Поход в книжный

      Пестрые, яркие обложки так и притягивают к себе взгляд взрослого седоволосого мужчины. Несмотря на возраст, на бывшего капитана АНБУ и Шестого Хокаге по-прежнему заглядываются молоденькие девушки, женщины и вообще все особы прекрасного пола в радиусе двадцати метров. Как они замечают Какаши, недовольная миссис Хатаке просто не понимает. Нет, её муж всегда был красивым: даже во времена учебы в Академии многие девчонки на него засматривались, но тогда это было в шутку, да и лет им было по двенадцать, а сейчас…              Сейчас Сакура только гордо вскидывает подбородок, окидывая продавщиц, кусающих губы, безразличным взглядом. Какаши — завсегдатай книжного магазинчика, его из мира фантазий и собственных грез ни за что не вытащишь. И бывшая Харуно только хмыкает, стоит мужчине аж подбежать к знакомым полкам.              «Тактики Флирта». Определенно, эта книжица послужила им неплохим времяпрепровождением, итогом которого стала Мисаки, любопытно озирающаяся по сторонам и восторженно всё комментирующая. От отца ей достался разве что цвет волос, а вот характер — полностью мамин, чему Сакура была и рада, и смущена одновременно: мало того, что Какаши откровенно потешался над всё теми же ужимками, которые нередко наблюдал на красивом личике Сакуры, так еще и непоседливая дочка, норовящая то и дело вляпаться в неприятности.              Женщина понимает, что нужно только подождать, но терпения хватает ненадолго: Какаши уж подозрительно долго рассматривает старую коллекцию, бережно и даже несколько фанатично проводя по аккуратным корешкам нескромно разрисованных обложек.              Но первой не выдерживает Мисаки, дергая замечтавшегося мужчину за рукав длинной простой рубашки, заменяющей в мирное время ужасно привычный темно-зеленый жилет.              — Пап, ты скоро?              Какаши тает, перемигиваясь с дочкой, но от книг не отлипает.              А Сакура молча цокает каблучками в направлении кассы и так же сдержанно говорит, пытаясь не взорваться в тот же момент:              — Берем всё.              Хатаке в шоке округляет глаза: у него в распоряжении попросту нет ТАКИХ денег. А Сакура, отдавая распоряжения насчет непременной доставки, улыбается, мужчине всё же кажется, что её улыбка жутко напоминает оскал.              — Какаши, ты идешь? — певуче протягивает она, хватая ошарашенного мужа за свободную руку, — длинные пальцы другой Хатаке запустил в волосы, от волнения посылая к черту недавнюю укладку.              Мисаки счастливо лыбится и, взяв в пример переплетенные пальцы родителей, нетерпеливо хватается своими маленькими ручонками за плащ мамы, что-то пища. А вот Какаши не до нежностей — он подозрительно щурится, таким образом стараясь узнать все тайны своей скрытной жены.              «И откуда у нее столько денег?» — крутится в голове.              Сакура тихонько посмеивается, считывая весь спектр эмоций с любимого лица.              — Когда твой лучший друг — Хокаге, всё становится возможным.              Она всегда так туманно изъясняется. Но Какаши не нужно знать; он и без того понимает: Сакура пахала в Госпитале, пока он нянчился с Мисаки, будучи уже на заслуженной пенсии.              До дома они доходят довольно быстро. Сакура не скрывает довольной усмешки: девушки, которые весь путь тащились за их счастливой семьей, еле донесли скупленные книжки. Правда, пара коробок всё же успела свалиться на землю.              «Нечего заглядываться на Героя Войны!» — поддержала её Внутренняя, аж поаплодировав предприимчивой Сакуре.              Они не успевают даже раздеться, а Мисаки уже вовсю разгребает полученные коробки. Её радостные вопли трудно не услышать.              Какаши умудряется, странно изогнувшись, стащить туфли с утомленных ног любимой. Сакура смущается — его забота всегда приятна, будь это очередной прием у Даймё — Какаши любят абсолютно везде — или же теплые объятия в собственном доме.              — Мама! Папа! — Мисаки прерывает их так и не начавшийся поцелуй, отчего Сакура невольно краснеет. Какаши, подмигнув дочери, чмокает розовую щечку Харуно.              Девочка только хлопает в ладоши, не в силах больше сдерживать восторг, и выуживает из-за спины памятную оранжевую книжицу.              Ича-Ича.              — Мой человек, — Какаши посмеивается, обнажая ряд красивых белых зубов. Сакура, засмотревшись невольно, отводит взгляд, улыбаясь дочке.              — Главное, чтобы ей твоя любовь к опозданиям не передалась.