На парте

      Разумеется, в этот день у них не совпало количество уроков. Катя закончила на час раньше — хорошо, что не наоборот — и просидела этот час на скамейке в холле, поставив рядом пакет с коробкой. Со звонком она поднялась на третий этаж и долго наблюдала, как все до одного ученики покидают кабинет английского. Простояла в коридоре ещё с минуту, унимая волнение, и заглянула в класс.       Римма стояла у стола и наклонилась к бумагам, но когда заметила девочку и выпрямилась, её стан снова стал предельно и с виду неестественно тонким. Улыбнулась.       — С днём рождения, — с улыбкой прошептала Катя и подошла ближе, поставив коробку на первую парту перед учительским столом. У учительницы выражение лица стало детским, радостным, она опустила пакет и сняла крышку. Немного неаккуратно украшенный торт в шоколадной глазури заставил её глаза заблестеть ещё сильнее.       — Спаси-ибо, — протянула Римма с восторгом и такой искренностью, на которую была способна только она. — Сама пекла?       Ученица смущённо кивнула, с трудом подавляя широкую улыбку. Женщина потянулась к ней и обняла, после чего её лицо оказалось очень близко к катиному, и девочка невольно отстранилась, когда Римма потянулась к ней губами.       — Не хочешь?       — Хочу, — прозвучало неуверенно. Учительница внимательно посмотрела Кате в глаза. — Хочу вас порадовать, — улыбнулась девочка и сама приблизилась. — Правда.       Римма поцеловала её, едва касаясь губами. Слова «Я не схожу по вам с ума», которыми ученица ответила ей на признание в симпатии, тревожили и создавали ощущение, что она делает это насильно. Она знала, что есть женщина, в которую Катя влюблена по-настоящему, но даже не догадывалась, что эта женщина сейчас находится так близко, на том же этаже, и даже может зайти в незапертую дверь и увидеть их. Девочка думала об этом и волновалась, но послушно не отрывалась от губ Риммы, пока та не закончила.       — Можно раздену тебя? — Катя кивнула.       Женщина закрыла дверь и оставила ключ висеть в замке, хотя в последнем едва ли была надобность. Она расстёгивала пуговицы на белой блузке сверху медленно, по пути нежно целуя девочку в губы и в щёки. Та стояла молча и неровно дышала, внимательно следя за движениями учительницы. Сама стянула с рук рукава и расстегнула гладкий бюстгальтер сзади, после того как Римма опустила с её плеч бретельки. Женщина тут же с нетерпением накрыла ладонью грудь девочки и несильно сжала, а второй рукой коснулась её живота, что заставило Катю вздохнуть ещё глубже и на секунду поднять голову вверх. Руки её упирались в столешницу парты среднего ряда, на которой она полусидела и наклонялась спиной немного назад. Учительница раздвинула пальцы, перехватывая поудобнее, и стала сминать кожу нежно, не вызывая ни намёка на боль.       — Ты такая красивая, — она обняла ученицу за талию, придвигая чуть ближе к себе. Подумала добавить «Разве можно не хотеть тебя?», но побоялась испортить момент, когда катино тело наконец-то оказалось в её руках почти обнажённым и горячим. Пусть не получится вызвать её любовь, но можно сделать ей приятно. И женщина делала. Отрываясь от губ, целовала плечи и ключицы. Гладила по спине, прижимаясь к девочке своим телом. Проводила руками по животу и выше, боялась отпустить её хоть на секунду. Катя дышала глубоко и тихо, облизывала губы и смотрела куда-то вниз, отвечала на поцелуи, ставшие более активными, но не слишком глубокими, и сама тянулась лицом к учительнице, не решаясь прикасаться к ней руками.       Римма обхватила талию девочки и потянула вниз замок молнии. Катя оторвалась от парты на секунду, чтобы дать юбке упасть вниз, и ступила за её край двумя шагами. Женщина перестала её трогать и присела, продолжая глядеть только наверх, в катино лицо, чтобы поднять юбку и положить рядом с блузкой на стол. Когда она снова положила ладонь на живот девочки, та протянула к ней руку, остановив её прямо возле лица.       — Можно?       — Да. — Катя, едва касаясь, провела ладонями по голове учительницы, подалась вперёд и поцеловала её. Одну руку передвинула на затылок и стала перебирать пальцами прямые чёрные волосы, другой переместилась на плечо и гладила его, переходя на грудь и шею. Руки Риммы, тоже захватившие девочку в объятия, постепенно спускались ниже и легли ей на бёдра. Они прижались друг к другу почти вплотную и так, не шевелясь, стояли и целовались одними губами, часто прерываясь и сливаясь снова. Девочка остановилась, когда учительница подцепила пальцами сверху края её трусиков и немного стянула вниз.       — Всё хорошо? — Катя кивнула с грустной и будто бы вымученный слабой улыбкой, но её руки на плечах Риммы придали уверенности, чтобы двигаться дальше. Опустив бельё почти до колен, женщина положила левую руку ученице на талию, а правой легко коснулась её косточками двух пальцев между ног. Девочка с глубоким вздохом придвинулась поближе и подняла голову, потом снова потянулась к лицу Риммы руками и губами, пока та трогала её, с трудом ведя средним пальцем вперёд и назад.       — Не нравится? — женщина отвела руку, прислонив её к катиному бедру, и обеспокоенно старалась заглянуть ей прямо в глаза.       — Мне приятно, — девочка сама встретила направленный на неё взгляд, чтобы выглядеть убедительнее. — Продолжайте. Пожалуйста.       Римма продолжила и снова замедлилась на несколько секунд, прежде чем ей удалось почувствовать кончиком среднего пальца влагу и тепло со всех сторон. Двинулась чуть глубже и, почувствовав, что девочке действительно нравится, стала водить рукой увереннее под участившееся дыхание ученицы.       — Не так глубоко, — прошептала та, оторвав губы от её лица, и женщина, прекрасно поняв, что ей нужно делать, переместила пальцы выше, но прижала их плотнее. Как подтверждение её мыслей последовал тихий стон, потом ещё один. После Катя закусила губу и снова только тяжело дышала, то и дело подавалась вперёд и стремилась прижаться к любовнице грудью, а потом отклонялась назад и упиралась руками в парту. Римма проводила второй рукой по её корпусу, лицу, заправляла за ухо растрёпанные ею же волосы. Возбуждение девочки стало сильнее, чем в момент, когда женщина только прикоснулась к ней, и теперь чувствовать её тело под своими пальцами, видеть, как вздымается её грудная клетка, и делать ей хорошо было куда легче и приятнее. Учительница смогла расслабиться и распалилась не меньше, её ноги непроизвольно сжимались время от времени. По бедру пробежала маленькая капелька, остановившись на середине.       Так прошло чуть больше трёх минут, после которых Катя, ссутулившись, наклонилась вперёд и свела колени, держась одной рукой за парту, а второй опираясь о плечо Риммы.       — Хватит, — сказала она отчётливо, и женщина незамедлительно убрала от неё обе руки, так и оставив их поднятыми перед собой, и смотрела, как ученица, сжимаясь всем телом, несколько секунд то опускала, то поднимала голову, с открытым ртом останавливая дыхание на середине выдоха. После она сразу же примкнула к женщине, обнимая её за плечи, и та в ответ прижалась руками к спине девочки. — Спасибо, — её голос стал таким же тихим шёпотом, как и до этого. — Мне понравилось.       Отстранившись, Катя осталась стоять как можно ближе, так чтобы их лица почти соприкасались, но потупила взгляд. Римма поцеловала её сама и провела пальцем по щеке. Катя села на столешницу и стянула с ног трусики, оставшись сидеть абсолютно голой, отклонившись назад и стеснительно поджав ноги.       — Мне что-нибудь сделать? — спросила она как бы в общем, не решаясь задать вопрос напрямую.       — Нет, — поспешила улыбнуться учительница, и они обе сделали вид, что этих слов не было. Женщина потянула катины ноги вверх, заставляя поставить их на парту рядом с горкой смятой одежды. Девочка, повинуясь её движениям, легла на спину и пододвинулась вперёд, чтобы можно было уложить и голову. Положила на живот одну руку, а вторую — на грудь. Римма обошла парту и села рядом на стул, стала водить пальцами по бедру ученицы, облокотившись на столешницу с задумчивым видом.       — Что сегодня будете делать? — полусонным голосом спросила Катя, глядя на потолок.       — Сын в ресторан пригласил. Сказал ничего больше не планировать, видимо, что-то крутое придумал, — похвасталась учительница, улыбаясь от счастья. Девочка тоже улыбнулась, хотя это едва ли было видно. — У меня сегодня замечательный день. И тебе за это тоже спасибо, — она спустила руку вниз по бедру и положила её у самого основания, заставив девочку слегка дёрнуться. — Скажи, если захочешь ещё. Или не захочешь, — ладонь переместилась ей на талию. — Не надо делать это для меня.       Катя хотела что-то ответить, но так и не подобрала нужных слов, а потом повернула голову и, смущаясь, предложила:       — Попробуете… двумя? — Римма без лишних слов встала и наклонилась над ней, потянула за колено, разводя ноги, и девочка поставила одну ступню ближе к краю.       — Только скажи, если будет очень больно, я перестану, — предупредила женщина, погладив внутреннюю сторону бедра. — Постараюсь поаккуратнее.       Она приложила пальцы к отверстию, всё ещё влажному, и сначала погрузила внутрь кончиком один, затем второй, потом отвела их вместе чуть назад и снова проникла внутрь, на этот раз глубже. Катя по-прежнему смотрела в сторону в одну точку и будто прислушивалась к своим ощущениям, боясь даже дышать, время от времени закусывала губу. Как только она почувствовала прикосновение нижней стороной уже третьих фаланг, учительница остановилась и согнула пальцы, выводя их наружу. В последний момент девочка поморщилась, а после прогнулась в спине.       — Больно?       — Нет.       Римма с подозрением посмотрела на свою руку, будто вспоминая в точности ощущения, которые испытывала только что, и недоверчиво произнесла:       — Не может быть.       — Совсем немного, — поправилась ученица, только сейчас ощутив слабое жжение. — Но мне нравится.       Женщина вернулась на стул.       — Ты что, правда мазохистка? — спросила она с опаской и осуждением, за что тут же стало неудобно.       — Угу, — девочка, совсем стушевавшись, кивнула и отвела глаза. Повисло неловкое молчание.       — Почему Валя в открытую об этом шутит?       — Он не знает, что это правда. — Снова молчание. Римма не знала, как дать понять, что Катя из-за этого не стала ей противна. И не знала, действительно ли это так.       — И… я должна… бить тебя? — осторожно спросила она, стесняясь, и последние слова проговорила почти неслышно, испугавшись их. Катя напрягла живот и поджала губы, хмурясь. Подумала несколько секунд.       — Можете, если захотите, — а потом резко повернулась к Римме всем телом и протянула руку, чтобы та взяла её, и посмотрела в глаза, — но мне нравится, когда вы мягкая. — Подумала ещё и тихо добавила, словно самой себе: — Это она должна делать больно.       Они опять замолчали, не прекращая переплетаться пальцами, и думали каждая о своём. Ноги девочки сами собой приняли более удобное положение и опустились на лежащую там же на парте одежду, сминая её. Было неудобно и твёрдо, но хорошо, ведь не спавший до поздней ночи мозг так имел возможность отдохнуть.       — Давай пить чай, — улыбнулась Римма точно так же, как раньше, когда между ними не произошло ни одного из событий последних получаса. Катя оделась, пока учительница ставила чайник и доставала из ящика нож и коробку с пакетиками.       Солнце за время их встречи немного опустилось, но всё ещё было жарким и било в окна светом, из-за чего крем на торте подтаял и лип к ножу. Они сидели вместе и болтали, как много раз до этого, без прикосновений, поцелуев и флирта.       Попрощавшись, девочка вышла из кабинета и по привычке пошла через дальнюю лестницу, в мыслях молясь о том, чтобы не увидеть там женщину, о которой она мечтала, а в душе, как всегда, надеясь на это.