Парк

Обычный зимний день, когда снег падает на землю. Он быстро таял, а может и не таял вовсе. Я не уверен, но так мне казалось далёкие десять лет назад. Но сейчас, вспоминая и осознавая, что тот зимний день стал для меня роковым, я не могу сказать, что это был всего лишь обычный день и всего лишь пустые и ненужные воспоминания, за которые я бы стыдился. Хотя в какой-то момент я бы постыдился за своё поведение и за то, что возможно… Нет. Тогда мне было очень тяжело. Я потерял основную работу, получив повреждение кисти. Моя карьера профессионального мультипликатора была закончена. И дело было даже не в том, что я временно не способен рисовать, подумаешь, выздоровел бы и всё стало бы хорошо, но повреждение оказалось серьёзным и иногда мои пальцы немели, словно на морозе без перчаток. Жить или точнее выживать было необходимо, поэтому я работал везде, где возьмут, в общем, роль разнорабочего мне подходила больше всего. Этот день ничем не выделялся. Он и правда был обычным. Тогда я возвращался с ночной смены. В голове была каша, а перед глазами темнота. Пытаясь вспомнить, когда я спал последний раз мне подвернулась мысль, что это было очень давно, когда-то за туманными и механическими действиями. Становилось хуже, поэтому я решил остановится и сесть на ближайшую лавочку, чтобы хоть как-то прийти в себя. Но ничего не помогало, в глазах поспешно темнело и голова начинала так болеть, что хоть убей, а я рад буду. Казалось, что сейчас я просто грохнусь на эту лавочку и засну, но не думая о том, что когда-либо встану снова. В это время мне кое-что снилось, что я хорошо запомнил. В этом сне я стоял на высокой стремянке, а точнее поднимался, очень-очень аккуратно, но в какой-то момент нога соскальзывает и я падают в пропасть, огромную, огромную пропасть. Перед глазами начали появляться различные фотографии. Все они мелькали предо мной и словно сгорали, только последние фото всё приближалось и приближалось ко мне. Белая картинка, вместо фото, была чиста, словно снег. Она озаряла меня в этой пропасти, но так же и ослепляла. Я проснулся и почувствовал тонкий запах чего-то противного. Открыв глаза, я от неожиданности вскрикнул, чем явно напугал нарушевшего мой сон, поскольку услышал в ответ чей-то крик: — Ваа, бог ты мой! — Не бог я тебе, — с полусони, вскрикнул я. — Да в курсе я. Фух, ну и испугали вы меня. Я, словно через призму алкоголя, которого в данный момент не было в моей крови, хотя выпить я любил, мутно видел человека передо мной. По голосу точно понял, что это была девушка или даже какая-то мелкая девчонка. — Что тебе надо? — чуть придя в себя я задал вопрос. — Мне? Мне ничего не нужно, — услышал я спокойный девчачий голос. — Зачем трогаешь человека? Видишь лежит, а что, если вдруг какой-нибудь ненормальный? — Ну я, конечно, знаю, что вы ненормальный, но вы наш сосед. О вас отзываются всегда положительно, хотя по субботам вы любите покричать на птиц, которые стучат вам в окно. — Что? — в недоумении спросил я. Честно говоря, я всё ещё чувствовал себя паршиво, но всё-таки нашёл силы сесть на скамейку. На мгновение мне показалось что я даже смогу встать. — Ты это, кто ты? — А, я же ваша соседка! Справа, если что. Хотя вам и не нужно было это знать… — появился секундная пауза, после чего она продолжила, переведя тему, — Что вы здесь делаете? Снег пошёл, холодно. Замёрзнете же — беспокойно заговорила она. — И что? — В смысле? — удивлённо проговорила девчонка — Вы хотите остаться здесь и — она прервала саму себя. Наконец я полностью начал видеть картинку и поднял на неё замученные глаза. Девушка, которая разговаривала со мной была укутана в большой и широкий шарф так, что половину лица не было видно. Казалось, что ей нужно было прилагать немалые усилия, чтобы говорить