gongheoham sog uimileul chaj-ji

Is it better if I die Джисон даже не может толком сказать, когда это началось. Но парню всегда казалось, что это тянулось с самого детства: беспрерывная грусть постоянно то проявлялась, то исчезала и оставляла только ужасную апатию и жгучую ненависть к себе. В такие моменты парень всегда исчезал на определенное время, закрываясь в себе и обрывая любые связи с близкими людьми. Очень много и быстро думал до тех пор, пока виски не начинали ныть от активной работы мозга и постоянно утыкался взглядом в одну точку в темной комнате. В такие моменты спать было невозможно, не то ли страх перед завтрашним днем, не то ли бушующие в голове мысли не давали уснуть. Джисон был пиздец каким грустным, просто умело скрывал это. Улыбался ярче всех и всегда умел разбавить атмосферу. Он поддерживал других и оказывался рядом именно в тот момент, когда в нем нуждались больше всего. Скрывал в себе все плохие эмоции и говорил, что разберется потом, ведь сейчас перед ним нечто важное и требуется его полное участие, а не тяжелые вздохи и негативные мысли. Таким образом он постоянно подавлял апатию, заставляя себя из раза в раз делать вид, что все в порядке, только загоняя себя еще сильнее в депрессивное состояние. Когда эти ощущения обострялись, ничего не хотелось. Парень мог сутками напролет лежать на одном месте и даже не понимать, как идет время. Оно было одновременно и слишком быстрым, и при этом медленным, что то заставляло ком подбираться к горлу, то испытывать отвращение от таких горок. Джисона вновь поглощает апатия и негатив. Хан тихо шипит, когда лезвие входит глубже, чем он планировал, но мысленно отмахивается. Только на предплечье левой руки у него было около двадцати наиболее заметных и глубоких шрамов. Они были бледными, но заметить их было легко. Самый видный и широкий проходил наискось от других. Когда-то это был очень глубокий порез, что не один раз открывался и долго заживал. Хотелось оставить как можно больше таких следов, упиваться тянущей, режущей болью и смотреть, как кровь стекает по запястьям. Гордое достижение в полгода было разрушено в очередной раз. Джисон тянется к ватному диску и смачивает его коньяком из стакана. Откладывает сигарету, делает глоток янтарной жидкости и прикладывает диск к порезам, сразу же дезинфицирует их. Затем вновь вдыхает никотин и выпускает дым в форточку, ведь не хочет, чтобы полотенца пропахли запахом сигарет. Впрочем, в этот раз он продержался на пару месяцев дольше, чем в прошлый. Хан прижимает руку к себе и трясущимися пальцами сжимает ручку. Зачеркивает предыдущую строчку и вновь глотает алкоголь, стараясь точно продумать нужные слова. Но те не идут, оставляя только ветер в голове и апатию. Сегодня хороший день, ведь Джисон смог встать с кровати. Последние дни были немного более тяжелыми. Теперь он не мог контролировать себя и только и думал о лезвии, что всегда хранилось между листами тетради с текстами песен. Вспоминал прошедшие месяцы, что спокойно провел без селфхарма и проводил кончиками пальцев по шрамам. Он откладывает ручку и делает новый порез, теперь уже глубокий. — Джисон, ты решил переехать в ванную? Юноша дергается, когда кто-то начинает внезапно стучать в дверь и окликает его. Лезвие соскакивает — как итог линия получается кривой и пересекает уже имеющиеся шрамы. — Блять, — тихо шипит Хан и тушит сигарету о край стакана, чтобы уже спокойный голосом ответить своему хену. — Лишь только в случае, что так я буду меньше платить за аренду. А тебя что-то смущает? — Нет, но сам понимаешь — Минхо беспокоится. Джисон кивает, словно Чан может увидеть его в этот момент. Он перекладывает диск на кривой порез и осушает бокал одним глотком, чтобы сразу же помыть. Отставляет его в нижний шкафчик и вытряхивает пепел, оттягивая края толстовки ниже. Понимает, что в ванной опять