Однострочники с ридоебского тура

Гребаная лестница не имеет конца. Капитан Аллен пролет за пролетом взмывает по ней вверх, туда где вот-вот должен начаться штурм. Наконец-то перед ним оказывается злополучная дверь, за которой забаррикадировался очередной идиот, не желающий сотрудничать с полицией. Аллен зажмуривается, группируется и вышибает дверь плечом, чтобы оказаться… прижатым к полу? Аллен медленно промаргивается и понимает что это всего лишь сон. - Дэйв, серьезно. Меня заебали твои полусонные штурмы. Гэвин сидит сверху и прижимает его собой к полу. Он явно тоже только что проснулся и нихрена этому не рад. Волосы торчат в разные стороны, с кровати, как какой-то нелепый плащ на одно плечо, за ним тянется одеяло. Аллен смотрит на часы и морщится. До подъема осталось полчаса и хотелось бы их спокойно доспать. Но на нем сидит взъерошенный Гэвин. Это обстоятельство снимает сон как рукой. Дэвид кладет руки на его бедра и нежно проводит пальцами по выступающим косточкам. Гэвин тихо выдыхает и устраивается на нем удобнее. Его взгляд темнеет, а сердце ускоряет ритм. Аллен продолжает поглаживать чужой живот, поднимается вверх, на секунду путаясь пальцами в жестких волосках на груди, скользит по шее, а затем по лицу. Когда Гэвин берет его пальцы в рот и медленно ласкает их языком, у Аллена вырывается сдавленный стон. Он притирается своим стояком к заднице Гэвина, давая понять, что дразнить его не нужно. Однако Гэвин продолжает лизать и покусывать его пальцы, пока у Дэвида не отрывает нахрен башку. - Рид, твою мать! Заканчивай! Гэвин смеется и тянется за смазкой, и Дэвид не упускает возможности прикусить его за сосок. Гэвин шипит, выгибается, прижимаясь ближе и едва не роняет тюбик на пол. Дэвид удовлетворенно смеется, слыша сдавленное "мудак". Щелкает крышка, и Гэвин размазывает смазку по члену Дэвида намеренно неторопливо. Он очень любит дразнить своего любовника. Но Дэвид слишком хорошо его изучил за то время, пока они вместе. Жгучее нетерпение отражается в глазах Гэвина, когда он растягивает себя. Это отдельный вид персонального фетиша. Дэвид нетерпеливо облизывает вмиг пересохшие губы и сжимает руки на чужих коленках. Гэвин стонет, насаживаясь на собственные пальцы, отчего Дэвид едва не кончает, сдерживаясь усилием воли. В комнате становится душно и жарко. Одеяло летит с Гэвина ко всем чертям, когда он опускается на член, потому что Дэвид хочет видеть его всего. Каждое его гребанное блядское движение бедрами, каждое его движение рукой по собственному члену. Потому что таким открытым и возбужденным Гэвина Рида не видит никто и никогда. И не увидит. От этой мысли становится так мучительно хорошо, что Дэвид не выдерживает и кончает, чувствуя как сжимается на нем Гэвин. Минут пять проходит прежде чем Гэвин обессиленно сползает с него и тягуче целует. От него пахнет потом и сексом и еще совсем немного табаком. Дэвид целует в ответ, зарываясь пальцами в волосы и прижимая его к себе. Гэвин что-то говорит сквозь поцелуй, но Дэвид ничего не слышит, потому что именно в этот момент над головой начинает истошно орать будильник. Пора вставать.