House of Memories

Мобэй Цзюнь – такой же студент филфака, как и он, но более прославленный, более занятой, его день расписан по минутам. Мобэй Цзюнь – фигурист, победитель летнего чемпионата, и все предвкушают его победу этой зимой, уже через месяц. Мобэй Цзюнь – икона, он идеален и совершенно недоступен, особенно таким, как Шан Цинхуа. Цинхуа – посредственный студент филфака. Живет на съемной квартирке, умирает перед каждой сессией и пишет свое собственное произведение, получает за это деньги. И если первые пятьдесят глав он наслаждался процессом, то дальше ему пришлось подстраиваться под мнение аудитории. Шан Цинхуа упивался образом главного героя, он был его мечтой, его мысленным идеалом, личным альтер-эго, которым настоящему Цинхуа никогда не стать. Но читатели жарко и пошло реагировали на каждого женского персонажа, шипперили между собой, с собой, с главным героем. Шан Цинхуа терял читателей, терял деньги, и поэтому ему приходилось разбавить повествование фансервисом. Пока Цинхуа усердно удерживался от падения в бездну текстового порно, но чувствовал, что скоро его туда сбросят доброжелательные читатели. Поэтому он приходит на коробку и смотрит, как на лед выходит Мобэй, делает первые шаги, разгоняется, выполняет пируэты. Цинхуа тает, весь теряется в Мобэе. А Мобэй продолжает завоевывать высоты. Проза давалась легче стихов, которые принято посвящать объекту своей любви, но говорить простыми доходчивыми предложениями юноша тоже не мог. Его проза получалась излишне длинной, растянутой, но в каждом слове сочилось то, что наполняло влюбленную душу начинающего писателя. Скромный посредственный юноша, более известный на просторах сети, чем в реальной жизни, терял ориентиры при виде красивого тела фигуриста. Мобэй Цзюнь еще не известен всей стране, и горе-писатель от этого так эгоистично счастлив, словно лишь ему доступно это великолепное сокровище. Мужчина рассекает лед на коньках, а у его самого преданного зрителя перехватывает дыхание. Фигурист известен университету, каждый хочет дружить с ним, его зовут на вечеринки, девушки штурмуют его страницу на вейбо и электронную почту, и среди лучших сортов людей несчастному Самолету нет места. Он будто клякса краски на полу картинной галереи, где выставлены лучшие произведения искусства. Пусть пустые и бездушные, как он шепчет себе под нос, но все еще искусно выведенные, в отличие от него самого. Шан Цинхуа прекрасно понимает, что не стоит привлекать к себе внимание такого крутого парня, и просто копит в своем сердце нежную любовь. Он ловит слепые растерянные улыбки своего повелителя льда после его тренировок, и сердце заходится в спешном скором ритме, что у мальчишки краснеют уши, а губы невольно растягиваются в ответную улыбку. И пусть этот парень как никто другой недоступен Цинхуа, в его сердце цветет влюбленность. А потом на страницах романа появляется Мобэй Цзюнь. Цинхуа смотрит на строки текста и ловит себя на слезах. Они учатся на одном факультете, на одном курсе, в разных группах. Иногда они встречаются на потоковых лекциях, и Шан Цинхуа теряется в любовании своим божеством. Однокурсник чувствует на себе его взгляд, слегка недоуменно рассматривает его в ответ и очаровательно хмурит брови, когда Цинхуа отчаянно краснеет. Шан Цинхуа до смерти напуган, что привлечет внимание своего ледяного короля, вызовет отвращение, поэтому старается прятаться от пронзительного иссиня-черного, нереального и прекрасного взгляда на первых партах. Любование своим героем перерастает в жуткую зависимость, и лишь упомянутый вскользь Мобэй Цзюнь теперь наделяется узнаваемыми чертами. Мобэй Цзюнь, ледяной демон невероятной красоты и чарующей силы, становится не только ближайшим слугой главного героя, но и его лучшим другом. Самолет не пишет об этом прямо, лишь оставляет намеки. У прототипа прекрасного демона много друзей, но среди них выделяется Янь Хэцин, самоуверенный немногословный парень, который в компании лучшего друга раскрывается и сияет ярче новогодних фейерверков. Вместе они составляют прекрасный тандем. «Вместе они составляют прекрасный тандем», – пишет внезапная фанатка. Ее поддерживают прочие девушки, а некий пользователь весьма грубо отреагировал на ее выказывание гомофобным комментарием. Шан Цинхуа в растерянности смотрит на комментарий девушки и глотает слезы. Ему совершенно все равно, трахнет Ло Бинхэ своего подчиненного друга или нет, ведь у великолепного главного героя уже столько приключений было в постели. «Они такая прекрасная пара! Я так хочу, чтобы Бин-Бин уже перестал набирать жен в свое гарем и заметил, КАКОЙ мужчина