будет пахнуть сигаретами и старший скорее всего будет ругаться, но не из-за запаха, а из-за самой вредной привычки своего соседа. Вообще Минхо был слишком заботливым для человека, который являлся всего лишь соседом Джисона. Он всегда готовил еду исключительно на троих, нередко будил тонсена на пары, когда тот сам не просыпался, и зачастую даже напоминал о важных мелочах, про которые Хан так часто забывал. Ли был точно как настоящий старший брат, для которого было важно знать, в каком состоянии находится Сон. Также Минхо не мог без совместного ужина на троих, который так старательно всегда готовил. — Так ты выйдешь на ужин? — интересуется Чан, так и не открывая дверь, что все это время оставалась незапертой. — Конечно, — Джисон убирает тетрадь с вложенным между листов лезвием в свой ящик и окончательно убеждается, что не оставил после себя чего-то подозрительного, — можешь извиниться перед хеном за то, что я не вовремя? Парень слышит утвердительный ответ, а затем чужие удаляющиеся шаги. Это заставляет тяжело выдохнуть и облокотиться о раковину, посмотрев на ноги. Хан начал жить с Бан Чаном и Минхо около полугода назад, когда полное отсутствие денег, что уходили на съем однушки, ему стало надоедать. Старших он нашел через своего одногруппника, который так любезно познакомил их. И, честно признаться, данная пара еще с самого начала казалась слишком спокойной. Несмотря на буйный характер Ли, он всегда вел себя спокойно рядом с бойфрендом, чьему терпению мог позавидовать любой человек. А о том, что эти двое встречаются, можно было понять по парной одежде и влюбленно-восхищенным взглядам, что оба не стеснялись кидать друг другу. Джисону же было откровенно плевать, кто и как смотрит друг на друга и кого имеет. Ему хотелось собственную комнату и хотя бы раз в неделю есть что-то помимо лапши быстрого приготовления низкого качества (от нее у парня всегда болел желудок и было ужасное ощущение тяжести в животе). Так что съехались быстро и без особого шума. Комната его была очень светлой и просторной, с кроватью и одиноким комодом. Сама по себе же квартира у пары была такой же приятной и уютной, теплой, и в ней всегда пахло чем-то сладким. Чан даже любезно помог младшенькому занести все вещи, а Минхо накормил вкусным ужином и пожелал доброй ночи. Хан думал, что это только первый и последний раз, словно его пытались задобрить таким поведением и надеялись на то, что сосед будет вести себя прилично. Но такое поведение повторялось из раза в раз. Ли не прекращал готовить еду на всех, интересоваться жизнью и увлечениями тонсена и тем, когда в последний раз у него был здоровый сон (“У тебя вон какие мешки под глазами, мы с Чани-хеном иногда боимся, что ты тут же в обморок упадешь”). И если с Баном все было легче, ведь тот сам по себе обладал доброй и бескорыстной натурой, то с Минхо все было намного сложнее. Джисон раскусил схему того, как получить одобрение старших еще в первые дни. Чистая посуда, отсутствие мусора на кухне и идеальный порядок в гостиной вместе с ботинками на полке в коридоре — спокойствие Минхо. Совместный просмотр фильмов, легкие разговоры на определенные темы — широкая улыбка и хорошее отношение. Звучало это все слишком сложно и муторно, но Джисон не хотел конфликтовать с соседями, так что со временем такие вещи вошли в привычку. С Кристофером все было намного легче, хотя бы потому, что тот не был настолько привередливым и требовательным. Ему хватало мимолетных разговоров и того, чтобы кто-то поддержал его игривый настрой (Хану всегда казалось удивительным, насколько же маленький ребенок скрывается в настолько большом теле). А еще Бан любил ответственных людей, что выполняют свои обещания, и младшему повезло оказаться именно таким. Так что Джисон был идеальным соседом, просто были моменты, когда он скрывался в комнате на сутки, но даже