достаточно громко, дабы быть услышанной или у неё просто был громкий голос. Сверху на голове была шапка с ярким, покачивающимся на ветру бубоном, которая почти полностью слезла ей на глаза. Так что как бы я не старался, но её лица разглядеть не смог. Она тем временем молчала и смотрела в землю. — Как же так! Вы хотите остаться здесь, замёрзнуть и, — она снова недоговорила и я был более чем уверен, что сейчас она поджала дрожащие губы. — Какое тебе дело до этого? — нервно проговорил я. — Никакого, — быстро ответила она. — Вот и гуляй отсюдова! — Нет же, так нельзя. Я понимаю, что не должна вообще с вами сейчас говорить и должна отстать, но не могу я видеть, как вы тут на морозе находитесь. Вот только представьте себе, я бы прошла мимо, а вы бы и правда… или… или я бы сейчас ушла, а завтра вас в живых не было бы уже. Знайте, может для вас это и пустяк, но люди, с которыми вы были знакомо и люди, которые хоть чуть-чуть вас знали и говорили с вами, им же будет неприятно. — Никому нет до меня дела. Все просто забудут обо мне. Все люди такие, — я откинулся на лавочке. Было действительно очень холодно и я видел, как её ноги в тонких колготках подрагивали. Весь этот разговор казался до ужаса раздражающем, но при этом закончить его как-то сил не было. — Не сравнивайте людей, — перебив, вскрикнула она — нет одинаковых людей, все мы разные и у каждого свой характер, свои мысли. Каждый чувствует по-разному. Вот вы говорите, что никому не будет до вас дела, а мне, например будет не приятно, очень-очень. Я буду мучить себя мыслями о том, что частично виновата я. Честно говоря, я был немного удивлён её словам. Никогда, или же я просто не могу вспомнить, прежде не слышал от какого-либо человека слов беспокойства о моей жизни. Даже родные, когда узнали о том, кем я хочу работать просто пожелали удачи не более. А она сейчас?.. Сколько вообще она тут находится? Сколько я был без сознания? — Я… — Не говорите ничего! Вот возьмите, согрейтесь. Может и мозги отогреете! — Она протянула мне в руки теплый термос, который всё это время ютился где-то у неё в руках и убежала прочь. Я лишь смотрел ей в след. Такая маленькая девчушка, а такие мысли в голове… Люди умны, но используют ум не всегда по правильному. После этого разговора я решил вернуться домой. Её слова как-то согрели меня или же это был просто теплый термос. После этого случая прошло около месяца или несколько недель, точно уже не помню. Я начал как-то лучше следить за собой, начал перебирать хлам, который скопился в моей тесной квартирке. Я рассматривал старые фотографии, про существование которых уже забыл, выбросил много не нужных вещей, научился зашивать дыры на одежде и как-то совсем позабыл про ту девчонку. Но видимо что-то не хотело, чтобы я её забывал. Когда я шёл выбрасывать очередную партию безделушек, которых оказалось гораздо больше, чем можно было себе представить, я задумался о том, что теперь квартира уже не кажется такой тесной. Спускаясь с площадки, внезапно услышал чьи-то шаги. Буквально через мгновенье со мной поздоровались: — Здравствуйте! Как вы себя чувствуйте? — Кто?.. — я поднял глаза — А, это ты. Нормально всё со мной. — Мусор? — она указала на пакеты. — Да. — Помочь? — Не нуждаюсь. — Грубиян, — чуть громко прошептала она и побежала вверх по лестнице. — Да я такой, — отчего-то я тоже перешёл на шёпот. Честно говоря, я подумал, что наша следующая встреча состоится не скоро, поэтому с чистым разумом выбросил мусор и возвращался обратно. Как бы не так. Поднявшись на площадку, увидел её. Снова. Она сидела на лестнице и что-то листала. Только приглядевшись, до меня до шло, что у неё в руках были мои старые рисунки. — Что ты делаешь? — я резко выхватил бумажки, мельком смотря на них и тут же смял, запихивая