рядом с ним!» Шан Цинхуа захлебывается от собственных мыслей, которые становятся все горячее, все злее и обиднее. Его возлюбленный слишком занят учебой и беспрестанными тренировками на льду, чтобы знакомиться с девушками, но у него есть лучший друг, такой потрясающий и притягательный, искусный в филологии и фехтовании, с лицом молодого принца и умом мудреца! Как можно не любить его? «Ах, сердечко Мобэя наверняка рвется от безответной любви!» Сердечко Шан Цинхуа вообще-то тоже болит из-за ваших комментариев! Филологический факультет он выбрал просто так – он любил литературу, а литература, казалось, любила его. Больше литературы, казалось, его любил лишь лед, который он бороздил по будням через раз, а больше льда, наверное, его любил невзрачный мальчишка с едва заметными веснушками и всепоглощающими мешками под глазами. Однажды некая замызганная газетенка едко написала, что Мобэй Цзюнь, в отличие от своей блистательной родни, затворник и интроверт. Как такие качества могут быть приемлемы в семье успешных бизнесменов, выдающихся актеров, талантливых музыкантов? Его родители – видные люди, а Мобэй предпочитает тишину и ценит людей, умеющих ее разделить. Мобэй знает, что есть вещи, которыми ему придется заниматься, но пока есть дядя, которому перейдет в наследство семейный бизнес, Мобэй может заниматься любимыми вещами – языком и фигурным катанием. Янь Хэцин быстро узнал, что тихого парнишку, что приходит на каждые тренировки Мобэя, зовут Шан Цинхуа, и что он учится с ними на одном курсе. Цинхуа никогда не подходил просить автограф или фото, только тихо наблюдал с трибун. Никогда не преследовал до дома, не следил в университете; лишь изредка Мобэй ловил его рассеянный мечтательный взгляд. Парень не навязывался, только иногда появлялся в тугом расписании фигуриста, будто крохотный зверек выползал из своей норки за порцией свежего воздуха. Иногда в перерывах, когда Янь Хэцин фыркал насчет этого парня, Мобэй тешил себя мыслью, что Шан Цинхуа находит его вдохновляющим. – Почему ты просто не поговоришь с ним? – спросил лучший друг после тренировки. Шан Цинхуа так и уснул на трибунах. Мобэй Цзюнь накинул на него оставленный отцом плед и молча вышел из зала. Янь Хэцин тоже не дождался ответа. Не в правилах Мобэя доносить свои эмоции до партнера через рот. Он не знал, что чувствует к этому парню – благодарность? смущение? зарождающуюся влюбленность? – но боялся разобраться в себе. Поэтому на все попытки друга или парня пересечься реагировал холодно и презрительно – так он чувствовал себя в безопасности. На паре по философии молодой писатель совершенно не думает о монотонной и мало интересной речи преподавателя. Необходимо как-то подвести сюжет к тому, что Ло Бинхэ, главный герой выдуманной истории и первый жеребец пока только демонического мира, узнает о некоторых тайнах Цанцюн-шан, школы заклинателей, где некогда учился и сам Ло Бинхэ. Но как это сделать? На последних страничках тетради появляются зарисовки и схемы к роману, но Самолет все еще не знает, куда всунуть логику. Ну не может же ему дьявольская птица на хвосте принести новости о том, что заклятый враг непревзойденного демона жив, здоров, да еще и проводит подозрительно много времени с главой клана. Шан Цинхуа думает о том, что он может таким образом наконец рассказать о прошлом Шэнь Цинцю, дать ему мотив для мерзкого характера и издевательств над главным героем. Эта мысль показалась отличной идеей. Когда он написал главу, читатели сразу же раскритиковали – им не хотелось слушать оправдания об этом несносном учителе, они хотели поскорее предать его линчи и устроить оргию главного героя со всеми красотками из мира заклинателей. Рейтинг падал, платежи обрывались, и Цинхуа пришлось переписать главу. В ней Ло Бинхэ встречает хорошенькую заклинательницу, которая признается ему в давней любви. Читатели счастливы, а Цинхуа получил свои деньги. Обоснуй к следующему двигателю сюжета снова улетел в Бесконечную Бездну. Читать тонну классических произведений, которые нужны только мерзкому философу, не ценившему современную литературу, приходится по ночам, а днем необходимо посещать университет и еще отвечать на лекциях. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Цинхуа засыпает прямо за обеденным столом. Его друг сегодня не пришел, прикованный к постели расстройством желудка, и некому было проследить за тем, чтобы Цинхуа не уснул с ложкой в руке. Он смутно слышал сквозь сон чудесный низкий баритон, звенящий равнодушным льдом и холодом северных пустынь, и в груди сонного Самолета разливалось тепло, и снилось ему, что его укрывают тяжелые меха королевской накидки и обнимают сильные руки его сурового господина. Просыпается он в медпункте. Медсестричка привычно и равнодушно проверяет давление, ворчит что-то про заботу о себе и выпроваживает Цинхуа за дверь. – Кто принес меня сюда? – Мобэй Цзюнь. Сердце стучит где-то в горле, и Шан Цинхуа еще несколько минут растерянно смотрит сквозь закрывшуюся перед самым носом дверь. Позволит ли этот совершенный бог любить его? Можно ли считать эту заботу жестом благосклонности? Повествование вновь переносится на северные просторы демонического царства, чей прекрасный холодный король будет всегда любим этим глупым автором. Фанатки все еще настойчиво требуют слеш в жанры, и у смущенного мальчишки зашкаливают гормоны и стыд. Шан Цинхуа, никчемная крыса, предает родной клан и удаляется на север Царства демонов, чтобы служить своего королю. Цинхуа неосознанно создал этого персонажа, проецируя на него все свои комплексы, все недовольство собой, но сейчас он так счастлив, когда «он» и Мобэй взаимодействуют. Благодаря этому стыдному ходу Цинхуа безумно счастлив. Мобэй Цзюнь позволяет расчетливой крысе оставаться рядом с ним, и разве это не повод для OTP? Фанатки недовольны, они хотят секса Мобэя с главным героем, а некий «Непревзойденный Огурец» ядовито интересуется: «Уж не себя ли автор представляет на месте ШЦХ?» Самолет просто отдаляет повествование от них двоих, концентрируясь на Ло Бинхэ и его успехах в любви и мести. У Самолета есть отдельная папка на рабочем столе, которую он не публикует, которая создана лишь для него одного. Цинхуа знает, что его порно отвратительно – он совершенно не умеет писать такую дрянь, ему по душе описывать сражения, полные монстров лабиринты, ловушки и загадки, но ему необходимо чем-то зарабатывать на пропитание, оплачивать обучение в университете. И он пишет порно, которое так ненавидит. Но в этот раз он пишет дрожащими руками, как холодные руки ледяного короля обнимают худое тело, как заклинателя прижимают к широкой мужской груди. А перед глазами только лед, только сумасшедший ритм тренировок и расфокусированный счастливый взгляд возлюбленного, его довольная улыбка. Мгновение Цинхуа думает, что умирает. Цинхуа думает, что умирает, когда сталкивает с Мобэем в коридоре. Янь Хэцин успевает поймать неуклюжего студента, пока тот не распластался в ногах ледяного короля, который с брезгливостью отшатывается от Шан Цинхуа, в лицо ему заглядывающего счастливым взглядом. Янь Хэцин участливо, но однотипно спрашивает, все ли в порядке, и Цинхуа растерянно кивает. – Пошли, – бросает Мобэй. – Оставь этот мусор. Янь Хэцин что-то говорит, даже укоряет, но его слова полностью обращены к своему другу. Цинхуа слышит отдаленно, как сквозь вату, и совершенно не понимает, о чем речь. Да разве и важно это, если он всего лишь мусор под ногами? Шан Цинхуа стоит на месте, обтекаемый сонным потоком невыспавшихся студентов, и думает, что он в самом деле мусор. Он не может привлечь внимание не только своего возлюбленного кумира, но и кого бы то ни было еще. Его друг – свихнувшийся на филологии заучка, которого приводит в восторг лишь тот факт, что Самолет пишет роман. Цинхуа ценит этого парня, но понимает, что не сходится с ним в интересах. Он ничего из себя не представляет, и даже роман, которым он дышит, мир которого есть порождение не столько его фантазии, сколько души, превратился в половую тряпку, в ничтожество. В мусор. Цинхуа приходит в себя со звонком на лекцию. Он срывается с места, мчится на лекцию, даже не оборачивается. А за его спиной Мобэй продолжает глядеть в след печальным ледяным взглядом. В кабинете его ждет Янь Хэцин, который по возвращении обязательно скажет: «Ты идиот. Мог бы не грубить». Шан Цинхуа очень рассеян последние дни; он не отвечает на семинарах и почти не слушает преподавателей. Чтобы окликнуть, приходится звать несколько раз, но у парня совершенно нет интереса к твоим словам. Он совсем потерял любовь к нежной лапше в кисло-сладком соусе, которой баловал себя после успешных сессий, а его друг, Су Ян, потерял последние нити интереса до смерти уставшего студента. Мобэй не знает, почему с этим милым и таким искреннем юношей произошли такие перемены. Он беспокоится, когда Шан Цинхуа пропускает лекции. Однокурсники, что живут рядом с ним, говорят, что давно не встречали его на улицах или в магазинах. А на исходе недели секретарь из деканата, Ли Пэй, между делом сказала, что освободилось место – один студент погиб от удара током. Мобэй неожиданно интересуется, выспрашивает. И чувствует, как сердце покрывается корочкой льда.