тогда всегда выползал к ужину. Минхо и Чан были довольны, а Джисон просто не хотел говорить слово против, пока чувствовал тепло и видел вкусный завтрак на столе. *** Джисон просыпается от ощущения того, как кто-то мягко касается его плеча. Совсем легко и непринужденно, словно не до конца будучи уверенным в том, что юношу стоит как-либо трогать. Тонкие пальцы осторожно сжимают, пока тихий голос зовет его. Хан приоткрывает глаза, только натягивая покрывало, которым его кто-то укрыл, выше. Недовольно морщится и чувствует во рту неприятную сухость, словно он проспал несколько недель и теперь ему предстоит бороться с последствиями. Все тело затекло и ломит, а плечи жутко ноют от неудобного положения, в котором парень спал. — Сони, ты как себя чувствуешь? Джисон фокусирует взгляд и встречается с волнением в глазах Минхо. Вспоминает, как после ужина сразу же убрал за собой и сказал хенам, что хочет немного посмотреть передачу по телевизору в гостиной. Он наверняка вырубился, так и не вникнув в происходящее на экране. — Который час? — трет глаза младший и садится, разминая плечи. — Уже почти два часа ночи, — отвечает Ли. Хан смотрит в окно и в подтверждение чужих слов понимает, что действительно уже глубокая ночь. — Прости, Хани, мы даже не заметили, что ты уснул на диване, так что пошли отдыхать после ужина. — Все в порядке, хен, вы не должны были меня будить. Джисон окончательно просыпается и встает с места, после чего в глазах сразу же темнеет. Хочется пить, прилечь и поесть. А еще почистить зубы, чтобы избавиться от отвратительного вкуса во рту. Все-таки не стоило пить столько коньяка. Парень непроизвольно покачивается и хватается за предплечье старшего, чувствуя, как чужие руки сразу же схватывают его за плечи. Мягкий, дополненный волнением голос просачивается словно сквозь толщу воду, когда Минхо пытается вновь узнать, как себя чувствует его тонсен. Он держит худое тело в крепкой хватке и помогает удержаться на ногах, пока Хан не перестанет ловить вертолеты. Дерьмо. — Пошли в комнатку, малыш, — ласково отзывается Ли, так и не отпуская младшего. Хан чувствует, как сжимается сердце от такого ласкового прозвища, и думает, что если бы не его самочувствие, то точно бы ответил что-то и начал в шутку возмущаться. Но сейчас нет сил играться или же делать вид, что все в порядке. У Джисона в голове настоящий звон и трясутся ноги, потому что виски раскалываются от боли, а в глазах все еще темно. Но даже так ласковое обращение оказывает на удивление сильное влияние, делая юношу намного более податливым и спокойным. Джисона ведут в собственную комнату, мягко придерживая одной рукой за пояс и второй за локоть. Перед глазами статика, а голова кружится еще сильнее с каждым шагом. Кажется, его мутит, и это не предвещает ничего хорошего, ведь если его сейчас вырвет, то Минхо придется убирать. Пиздец. В голове проносится четкое осознание, что сейчас глубокая ночь, он практически готов упасть в обморок, а его заботливый сосед почему-то решает помочь ему. И юноша такой слабый. Он так сильно устал от этого. Приходится сдерживать себя от желания выблевать весь ужин на ковер, ведь тогда он доставит слишком много проблем и расстроит старшего. Хочется пить, прилечь и поесть, а еще пиздец как хочется спать. И не важно, в каком порядке. Впрочем, сейчас самое главное — прилечь и закрыть глаза, а на остальное уже глубоко плевать. Как только Ли укладывает тонсена на кровать, голова сразу же касается подушки, и слабость еще сильнее поглощает тело, по коже пробегают мурашки. Одеяло приятно пахнет чистым постельным бельем и Хан клянется, что, будь у него силы, он бы точно заплакал от того, насколько же уютным и приятным то кажется. Как приятно зарываться носом в ткань и слышать запах свежести и лаванды, а еще чувствовать, как чужие пальцы приятно массируют кожу и гладят по