в пакеты, которые ещё не успел вынести. Я обычно не очень эмоционален, но необъяснимая ярость окутала меня. Видимо листы выпали, когда я выносил прочий хлам. Она смотрела на меня большими глазами, полными удивления. От этой немой сцены я разгорался как спичка, чувствуя, как моё лицо краснеет от бешенства, а потому я просто схватил пакет и начал спускаться вниз, желая как можно скорее избавиться от ненавистного мне хлама. Всё ли просто так закончилось? Конечно нет. Она бежала за мной быстро перебегая с одного лестничного пролёта на другой, прыгая через несколько ступеней. Я пытался всеми силами покинуть подъезд быстрее неё. Уже на улице она всё же настигла меня, тут же осыпая вопросами. — Постойте, — задыхаясь от нехватки воздуха выдохнула она — Да стой те же вы! — стянув шарф с лица продолжила девчонка в попытке остановить и расспросить меня — Почему же вы выкидывайте их? Рисунки… Красивые же. — А это не твоё дело. — огрызнулся я — Это мой хлам, не твой! Буду делать с ним всё что захочу. — Но ведь, они же такие красивые, правда. Вы так здорово нарисовали здания. И люди тоже у вас отлично получились. Я остановился. Меня она раздражала. Толи своим не нужным вниманием, толи ещё чем-то неуловимым для меня. Хоть мы и говорим только второй раз, но она уже довела меня до точки кипения. — Хватит! — крикнул я — Чего ты увязалась за мной! Что тебе нужно? Решила посмеяться на до мной, возомнила себя святой и можешь выслушивать, советовать всем подряд? Твоя искренность к черту мне не нужна! Ты меня заколебала! Уходи! — Остановился ли я? Нет, я был не в том состоянии. Но соглашусь, далее я уже перегнул палку. — Или ты решила поиздеваться над бедным калекой? А? Чего молчишь? Скажи же, что-нибудь! Я наконец осмелился посмотреть ей в лицо. Всё это время я пытался не смотреть на неё, и отводил взгляд в сторону, махал руками. Сейчас она… Должна была уйти. Или высказать мне что-нибудь. Но она плакала. Глаза, которые практически скрывались под её шапкой, сейчас сильно выделялись на её лице. Они чуть сузились, зрачки смотрели в землю. Свободный от шарфа рот, её губы… Уголки её рта чуть дрожали и пытались сделать какую-то безобидную улыбку. Слёзы маленькими капельками скатывались по её щеке. Она чуть вздохнула, отступила назад и проговорила: — Извините. Девушка отступила дальше, делая короткие шаги назад. Только вот её нога упёрлась в камень, она чуть помедлила, переступила. Шарф слетел с её шеи, наверно из-за ветра, который сдувал всё подряд, и убежала. В тот самый момент её поворота, в тот момент когда её шарф слетел, из-под него вылетели пряди волос, которые из-за холодного ветра, то вперёд, то назад в беспорядочном движении, начали летать. Туда-сюда… Я уже забыл, что только что сказал. Эмоции, которые я выплеснул на человека, не на того человека. Она не должна была это слышать. Зачем? Зачем я это ей сказал? Я простоял так ещё очень долгое время, смотря в след давно убежавшей девушке, которая не хотела мне зла, которая почему-то своим присутствием встряхнула мои мысли, мои чувства и эмоции… Мои пальцы, которые давно уже не двигались вдруг задрожали. Время шло, беспощадно меняя многое. Не только неважный для меня сейчас окружающий мир, но и что-то внутри меня. Всё чаще в моих мыслях всплывал её образ. Чуть припухлые губы, которые тогда она неосознанно кусала, жмурила глаза и вздрагивала. Я пытался себя всё больше чем-то занять, чтобы на подобные мысли просто не осталось времени, но… Образ плачущей девушки не выходил из моей головы. Возвращаясь домой очередным вечером я всё ещё пытал слабую надежду встретить её на нашей лестничной площадке. Я и не надеялся поговорить, просто случайно увидеть, хоть одним глазком. Не знаю почему мне так хотелось этой встречи. Просто за всё то