Побег

- Шен ведь всё ещё внутри, верно? – Шиан всё так же мягко улыбался, но взгляд, видный из-под маски, его не сулил ничего хорошего. Шенн всем своим существом чувствовал, что правильного ответа на этот вопрос нет. Скажет «нет» – его убьют, скажет «да» - сделают что-то ещё хуже. Бывший дух хранил молчание. – Вот как. Тогда, может, твой друг поможет развязать тебе язык? Первый Чародей перевёл взгляд на выход в коридор. Двое храмовников тут же втащили в помещение человека, которого маг хотел видеть в таком положении в последнюю очередь. - Муан! – старший чародей бросился было к связанному храмовнику, но, заметив взгляд Шиана, понял, что так сделает только хуже. Пускай без брони Гай продолжал создавать впечатление крепкого мужчины, на фоне воинов в тяжёлой броне оно заметно угасало. К этому прибавлялось и то, что держался на ногах он явно только потому, что его держали. Это подтвердилось, когда те двое вышли, и Муан тяжело осел на пол. - Если с его головы хоть волос упадёт… - Рыцарь-капитан Муан Гай арестован из-за того, что скрывал демона, - равнодушно перебил глава Круга. – Это – довольно серьёзное обвинение, и, скорее всего, его предадут суду в Вал-Руайо. Не могу гарантировать, что после этого его не казнят, но… Шенн настороженно глянул на брата. Тот, заметив, что его готовы выслушать, продолжил: - Если ты покинешь это тело и вернёшь моего брата, а так же сотрёшь воспоминания рыцаря-капитана о себе, если, конечно, демоны, вроде тебя на такое способны, это дело можно замять. Пока оно не вышло за пределы этой комнаты, в твоих силах спасти его. Бывший дух растерянно замер. Он не хотел влиять на память этого человека. Хотел, чтобы его помнили. Но… разве это – не слишком много? Прислушавшись к тому, что сейчас происходит в комнате, он отчётливо чувствовал боль Шиана. Гнев. Тревогу за сохранность хотя бы тела Шена. Он не хотел верить, что тот ушёл добровольно, что не удивительно. - Я настолько похож на барышню, чтобы меня спасать? – огрызнулся Муан, явно только начавший более-менее приходить в себя. - Не слушай его, Шенн, я… - …Сейчас не в том положении, чтобы спорить, - холодно сказал Первый Чародей, взмахнув рукой. Заклятие, которое он наслал на него, было трудно с чем-то спутать – дробящую темницу довольно часто использовали в бою даже ученики Шена. Он время от времени хвалил их за своевременное использование этого проклятия, но теперь, когда его применили против мечника… - Оставь его! – свой же голос показался магу неестественным, будто разделённым на несколько других, слишком громким, но разбираться с этим у него не было времени. Старший чародей чувствовал, как накатил на него гнев. Обычно он старался игнорировать это чуждое ему чувство, но теперь, когда дорогого ему человека ранили, он дал ему волю. Шенн волной энергии отбросил Шиана в сторону и бросился к храмовнику. Призвав Систему, он подхватил Муана на руки и бросился в ту часть здания, где находился вход в подвал. Он помнил, что через сеть подземных тоннелей можно выбраться в город и, кажется, на Глубинные Тропы, а то, насколько коридоры были запутанны, явно сыграло бы на руку, чтобы оторваться от преследования. Ещё не пришедший в себя Гай дышал, но довольно слабо. Необходимо было как можно скорее найти место, где их не потревожат, чтобы маг мог использовать исцеляющие чары. - Учитель! – послышался голос Ала. Парень бросился вслед за чародеем, и вскоре поравнялся с ним. – Учитель, что… - Шиан случился! – гнев постепенно отступал, сменяясь страхом. Не за себя, а за Муана, Ала и Аннис. Ладно храмовник – им уже давно пора было сбежать отсюда, пока не стало слишком поздно, но ученики… Их скорее всего усмирят, поскольку их учитель – не просто отступник, а