голове. Джисон давно не чувствовал себя так хорошо и так ужасно одновременно. Джисон давно не чувствовал себя. — Минхо, что-то случилось? Хан даже не пытается пересилить себя, чтобы открыть глаза. Но он слышит немного хриплый голос Криса и думает о том, насколько же ужасно сейчас наверняка выглядит. О том, что происходящее неправильно и что он задерживает Ли, который просто встал выпить воды и случайно наткнулся на горе-младшего. На лице Чана наверняка отражается непонимание и волнение, ведь в следующее мгновение он сразу же оказывается рядом с тонсеном. Прикладывает тыльную сторону ладони к чужому лбу и проверяет на наличие температуры. Придвигается ближе и заглядывает в беспокойное лицо, пытаясь увидеть там хоть намек на то, что происходит и на причину такого самочувствия. Затем слышится некое копошение и Джисон даже проваливается в легкую дрему, не пытаясь разобрать, о чем беседуют старшие. Но сильные руки вновь легко потряхивают за плечи, вырывая из дремы и заставляя присесть на кровати. Его толстовку цепляют пальцами и говорят, что юноше стоит переодеться, ведь в квартире тепло и он к тому же в уличной одежде. Хан хочет сказать хоть что-то против, но усталость с каждым мгновением кажется все более сильной. Так что парень остается только безвольной лужей в руках Бана, что стягивает с него толстовку, осторожно складывая квадратиком и откладывая в сторону. Джисон вспоминает о порезах именно в тот момент, когда слышит судорожный вздох со стороны Минхо, после чего наступает неловкая пауза. Парень думает, что за одну ночь смог испортить все, что только возможно, так что к нему вновь медленно возвращается это мерзкое чувство ненависти к себе, оно никогда не исчезало. Но, к собственному же удивлению, не слышит ни упреков, ни каких-либо комментариев, только тихий шепот, который наверняка стремится отложить разговор на потом. А еще юноша уверен, что сейчас его старшие заглядывают друг другу в глаза, буквально понимая с полуслова и совершенно не нуждаясь в том, чтобы что-то произносить. На дрожащего и измученного Хана надевают футболку и помогают избавиться от джинсов. Он слышит тихую похвалу и теплые слова о том, что он умничка. Пара рук вновь укладывает на кровать и накрывает приятным одеялом. Еще некоторое время двое стоят у его кровати, а затем слышатся тихий скрип двери и удаляющиеся шаги по коридору. Джисон и правда роняет пару слез на подушку, из-за того, насколько же приятно пахнет одеяло и как уютно чувствуется на холодной коже. *** На завтрак Хан не выходит на следующий день, как и на пары. У него слишком мало сил, желания, и он только скидывает с кровати телефон, выключая будильник. Укладывается спать дальше, даже не задумываясь ни о чем, и благодарит за то, что его никто не пытался разбудить. Вместо снов только черный экран, который проносится всего за пару жалких секунд. Из-за этого, когда парень открывает глаза, чувствует еще большую усталость, чем раньше. Видит на прикроватной тумбочке стакан воды и осушает его в пару глотков. Немного расплывчатые воспоминания о тяжелой ночи и звук звонкого шлепка рассекает тишину в комнате. Джисон ударяет себя по лбу, ведь вспоминает, как старшие вчера помогали ему и видели его руки. Помнит судорожный вздох и даже не хочет знать, видели ли они внутреннюю сторону бедер и остальные части тела. Легкую заминку и тихие слова похвалы, что врезались слишком сильно и слишком явно. Думает о том, что было бы намного проще, не заметь его вчера Минхо и он продолжил спать на диване в гостиной. Ведь тогда он не словил бы вертолёты и не заставил хенов укладывать его в кровать посреди ночи. Они не увидели бы шрамы и не думали об этом. А Джисон уверен, что старшие говорили об этом. Какой же он проблемный. *** Следующую неделю Хан принимает позицию избегания. Он отмахивается каждый раз, когда Минхо зовет его