время, когда я перестал слышать её звонкий голосок, её до этого яркий и чёткий образ увядал. Но случайные обстоятельства всё же обернулись для меня фартуной в один из скоротечных дней. Тогда капал дождь, отчего у меня пробежали мурашки по телу. Не люблю дождь. Многие видят в нём что-то романтичное, но как по мне это просто ещё один природный аспект, благодаря которому земля насыщалась влагой. В такое время хочется сидеть дома и ничего не делать. Этим я и планировал заняться, подходя к подъезду. Но что-то заставило меня остановиться, наверное, мелькающий рядом с дверью силуэт, в котором я признал свою знакомую. Она стояла под навесом, нерешительно оглядываясь по сторонам, словно ища помощи. Заметив, что она уже подняла портфель на головой, явно планируя по быстрому пообежать под дождём, я не раздумывая сократил расстояние, протягивая над ней зонтик, совершенно наплевав, что сам начинаю мокнуть. Она замерла, удивлённо вздохнув и подняв голову. Заметив, что это я, её глаза словно потускнели. Прижав портфель к груди она вновь попыталась побежать под дождём. — Отпустите меня! — проговорила она явно растерянно. — Нет, — поняв, что это прозвучало грубовато, я слегка ослабил хватку, — я хотел поговорить. — В смысле? Сами же сказали, чтобы я не разговаривала с вами. — Но я не запрещал себе разговаривать с тобой, — Вы бы видели её взгляд! Хоть формулировка и вышла корявой, я не собирался отступать. На её лицё отразилось сразу множество эмоций и она, поняв, что с ними не справляется, отвернулась. — Ты в порядке? — Не смотрите на меня… — спокойно сказала она. Поняв, что чей всё зависит только от меня я собрался с силами. — Слушай, извини за то, что тогда сказал. Знаешь просто тогда я испытывал некоторые трудности, которые… Забудь. Просто прими мои извинения, я правда не хотел. На душе стало немного легче, словно меня освободили от тяжёлых оков, что давно натёрли мозоли на запястьях. — Мне нужно возвращаться домой — чуть слышно ответила она потеряно, словно и не собиралась никуда идти изначально. — Пойдём. Придя домой, я совершенно не чувстовал усталость, что преследовала меня по дороге домой. Неожиданно я решил переставить некоторые вещи в квартире, словно сердце требовало перемен, от которых становилось светлее и уютнее. И если честно, то всё же часть рисунков я не выкинул, под эффектом слов той милой соседки. Я даже попробовал вновь что-то нарисовать, хотя бы парочку простеньких набросков, но уже через пол часа мне пришлось отложить ручку, поскольку мышцы руки словно сплелись в клубок, сильно пульсируя на краешках пальцев. Через какое-то время боль унялась и ложась в постель я вспомнил чей-то весёлый голос, который заставил меня улыбнуться по-настоящему. Но ничего так просто не заканчивалось. Мы стали сталкиваться чаще, здороваться при встрече. Иногда я видел её на улице, и мы доходили до наших квартир вместе. Временами мне казалось, что в какие-то моменты она отстранялась, но я не придавал этому большое значение. С того момента как я извинился мы начали общаться больше. Я наконец узнал её имя… Её звали Нелли, она училась в старших классах и вскоре должна была заканчивать одиннадцатый. Конечно, я был старше, лет так на восемь, что явно напрягало нас обоих. Позже я узнал, что она настоящая фантазёрка. Истории, которые она рассказывала мне были удивительные и после очень хотелось нарисовать их. Жаль, что я просто не в состоянии сделать это из-за чёртовой травмы. — И знайте, я ведь ваша фанатка! — радостно сказала Нелли, по дороге домой. — Чего? — я удивлённо посмотрел прямо в её тёмно-зелёные глаза, что весело поблёскивали и светились изумрудами, на контрасте с её бледной кожей и светлыми волосами. — В прошлом вы же рисовали такие работы… Ух прям мурашки по коже, когда