живёте своим прошлым, но вам нужно перестать постоянно акцентировать своё внимание на полученных в детстве травмах. — продолжил он. Но его интонация уже была сбита прерывистым дыханием. Прошёл час, беседа была завершена. Но Чонгук не собирался уходить из палаты Эммы. Ведь если он уйдёт, то опять будет страдать от тоски по ней и ждать следующего сеанса терапии. Хотя кому уже нужно было лечение? Эмма сидела на кровати, а её руки лежали на коленях, которые были скрыты подолом её одежды. Он сел прямо к ней на кровать, и оба они смотрели куда-то в пол. Спустя кратковременное молчание. Чонгук чуть ли не со слезами на глазах полушёпотом сказал: "Я люблю вас". Эмма молча посмотрела на него, но он не мог на неё спокойно смотреть, поскольку она одним только своим видом заставляла его сердце чуть ли не выпрыгивать наружу. А в этой ситуации он нервничал ещё больше. "Я не знаю, как так могло получиться, но я не могу перестать думать о вас даже на секунду" — продолжал Чонгук, отводя свой взгляд от девушки. Он пододвинулся к ней поближе, но она в это время смотрела в другую сторону. Он был настолько близко от неё, что мог чувствовать её запах. Чонгук прислонился носом к её плечу, которое было немного оголённым, и начал двигаться вверх по её ключицам, потом через шею, аккуратно убирая волосы, чтобы освободить кожу, пока не дошёл до её уха. Он наслаждался запахом её нежной кожи. Одной своей рукой он приобнял её, а другой начал медленно поднимать подол её сорочки, поглаживая её колени. После чего он нежно коснулся её губ, от которых больше не смог оторваться. Чонгук начал страстно и требовательно целовать Эмму, а его рука вместо коленей девушки уже прощупывала её самые сокровенные места. Дыхание Чонгука с каждой секундой учащалось. "Я вылечу тебя, милая" - периодически сквозь поцелуи и сбитое дыхание он успевал шептать девушке. Весь его разум и осознание того, что он делает, были поглощены похотью и долгим неудовлетворённым желанием заполучить любимую девушку. Чонгук уложил Эмму спиной на кровать, а сам, находясь прямо на ней сверху, продолжал страстно целовать её шею. Он массировал обоими руками её грудь сквозь тонкую ткань, постепенно расстёгивая пуговицы её сорочки. Он уже не контролировал себя и не мог остановиться, осознание того, что он врач, ушло в неизвестность. "Я вылечу тебя, после чего ты будешь только моей" - уже чуть ли не стонал Чонгук. Он снял свой халат, после чего начал постепенно стягивать с девушки нижнее бельё. Один только её полуобнажённый вид, в котором она сейчас лежала под ним, доводил его чуть ли не до оргазма. Расстегнув ширинку, Чонгук нежно вошёл в девушку и начал делать умеренные толчки, от которых с его рта один за другим срывались стоны. Ему было настолько приятно, что он даже не контролировал их. Ему было совершенно всё равно, что его могли услышать в коридоре. Долго контролировать своё возбуждение он не смог. Чонгук вовремя вышел из девушки, после чего кончил ей на бедро. Его рабочая смена подошла к концу. Он лежал на одной кровати с Эммой, смотря в потолок. За окном было уже совсем темно. "Что я натворил?". Чонгука не отпускала совесть. — Я ужасный врач, я не стою ни одного своего пациента — тихо произнёс Чонгук сам для себя. — Вы самый лучший доктор, спасибо вам за всё, — послышался женский голос рядом с Чонгуком.