поесть, пытается поговорить о чем-то, и вообще пресекает на корню любую попытку адекватного разговора. Замечает, как с каждым разом предложение поесть вместе звучит все более и более тихо, а затем и вовсе исчезает в пустой квартире, ведь старшие в очередной раз ужинают вне дома. Юноша теперь видит только слабую, немного грустную улыбку Ли каждый раз, когда они сталкиваются в коридоре, и тихо здоровается, не до конца уверенный, что сможет сбежать, пока глаза напротив него наполнены волнением и еще чем-то неразборчивым. Так что теперь, когда Джисон говорит, что ему срочно нужно бежать, то тот даже не пытается сказать то, о чем умалчивал столь долгое время. Минхо не из тех людей, которые будут отступать от своего, так что когда младший замечает, как у такого человека опускаются руки, а улыбка становится натянутой — боль становится сильнее укора в собственной голове. Ведь это Джисон заставил хена переживать и совсем потускнеть. А ведь Минхо еще некоторое время готовил для него и всегда оставлял в холодильнике, надеясь, что тонсен все же не забудет поесть. Первый серьезный разговор настигает спустя более чем неделю. Страх того, что Ли посчитает нужным выгнать из квартиры тупого подростка, который периодически селфхармится в ванной и сутками занимается саморазрушением, — отступает. На смену ему приходит беспросветное и огромное “похуй”, которое навязчивым баннером стоит в голове. Хены увидели шрамы? Похуй. Видели новые порезы и знают, что они были нанесены недавно? Похуй. Осуждают и думают о причинах такого поведения, считая его лишь привлечением внимания? Похуй. Могут выгнать из квартиры, попросив ключи обратно, по вполне обоснованным причинам? Здесь уже, конечно, проблем чуть больше добавляется, и кажется, что еще одних таких соседей найти будет очень сложно, но даже так — похуй. А на что Джисон не клал, так это на грустный взгляд Минхо. Чан вылавливает младшего как раз в тот день, когда у бойфренда учеба и работа, а у самого австралийца выходной. Хан слышит, как его окликают ровно в тот момент, когда, пробравшись на носочках в коридор, натягивает на ноги кеды и пытается по-тихому свалить, чтобы вернуться уже вечером и ни с кем не столкнуться. Вновь провести всю ночь за конспектами и тягучими, мерзкими мыслями и долго размышлять о происходящем в соседней комнате. Крис ждет, пока тонсен что-то ответит, и стоит, облокотившись о стену. Окидывает внимательным взглядом и даже мимолетно скользит по запястью, что конечно же не может остаться незамеченным. В его глазах нет осуждения или отвращения, нет абсолютно ничего кроме упрямой решимости и желания поговорить. Впрочем, Хан слишком долго бегал, чтобы сейчас попасться так легко, но все равно следует на кухню за старшим. Сидеть на кухне в полном молчании, пока Чан стоит, облокотившись о столешницу, и отбивает пальцами ритм, дожидаясь, пока закипит чайник, — новая пытка. Ведь Джисон не знает, что именно его ждет и к чему быть готовым. Но определенно не к тому, что перед ним поставят любимый чай и закроют окно, потому что на улице в этот день особенно прохладно, а парень сидит босиком, шаркая ногами по холодному кафелю. Его старшие обладают заботливостью особого рода, о ее происхождении даже не хочется думать и отпускать любого рода мысли. А еще не хочется начинать разговор, но Кристофер думает иначе, когда издалека начинает вести о том, что эта неделя была для всех тяжелой. Говорит о том, как идут дела на работе и что он с другом заканчивает работу над новым треком. Что у Минхо появились небольшие проблемы со сном и в последние дни он не так хорошо ест, за что было бы неплохо отчитать его. Качает головой и прячет улыбку, когда говорит о своем бойфренде. Джисон думает о том, что завидует этим двоим. А еще завидует себе, ведь каким-то хером смог хотя бы на мгновение стать частью этого прекрасного. Не имел