вспоминаю! Они так завораживали. Я смотрела на них в интернете, если что. Я молчал. Более того я не хотел говорить на эту тему, поскольку она являлась болезненной для меня. — Скажите вы перестали рисовать из-за травмы? — спросила она меня как можно более аккуратно. — Да, — я на уровне рефлексов сжал ладонь до ноющей боли, которая преследовала меня уже долгое время. — Ясно, — она умолкла. За время наших разговоров я заметил что она очень чувствительна к проблемам других, что показывало её доброту. Но мне не хотелось, чтобы она вновь из-за меня расстраивалась и подолгу молчала. Поэтому я попытался объяснить. — Как бы я не хотел вновь начать рисовать, не могу. Мои пальцы, они, просто застывают. Я не могу ими шевелить. Знаешь, даже если пытаюсь что-либо предпринять начинается невыносимая боль. Просто начинает зудеть, отчего мой характер становиться более буйным и… — Я поняла, — тихо проговорила она. Мы прошли ещё чуть-чуть в тишине, как вдруг она взбодрилась, сделала несколько больших шагов вперёд, с надеждой залепетав: — Знайте, это может прозвучать странно или глупо. Но почему бы вам не рисовать другой рукой, левой? Если вы научитесь, то ведь снова сможете рисовать, — далее она начинала фантазировать — Рисовать о том, что думаете или через картины показывать ваше настроение. Как вам такая идея? Как только она начала прыгать, воодушевлённая своей идеей, я остановился и внимательно слушал то, что Нелли говорила мне. Её лицо сверкало от радости и было видно, что она очень хочет поделиться своей затеей. Я же смотрел на неё и с каждым её словом всё больше и больше удивлялся. Идея Нелли не была безумной или глупой, ведь есть такие люди, которые переучиваются. Я как-то и не задумывался над этим, а она так просто сказала об этом, словно это очевидно. — Х-хорошо я попробую, — удивленно проговорил я. Отчего-то мой голос сделался тише и спокойней. — Ура! Ура, ура! Вдруг, если у вас получится, тт я смогу первая увидеть ваши работы, а может быть и что-то особенное! Здорово ведь! Не знаю о чём ещё она думала, но она прошла вперёд, и я, идя позади наблюдал за тем, как она аккуратно преодолевает преграды из луж. В тот момент её тугой хвостик из стороны в сторону, туда-сюда, освещаемый лучами солнца, безмятежно следовал за своей владелицей. Нелли поднимала тонкие руки, чтобы удержать равновесие при переходе преграды, делала большие или очень маленькие шаги, иногда становясь на носочки. Я видел живую картину, которую хотел бы запечатлеть не только в своей памяти, но и на листе бумаге. Поэтому в этот же вечер я сел за свой не новый, в некоторых местах даже поврежденный стол, перед этим отдёрнув увесистые старые шторы, да так, что вся пыль полетела на меня, затем в окно, где её встречали теплые весенние потоки солнца. Можно было бесконечно наблюдать за тем, как она, пыль, ложится на подоконник, а я, смахивая её рукой, снова заставляю её взлетать. Было очень трудно, по крайне мере, держать, а ещё и пытаться писать другой рукой. За всё то время как я учился писать левой рукой, казалось, что прошёл через все страдания и боли. Привыкать было сложно. Рука быстро уставала и начинала болеть — к этому привыкнуть было сложнее. Спасибо Нелли, которая всё время говорила мне не сдаваться. Почему-то мне казалось, что она искренне верила мне. Но в какой-то степени я ещё не доверял её. Мне казалось, что она что-то скрывала или не договаривала мне. Но об этом я вспоминал не часто, а в тот момент, когда она начинала задумываться над чем-то уходя в себя. Но позже я понял причину её задумчивости. Она продумывала какую-то историю, да так задумывалась, что иногда стояла на одном месте достаточно долго, что мне приходилось дотрагиваться до её плеча или руки чтобы вернуть обратно в наш мир. В тот момент