Урок русского

Когда сентябрь просочился в сны, Когда сменилась фаза луны, Я выхожу из тени стены, Весёлый и злой. Когда двойками дневники пестрят, И правила источают яд, Я восьмой "Б" весь составлю в ряд, Ведя за собой. Твоя тетрадь в моих руках, Замрешь, как мышь в кошачьих лапах, Среди тумана все ж узнаешь меня, И ты на годы и века Забудешь вкус, и цвет, и запах, В бессилиной злобе вечно русский зубря. Ты спишь и видишь меня во сне: Я для тебя лишь тень на стене. Сколь неразумно тебе и мне Не верить в близкий сентябрь. Когда-то в мае, ты был так рад: Ты думал, я не вернусь назад, Но вдруг начался кошмар и грянул звонок, Предвещая самый страшный в школе урок, Я никогда не умел ворожить, но калечить-то мог. Когда я правил задам штук шесть, Тогда в крови загустеет месть, И ты услышишь дурную весть В шуршанье страниц. Садисткой ты назовешь меня, Учи же, не видя света дня, Проклятья в воздухе зазвенят, Не видя границ. Тебя оставлю вспоминать, Как ты меня мечтал повесить: А я никак не умирала, смеясь. Потом вернусь к тебе сказать: Ты предо мной изрядно грешен, Так выучи хотя бы малую часть. Ты спишь и видишь меня во сне: Я для тебя лишь тень на стене. Я прячусь в воздухе и в луне, Бросаюсь из-за стены. И мне нисколько тебя не жаль: В моей крови закипает сталь, Ты правила мои не учил, А значит двойку ты получил, Я никогда не любил воскресать, но калечить-то мог. Когда останемся мы вдвоём, Правила знать — спасенье твоё, Но на два голоса мы пропоём Отходную тебе. Узнай меня по сиянью глаз, Ведь ты меня выводил не раз, Но только русский вновь сводит нас В моей ворожбе. Тетрадок тонких карнавал, Улыбка мела так небрежна. Училка злая не прощает обид. Ты в западню мою попал, Твоя расплата неизбежна. Не знаешь правил — значит, будешь разбит. Ты спишь и видишь меня во сне: Я для тебя лишь тень на стене. Настало время выйти вовне, Так выходи-ка к доске. Урок прогуляв много сотен раз, От двойки ты не уйдёшь сейчас, Но ты от правил устал и от страха продрог, Я тебе преподам твой последний урок. Я никогда не умел убивать, но калечить-то мог. Я никогда не любил ворожить, Я никогда не любил воскресать, Я никогда не любил убивать, Я никогда не любил, Но калечить-то мог…