права. — Джисон, я знаю, что не могу вмешиваться, но, — Крис начинает говорить, и в этот момент у парня замирает сердце, ведь именно сейчас его попросят освободить комнату и сдать ключи, постараться в скором времени найти новое место для проживания. Хан боялся этого. Боялся до той степени, что уткнулся взглядом в кружку и не поднимал взгляда, ведь на глаза наворачивались слезы. Ему было так тепло и хорошо рядом с соседями, но он не имел на это права, — я не осуждаю тебя и не хочу говорить ничего плохого, — слова, что заставляют глаза расшириться и с удивлением взглянуть на своего хена. — Просто я понимаю тебя и не могу заставлять или убеждать в чем-то, мы с Минхо поговорили и готовы поддерживать и помогать. — Ты понимаешь меня? Джисон с удивлением смотрит на австралийца. Видит заминку на лице и замечает, насколько же тяжело даются Бану следующие действия. Старший слегка поднимает край толстовки и позволяет увидеть грубый, небольшой шрам вдоль живота с правой стороны. Вздох срывается с губ. — Просто в следующий раз, когда тебе захочется что-то сделать, просто приди к нам, — так же легко продолжает Чан, показывая ямочки и легкую улыбку на губах, — мы не будем говорить об этом, если ты не захочешь сам, и не будем настаивать на чем-то. У Хана словно гора с плеч сваливается, ведь его не хотят выгнать. Его не осуждают, не говорят плохие вещи и не считают неправильным. Его хотят поддержать и действительно помочь. Слова не идут, так что он отвечает только такой же улыбкой — немного измученной, но от того не менее искренней и настоящей. Парня треплют за отросшие волосы и разговаривают еще некоторое время на отчужденные темы вроде учебы. Кристофер допивает чай и моет кружку, отставляя на место, после чего говорит, что скорее всего займется работой и что скоро придет второй старший. — О, Джисон, — останавливается парень и разворачивается прямо у дверного прохода, вспомнив нечто важное, — приходи сегодня поужинать вместе, пожалуйста. Просто Минхо не может есть, когда тебя нет с нами. Бан поджимает губы и исчезает из кухни, только услышав положительный ответ. Джисон клянется, что готов заверещать, словно маленькая девочка, ведь его ждут. *** За ужином Минхо впервые настолько широко и ярко улыбается, кажется, впервые за все то время, что Хан с ним знаком. Он не говорит ничего о том, что младший пропадал, лишь сжимая плечо рукой и многозначительно заглядывая в глаза. Чан также тепло улыбается и уплетает за обе щеки вкусную курочку, даже не делая никаких замечаний. Не говорит ничего ни когда Минхо кидает нежные взгляды на младшего, ни когда он настаивает на том, чтобы тонсен посмотрел со своими соседями фильм, а позже, как тактильный кот, неуверенно укладывает голову на плечо Джисона. Впрочем, он и раньше так делал, но все равно это заставляет дернуться и украдкой посмотреть на реакцию Кристофера, который даже не обратил внимания на такую вещь. Нет, Хан слишком много о себе возомнил. *** Последующие недели проходят на удивление легко и непринужденно. Джисон не чувствует ни ужасающей грусти, ни апатии — лишь легкое недомогание и небольшое количество мыслей. Но даже они не заставляют прибегать к саморазрушению. В голове как-то все легко и просто, как и в любые хорошие дни. Учеба становится просто учёбой, а совместные приёмы пищи и будничные разговоры вновь превращаются в рутину. Все на своих местах выглядит очень органично, и Хану не к чему придраться, так что он чувствует себя более чем спокойно, пусть и думает о некоторых вещах чуть больше, чем следует. Перед глазами грубый небольшой шрам на светлой коже. Короткая заминка и осознание того, что Крис открылся. Что поделился маленькой частью себя и позволил заглянуть глубже. Как улыбался широко и не боялся показать себя настоящего. Словно вскидывал руки вверх и позволял делать все, что Джисону вздумается, и