Ломайся из-за любви.

      Запах трав, уже привычный для Лунных Жрецов, заполняет место для больных и из-за резкости запаха, некоторые начинают просыпаться. Рассветные лучи солнца, еле как пробираются до самой дальней подстилки, где и лежала недавно пострадавшая Лживая. Как бы это не было пугающе, но синие глаза не открывались еще со вчерашнего вечера, поэтому все жрецы были обеспокоены её состоянием. Однако, только Аксолотль была спокойна к этому и была занята травами, которые недавно были принесены с травяного патруля.       Постепенно наступал день, многие, получившие ушибы, уже разбежались по своим делам. Однако, Лживая продолжала спать не шевелясь, как будто её сильно умотал вчерашний день, хотя он был не такой уж и насыщенный. — Лентяйка. — Аксолотль вскочила на лапы, взяла какой-то вонючей травы и потащила комок трав к Лживой. Стоя над ней, она аккуратно уложила травы прямо перед её носом, от чего трехцветная кошка громко чихнула и недовольно посмотрела на стоящую над ней, прижав уши. — Доброго дня, Лживая, первый раз так покалечилась? — Вообще-то да, думаю можно было понять, потому что раньше с такими переломами я не появлялась тут. — та недовольно фыркнула и отвела взгляд в сторону. — — В любом случае, тебя ждет много баллов тьмы, советую не напрягаться, пока не сможешь встать. — с этими словами, Теньвой уже хотела пойти в сторону Цветочного Склона, однако, попытки Лживой подняться на лапы, остановили её. — Стой, что ты-       Попытавшись подняться, синеглазая вмиг упала на плечо более крупной кошки. Теплая шерсть Аксолотль, которая едва развивалась на ветру, словно ласкала мордочку Лживой. Обе кошки молчали, а черная кошка с серыми полосами, лишь хихикала в стороне, наблюдая за парочкой. Хотелось бы Ложке, чтобы это молчание длилось вечно, но увы, оно завершилось пришедшей с травяного патруля Серошейкой. — Аксолотль, я... У тебя новые методы лечения? — только выбравшись из Спящих елей, с охапкой трав во рту, Сера явно не ожидала увидеть Теньвоя с больными в таком... Близком контакте. Она положила травы к общей куче и присоединилась к Разбойнице, вместе удивляясь тому, что Теньвой оказалась в ступоре. — — Лживая, пожалуйста, не делай так больше... У тебя раны открылись, это плохо. — Та вскочила на лапы и уложила голову синеглазой на подстилку, а сама, мигом схватила очередные травы и шикнула на других Жрецов. Она аккуратно уложила растения и укрепила всю конструкцию паутиной, чтобы травы не растерялись, если Ложка быстро поправится и вернется к проведению охот. — — Извини, Аксолотль, видимо после того случая, моя голова не в порядке... — она наблюдала за тем с какой профессиональностью Теньвой укладывает травы, не давая ни одной травинке упасть. — — Скорее всего, сегодня ты уже сможешь пойти на собрание, ты молода и сильна. Главное, не делай резких движений, если что, Сера принесет тебе еды. — Аксолотль была необычно добра, обычно она относилась ко всем с холодом, а тут, даже заволновалась за здоровье Лживой. Кажется, что-то их зацепило друг в друге. Кошка с розоватым пятном на спине, исчезла в еловой чаще, а остальные, остались в Обители. —