одержимый. Пускай Система и говорила, что после одного из десятка случаев, когда он был на краю гибели, он стал полноправным владельцем этого тела, для Церкви, остальных магов, ордена храмовников и самого себя он оставался духом в чужой оболочке. Остановившись у двери в подвал, он бросил взгляд на златовласого подростка. – Пойдёшь со мной – пути назад не будет. - Я готов! – воскликнул молодой маг. Глаза его сияли решимостью. Ревность. Зависть. Ненависть. Шенн пытался отвлечься от чужих эмоций, но с каждой минутой в Але разгорались всё новые и новые чувства. Негодование. Наконец, смирение. Чародей смог вздохнуть с облегчением, когда ученик решил переключиться на костёр. Гай пока не приходил в себя, и это сильно беспокоило мужчину. Впрочем, после использования сильных исцеляющих чар, его дыхание выровнялось, а лицо перестало быть неестественно бледным. Маг аккуратно убрал упавшую на лицо храмовника прядь и задержал руку на его щеке. Бывший дух искренне не понимал, что чувствует к этому человеку, почему его так сильно тянуло к нему, почему сердце рядом с ним стучало сильнее обычного, но… в этом он не видел ничего плохого. Но сейчас Шиан… вероятно, в отличие от самого Шенна, поняв, что тот к нему испытывает, использовал Муана, чтобы заставить делать духа то, что тот не хотел. Осознание того, что теперь храмовник ранен и не сможет вернуться в орден из-за него, заставило старшего чародея одёрнуть руку, встать, отойти подальше, сесть у противоположной стены. У его… друга?.. Имеет ли он теперь право называть себя его другом?.. были все причины возненавидеть, бросить его. Может даже захотеть убить. У него есть такое право, разве нет? С момента своего появления в мире бодрствующих этот дух приносил ему одни проблемы. Только портил всё, даже пытаясь помочь. Особенно пытаясь помочь. Чёрт, да его природа – помогать другим, почему же… - Шенн! – маг почувствовал, что его кто-то схватил за руку. Подняв голову, он столкнулся с пронзительным и несколько обеспокоенным взглядом таких дорогих ему синих глаз. Храмовник опустился перед ним, мягко провёл тёплой ладонью по его щеке, заставив смятение ещё сильнее разгореться в бывшем духе. Почему он так смотрит? Ответ не заставил себя долго ждать – не выдержав взгляда Муана, Шенн опустил глаза и заметил, что опять до крови расцарапал руку. Кажется, для людей это было чем-то ненормальным… хотя, если подумать, осуждения со стороны блондина он сейчас не ощущал. - Если ты… если ты меня теперь ненавидишь, я… пойму… - глухо сказал чародей, пустым взглядом глядя на то, как кровь пропитывает ткань рукава. В принципе, его вполне устраивал факт того, что Гай хотя бы жив, остальное… остальное он вполне переживёт. - Я тебя не ненавижу, - твёрдо сказал храмовник, тут же обняв этого несносного мага. Шенн был уверен, что он говорит это из жалости, но не хотел сопротивляться этому внезапному проявлению нежности. Прислушиваясь к его чувствам, он ощущал лишь то странное, схожее со своими и некоторую печаль, а объятия были такими тёплыми, что бывший дух лишь уткнулся ему в плечо, стараясь избавиться от неприятной влаги в глазах хотя бы о ткань рубахи. - Не понимаю, - тихо сказал старший чародей, приподняв голову так, чтобы хотя бы одним глазом видеть выражение лица Муана. – Ты чувствуешь то же, что и я, но что это? Я не понимаю. Удивление. Радость. Веселье. Всё это отразилось на лице и в душе мечника после этих слов, ничерта не прояснив. Откуда-то сзади снова и в три раза ярче загорелись ревность и зависть. Потом обида. Ал вскочил от костра, заявив, что поищет ещё сухих досок, и выскочил из комнаты. - Это – любовь, Шенн, - отсмеявшись, сказал Гай, мягко поцеловав мага в висок. И всё ещё ничерта не понятно.