даже не задумываться о последствиях. Прямо говорил обо всем, что думает, и о чем трое боялись столько дней говорить, замалчивая все. Они с Минхо говорили о Джисоне. Это заставляет вздохнуть и в очередной раз задаться вопросом. О чем именно они упоминали, к чему пришли? Был ли некоего рода спор о том, как к происходящему относиться и почему они вообще говорят о нем. Ведь Джисон по факту просто их сосед — человек, что полгода назад остался без жилья и в краткие сроки смог найти новое. Незнакомый и чужой парень, что должен был лишь делить счета за оплату квартиры, но по факту делит пищу, смех, будничные разговоры и совместный просмотр фильмов. Теперь же они делятся в полной мере, ведь Хан неосознанно и против воли раскрыл свой секрет, а Кристофер в ответ показал свой. Это не услуга за услугу, а чистой воды доверие и желание помочь. Только вот Джисон и сам до конца пока не разобрался, заслужил ли он помощь и любого рода поддержку. Четверг выдается очень тяжелым и выматывающим. Джисон сдает все долги и конспекты, чтобы закрыть те дни, когда он не ходил на пары, а перед этим еще бегает по пролетам университета, дабы выловить профессора Шина. К последней паре ноги ноют, а в голове гудит, желудок сводит от голода и в глазах вновь темнеет при резких движениях. Приходится отсидеть до конца занятий и набрать Феликса, чтобы отпроситься с подработки в кофейне. Лучший друг только интересуется, все ли в порядке, и просит поскорее возвращаться, потому что еще несколько смен в одиночестве он не выдержит. Юноша только соглашается и вешает трубку, подходя к дому. Когда Джисон закрывает дверь квартиры, первое, что бросается в глаза — наличие ботинок старших на полке и куртки в коридоре. Очевидно, что соседи дома и, видно, решили себе устроить импровизированный выходной. Но в гостиной на диване нет мягкого тела Минхо, а на кухне отсутствует Чан, который предпочитает проводить свободное время там за ноутбуком. Как-то удивительно тихо, и Джисон даже боится произнести хоть слово. Осторожно проходит вглубь и валится на диван, доставая из заднего кармана телефон. В квартире тихо ровно до того момента, пока не разносится первый громкий стон. Сначала Хан думает, что ему послышалось, но затем слышит такой же звук, только уже более звонкий и высокий. В ушах звон, а в глазах звездочки, потому что за ним следует уже более глубокий и низкий, немного хриплый и явно принадлежащий Кристоферу. В голове только звонкое ахуеть, потому что из комнаты старших доносятся очень пошлые и откровенные звуки, так что, если прислушаться, можно уловить тихие шлепки и ругательства. Ахуеть. Нет, безусловно, Джисон не был человеком, что падал в обморок при слове секс и не являлся неуверенным в себе девственником. Он также и до этого знал, что его соседи явно не в куклы играют на удобной широкой кровати, закупившись презервативами и смазкой. Просто при нем этого не происходило, а если хены и трахались, то явно не так. Парень никогда не знал, что Минхо может быть настолько громким, что его голос может звучать так жалобно и пиздец, он там что всхлипывает и скулит? Остается только молиться, что старший останется живым, ведь Чан похоже безжалостный. Минхо умоляет его кончить и бесстыдно кричит в небольшой квартире, пока Кристофер продолжает вбиваться в тело, заставляя угол кровати биться о стену и говорит, насколько же его парень восхитительный, невероятный и прекрасный. В такой момент лента в твиттере становится совершенно неинтересна, ведь как бы сильно юноша не пытался абстрагироваться и сконцентрироваться на телефоне, звуки все равно привлекают внимание. Ведь это его заботливый и педантичный сосед и его совершенно бесстыдный бойфренд, что явно не сдерживает силу и желание. И совершенно не хочется представлять пунцовые щеки Ли и мягкие бедра, которые сжимают сильные руки с видными венами. Не