Нелли вздрагивала, смеялась и извинялась за очередной уход. Я улыбался её этой натуре, а она в тот момент или отворачивалась или начинала идти, делая большие шаги так, чтобы я оказывался позади неё. В эти моменты я не думал, что этому есть какая-то важная причина. Весенние дожди наконец закончились и постепенно лето подступало. Тем временем я снова начал рисовать. Да, было всё ещё трудно и нынешние рисунки не дотягивали до уровня прежних, но сейчас они мне казались более живыми и нравились гораздо больше. Сначала я рисовал на бумаге мелкие рисунки ручкой, потом присоединились карандаши, а позже холст и краски. Я уже забыл, когда в последний раз открывал окна, когда в моей квартире играла спокойная и мелодичная музыка. Я вернулся к любимому делу и хотел рисовать ночи на пролёт, только вот работа мне этого не позволяла, хотя, ха, я всегда находил время для всего. В то время пока лето только началось Нелли начала приносить мне записи или целые страницы своего рассказа. Читать их было интересно, в какие-то моменты у меня вставали волосы дымом. Я всё расспрашивал её кем она мечтает работать. Нелли же отнекивалась или говорила, что ещё не знает. Постепенно, с течением времени, я просто уговаривал её поступить или на журналистику или куда-то ещё, хоть бы на сценариста. Да, она не писала идеально, не писала, как гений. Но в её идеях была изюминка, которую можно было развить. Да, она могла бы научиться со временем писать более складно и с некоторым порядком. Но Нелли молчала или говорила, что подумает. В глазах у меня появлялся огонь, когда я читал её писанину. Честно говоря, мне хотелось всё это рисовать, но после её долгих уговоров я всё-таки отошёл от этой идеи, хотя тайно делал маленькие зарисовки. Становилось теплее, все сняли куртки, кофты, наступила жара, и природа цвела словно юная девушка. Для меня это стали картины счастья. Однако одна из них так же стала для меня большим ударом. Это был обычный летний денёк. Я прогуливался по парку и хотел выйти к старому дереву. Говорили, что летом, когда оно в цвету, то было прекрасным. Я вышел к дереву; и правда, представьте, большие раскидистые ветви, усеянные миллионами листочков. А вся эта картина освещалась солнцем и большими пушистыми облаками. По мне это было достойно того, чтобы нарисовать это. Мой взгляд привлекла группа ребят, которые фотографировались у этого дерева. А именно меня привлекла моя знакомая. Нелли, видимо с друзьями, гуляли или просто откуда-то возвращались. В этот день Нелли была в простеньком, но красивом голубом платье. Иногда, под влиянием ветра, оно чуть приподнималось. Её взгляд был направлен на толстые ветви дерева. Когда солнце чуть пробило сквозь зеленые листья и коснулось её волос то… Я обомлел от увиденного. Не знаю сколько я простоял так с приоткрытым ртом, но я вернулся, когда заметил на себя её взгляд. Я тут же опомнился, развернулся и ушёл. Точнее дальше я уже бежал, потому что не хотел забывать эту картину, я хотел нарисовать её. Я не помню, когда уснул, не помню сколько было времени, когда дорисовал картину, помню лишь как дверной звонок разрывался от нажатия на него почти каждые десять минут. От него я и проснулся. Дверь уже была открыта, а мой старый друг стоял в прихожей. — Как ты тут? — улыбаясь, спрашивал он. — Живу, — сонно ответил я. — Или может выживаешь? — пошутил он. — Ха… — Прости, прости. Я не хотел как-то обидеть тебя. Смотрю вот на тебя и кажется мне, что ты как-то приободрился. — Не знаю, — я лишь пожал плечами, всё ещё пытаясь понять, какой сегодня день и сколько времени. — Как всегда не разговорчив, — выдохнул он — значит с тобой всё в порядке. — Давай к делу. Ты что-то хотел или просто поболтать зашёл? — Нуууу, я просто мимо проходил… Сначала я хотел просто