***

      Наступал вечер, холодный ветер пронзал сердца, а на синем небе, напоминающем море. Словно корабли, плыли звезды под руководством матери-Луны. Последний патруль перед собранием, которые вели ненавистные Лживой, хранители покоя, осматривал на наличие нарушений Цветочный склон. Пыльца цветов поднималась ввысь вместе с маленькими светлячками, которые просыпались после долгого дневного сна. Однако, будние Жрецов, как обычно были полны работы и скучнейших заданий. Но, пожалуй для них это стало уже обычным днем, который не вынес бы ни один добытчик или хранитель покоя. Резкий запах трав, знакомый трехцветной кошке с самого утра, снова заставляет её проснуться. — Надеюсь, ты хорошо поспала, но скоро собрание! К тому же, Аксолотль хочет узнать, смогла ли ты встать на лапы или нет. — белоснежная кошка с серыми глазами, но с серенькой шеей предстала перед синими глазами. Серошейка убрала травы в кучу и глянула Лживую, которая недовольно глядя на ученицу Луны, умывалась. — — Когда вы перестанете меня так будить, я же и так могу проснуться... — тут её голос оборвался, она убрала лапу с морды и удивленно посмотрела на Серу. — С чего бы это Верховной Жрице интересоваться моим состоянием? — Она сама какая-то не своя после того, как ты рухнула ей на плечо. Может ты зацепила её чем-то, хотя это не удавалось никому, даже нам. — кошечка поправила костоправы на лапах у Ложки и довольно улыбнулась, вспоминая ту ситуацию днем. — Попробуешь подняться? — Ладно... — недовольно глядя в сторону, смущенная словами Серошейки, трехцветная кошка аккуратно поднимается на лапы, стараясь не упасть. Вскоре, та твердо встала на лапы, но одна из задних все еще немного болела, поэтому синеглазая стала трехногой кошкой. — — Неплохо для двух дней лечения, думаю, Теньвой будет доволен! — с этими словами, Сера ускакала в сторону Спящих елей, перед уходом остановившись и еще раз глянув на Лживую, словно приглашая за собой. —       Та хромая, максимально быстрым шагом, который могла себе позволить, направилась за ученицей. Пробираясь сквозь темный лес, Лживая несколько раз чуть не упала из-за того, что Спящие ели всегда были местом, куда свет не мог пробраться даже с самым ярким солнцем. Холодные лучи Луны, наконец стали видны средь густого леса, поэтому обе кошки ускорили свой шаг на свет. Патрульные давно вернулись в лагерь, предвещая очередное собрание, на котором должны будут посвятить Серошейку. От того, белоснежная кошка, чуть ли не каждые несколько шагов прыгала от радости, что начинало раздражать Лживую. Они провели весь путь в молчании, лишь иногда обмениваясь взглядом и будто понимая друг друга. Поднявшись по довольно крутой тропе, ученица прыгнула ближе к карнизу, а Лживая села рядом с давними знакомыми, рассказывая, как ей живется у Жрецов. Вскоре на карнизе появилась черная, словно тьма, Глава верховного совета. Затмение осмотрела всех соплеменников, вздохнула и наконец огласила начало собрания. — Добрый вечер, уважаемые соплеменники! — голос раздался во всем Оке Луны, каждый кот навострил уши, внимательно смотря на Затмение и ожидая последующих слов. — Какая прекрасная звёздная ночь сегодня; душа ликует, а сердце радуется. Луна ярко освещает карниз, давая понять, что время пришло.... «Посвящения, надо же, ничего нового. Я надеялась на хоть какие-то новости, все же я пропустила прошлое собрание, может там было поинтереснее...» — Лживая была из тех, кто никогда не кричал на посвящениях и лишь ожидал новостей, а если не слышал их, то недовольно уходил по своим делам. Кошка прижала уши и закрыла глаза, вспоминая тепло, которые исходило от Жрицы. Оно было особенным, не такое, какое тебе может подарить мать и не такое, какое дает вторая половинка. Если бы можно было в тот момент остановить время, синеглазая сделала бы именно это, чтобы подольше побыть рядом с Теньвоем. Пытаясь вспомнить ощущения, Ложь совсем забыла про собрание, а пробудил её знакомый запах. Открыв глаза, перед ней предстала Аксолотль собственной персоны. — Вижу, ты не выспалась. — Голос Жрицы звучал устало и сухо, видимо день, полный одной и той же работы, все таки способен вымотать её. Она холодно смотрела на Ложь, но в её глазах мелькала искорка радости за то, что добытчица поднялась на лапы и смогла дойти до Ока. — — Ах, да. Вечера, Теньвой. — та помотала головой, пытаясь вытащить себя из воспоминаний и вернуть в реальность. Она улыбнулась и посмотрела на Аксолотль синими, хитрыми глазами, полными удовольствия от присутствия Жрицы рядом с ней. — — Собрание уже подходит к концу, скоро посвятят Серошейку в Лунных Жрецов. Наконец-то она выучилась... — та вздохнула с облегчением и посмотрела на Серу, которая уже не могла сдержаться от желания запрыгнуть на карниз и наконец, стать полноправным Жрецом. — Наконец, пришло время к посвящению Серошейки. Аксолотль прыгнула на карниз и пригласила ученицу Луны, поскорее подняться и приобрести новое имя. Сера одним движением оказалась на карнизе и низко, мордочкой касаясь земли, поклонилась Луне, которая освещала её своими холодными лучами. Её имя кричали так громко, что порою, закладывало уши. Она прошла долгий путь к становлению Жрецом и наконец, получила эту драгоценную должность, но оставив себе прежнее имя. Оно уже стало таким привычным и так прижилось, что кошечке не хотелось с ним расставаться. Как-бы всем не было радостно, но посвящение это дело пары минут. Ты даже не успеваешь почувствовать, какого это, слышать радостные возгласы твоего имени и чувствовать на себе холодные лучи, которые освещали карниз. «Как бы не было грустно, но все праздники, это минутное наслаждение, после которого остается лишь пустота.» — каждое собрание, это раздавалось в мыслях у Лжи. В последнее время, эта мысль слишком часто посещает её, а чувство пустоты становится сильнее с каждым днем. Осталась лишь одна надежда на Аксолотль, что она станет той, кто заполнит пустоту внутри. Но, кто знает? Может, судьба подвернется иначе и исход будет другой? Остается лишь наблюдать за тем, как протекает жизнь, словно река, унося за собой все воспоминания и веселые деньки.