поболтать, а там как пойдёт! — Ясно, проходи куда-нибудь. В это мгновенье, наверное, спросонок, я и призабыл, что в гостиной у меня стоял холст с картиной, поэтому, когда опомнился ринулся туда, где сейчас был мой друг. Он стоял чуть обомлевший перед холстом. Я пытался откликнуться его, но он просто не реагировал. Только когда я приударил его руку он опомнился и засветился. — Это… Это ты нарисовал?.. Боже, неужели ты снова рисуешь? Это… Просто слов нет… — Я уберу это. — Что? Зачем? — заполошился он — Постой, объясни мне всё. И, как бы то ни было, я всё рассказал. Ну как всё, только то, что хотел я, а если подробнее, то просто свою жизнь и просто то, что решил поменять руку. Он реально обрадовался. — Так, слушай, давай, эту картину выставим. Будет как возращение художника! — Нет. — Почему? Если есть проблемы я помогу с этим. Я не мог сказать реальные причины того почему не мог выставить картину, поэтому решил как-то схитрить с ответом: — Видишь нарисован человек. Этот человек как бы живёт. Представь вдруг его выставляют на показ всем. Этому человеку может быть неприятно. — Так ну ты знаешь этого человека? Спроси разрешение! Ведь не маленький. Смотри, девушка симпотная, и ты вроде как-то тоже ничего. Так что давай, дерзай! Он не пробыл долго у меня. Позвонили с работы, и он умчался со скоростью света. Я долго думал над его предложением, понимая, что могу снова работать по своей профессии, и показывать работы людям, дарить им какую-то радость. Но в то же время я понимал, что придётся оставить всё что я приобрёл здесь, в каком-то смысле потерять. Клубок снова спутался во мне. Обо всём я решил поговорить с Нелли. Вот только не знал, как начать. Мы встретились через несколько дней в том же парке. Я шёл с работы или может правильнее будет назвать это подработкой. Нелли шла мне навстречу, возможно возвращалась откуда-то. Лето не для всех радость, впереди у неё были сложные экзамены. Она шла, очень медленно, смотря себе под ноги. — Привет, — сказал я когда я до шёл до неё. Она чуть опомнилась и взбодрилась: — Ха, здравствуйте! — Поздно гулять одной. Не думаешь? — Ну теперь то я не одна стою здесь — она легонько усмехнулась. — И правда. Я провожу тебя. — Спасибо. Я толкал себя начать. Надо было всё сказать, высказаться перед ней. — Нелли, могу я кое-что сказать тебе? После моих слов она приостановилась и взглянула мне в глаза, что она, кстати, делала это очень редко. — Конечно. — Честно говоря… Хм. Я, наверное, хотел сказать тебе спасибо. За то, что ты снова помогла мне встать на ноги. Знаешь, после того, как я получил травму мне… Я стал каким-то злым замкнутым что ли… — Помню, помню, — тихонечко проговорила она. — Так вот. Благодаря тебе я снова начал рисовать. Я снова могу заниматься делом, которое мне очень нравится, с которым я всегда хотел связать жизнь. Ты словно свет, который растопил снег вокруг меня. Знаешь тогда в тот день, когда я ушёл, когда ты, посмотрела на меня стояв у того старого дерева. То, как ты стояла и как ты сочеталась с этим фоном, я нарисовал эту картину на холсте. Мой старый друг увидел мою работу. Он, знаешь, так обрадовался, что я снова рисую, говорит, что можно было бы выставить эту картину, но ведь ты там изображена. Без твоего разрешения я не смог бы просто так отдать картину ему. Но на самом деле мне бы хотелось, чтобы люди увидели этот рисунок. Когда я говорил, то переводил взгляд на неё. Она смотрела куда-то вперёд, вдаль, в конец дорожки и, кажется, ускоряла шаг, чтобы поскорее уйти. Я специально начинал идти медленно, но всё время мне приходилось догонять её, компромисса не вышло. Не знаю слушала ли она меня или о чём-то снова задумалась, но, когда я чуть приостановился в своём маленьком признании она тут же взяла разговор в свои руки: — Правда! Вы нарисовали меня? Это здорово! Надеюсь, я хорошо получилась! — говорила она весело, хотя мне казалось, что тут было только половина радости, — Знайте, я всегда знала, что вы вернётесь в свою стихию и мне кажется, что лучше вам выставить картину. Пережив всё, что с вами произошло, мне кажется, вы стали другим человеком. Думаю, что обновившись, вы нарисуете работы, которые заденут чувства тех, кто на них посмотрит. Если вы будете выбирать хороших людей, то даже если у вас что-то случится плохое, то они поддержат вас, — и голос чуть вздрогнул — знайте, вам лучше покинуть это место и найти то, где вы сможете творить. Но обещайте мне что нарисуйте мою историю в будущем. Её голос дрожал. Она расстегнула сумку, поспешно достала оттуда бумаги, вручила мне и убежала. Я попытался окликнуть её, но она бежала так быстро, что уже исчезла с дорожки, возможно свернув на другую. Я стоял молча. Я не понимал, что произошло и бумаги, которые она мне вручила… Они чуть не упали, хорошо, что я поймал их удачно. Сев на скамейку я сложил их очень аккуратно и понёс домой. Её поведение в этой ситуации, голос, который дрогнул, всё это не давало мне покоя. Прошло несколько месяцев, уже была середина осени. За это время многое произошло. От соседей я узнал, что Нелли уехала… Более подробнее я разузнал у старушек с первого этажа. Но они рассказали то же не очень много и не подробно. Сказали, что Нелли уехала куда-то поступать будет жить в общежитии, и не знают будет ли она приезжать или нет. Я не смог застать её в эти месяцы. Видимо она уехала сразу после того, как уехал я. Чтобы выставить картину нужно было сделать много дел, да и ближайшая галерея находилась в самом центре города, поэтому было удобнее мне переехать к моему другу. Это был декабрь… Скоро должен был наступить год нашего знакомства с Нелли. После этой истории, которая подарила мне новую жизнь прошло около десяти лет. За это время произошло не мало вещей. Я стал работать в анимационной студии, где был руководящим лицом. Как и говорила мне Нелли, в моём окружении не было посторонних людей, были лишь хорошие люди. Мы принимали заказы из разных стран, работали на выезде и прочее… Я не переставал рисовать. Это было то, что мне нравилось, то, что я любил. Я немного забыл эту историю всё-таки десять лет — не малый срок. Мою голову освежил приезд на мою старую квартиру, где в столе я нашёл аккуратно завёрнутые во что-то бумаги. Это была та самая история Нелли. В тот момент всё загорелось во мне. Как я мог забыть об обещании. Как?.. Я тут же сел и просто начал читать, не отрываясь, я читал и читал. То, что она написала завораживало, заставляло удивляться, смеяться, а где-то и подумать. Уже вечером, когда я закончил чтение, то вышел из квартиры и решил прогуляться по парку, где мы впервые встретились. Был декабрь, холодный и ужасно морозный. В квартире я нашёл шарф и решил закрыть им лицо. Парк совсем не изменился, но возможно со временем просто постарел. Тихо, под чуть слышимый ветерок, маленькие снежинки ложились по округе, некоторые таяли, а некоторые выживали, если можно так сказать. Загорелись лампы, и я обратил внимание, что на скамейке кто-то сидел. Подойдя ближе, я услышал громкий чих. — Всё в порядке? — спросил я. Человек поднял на меня голову, честно говоря, я не мог понять кто это был из-за объёмной куртки. — Да, спасибо. Я… Нет, мне не показалось. Я узнал этот голос и решил, вдруг это она. — Нелли, это ты? — отодвинув шарф, спросил я. Она посмотрела на меня всё теми же изумрудными глазами, в которых всё ещё узнавалась детская забава. — Здравствуйте, — тихонько проговорила она. Я улыбнулся, снял с себя шарф, укутал её так, как он был при нашей первой встрече и сказал, широко улыбнувшись: — Ну здравствуй, Нелли.