хочется думать о том, как тот наверняка седлает Кристофера, ведь даже если и предпочитает занимать нижнюю позицию, то наверняка обожает доминировать в некой степени. Возможно, он сжимает светлые кудрявые волосы и оттягивает их с силой, заставляя с губ срываться ругательства на английском. Когда у Джисона практически трясутся руки и глаза смотрят в одну точку в попытках отмахнуться от навязчивых мыслей, Минхо кончает в третий раз. Этот удивительный и очень громкий третий раз, когда у самого младшего член уже практически стоит, больно упираясь в джинсы. Ахуеть. Возбудиться от секса своих хенов в данный момент — самая плохая идея. Если бы Чан заставил кончить Хана, то он возможно отключился бы уже после первого раза. Звуки в спальне как-то затихают, и Джисон продолжает так же непринужденно сидеть на диване в гостиной, подтянув к себе ноги и, конечно же, завернувшись по горло в плед. Включает телевизор на минимальную громкость и делает вид, что смотрит увлекательную программу ровно в тот момент, когда дверь в соседнюю комнату открывается и слышатся шаги в коридоре. Чан замирает в проходе весь взмокший и с чем-то неясным на голове. У него вздутые вены на руках, спортивки, что висят на бедрах, и напряжены все мышцы. А еще медленно краснеют уши, когда он понимает, что тонсен все это время находился в квартире. За ужином все сидят словно в воду опущенные. Джисон сначала пытается разбавить атмосферу легким разговором, который с удовольствием поддерживает Крис. Они почти что увлеченно беседуют о чем-то, пока Бан не замечает, что его бойфренд ковыряет вилкой в тарелке, так ни разу и не притронувшись к еде. Вмиг становится серьезным и сжимает под столом чужое колено, наклоняясь к уху Ли и шепча что-то настолько тихо, что младшему точно не понять, о чем идет речь. Но после этого Минхо словно озаряет — его лицо становится более спокойным, складка меж бровей разглаживается, а ужин сразу же оказывается во рту. Хан не хочет даже предполагать, о чем именно идет речь, так что расслабляется и доедает порцию, чтобы поскорее скрыться под покрывалом в гостиной. Крис остается на кухне, только перенеся туда ноутбук и занимаясь работой, а сам Минхо снует по квартире, так и норовя убрать лишнюю пылинку. Джисон понимает, что тот наверняка нервничает. — Прости за то, что ты слышал, — поджимает старший губы, когда все же находит в себе силы подсесть рядом и извиниться, — просто мы... — Все в порядке, хен, — перебивает его Хан и переводит взгляд на серьезное лицо, — вы так же живете в этой квартире, как и я, так что имеете полное право заниматься сексом. Минхо отчего-то мрачнеет и удобнее усаживается рядом, подтянув к себе ноги. Он нагло просовывается под покрывало к тонсену и укладывает голову на его плечо, все так же не промолвив и слова. Джисон только жмется и думает, что старшему просто неловко. *** Ближе к концу месяца погода ухудшается с каждым днем, так что в одно утро по телевизору обещают сильный ливень с ветром и возможным градом, советуя оставаться дома. Джисон только натягивает повыше капюшон толстовки и накидывает сверху куртку, проигнорировав слова ведущего. У него учеба, работа и острое нежелание сидеть дома, ведь тогда точно будет испытывать потребность провести пару полос на запястье. А ведь острая решимость бросить селфхарм не позволяет, так что приходится собраться с силами и забить болт на непогоду, чтобы хотя бы постараться удержать ментальное состояние на плаву. Ближе к концу пар тучи сгущаются над городом и начинается сильный ливень. Хан спешит поскорее попасть на работу, чтобы высушить ботинки и переодеться в сухую одежду. Феликс оказывается на рабочем месте и говорит, что лучший друг — идиот, ведь мог спокойно отсидеться дома и даже не думать о работе. Но парень упрям, так что только отшучивается, что вызывает у австралийца недовольство. Крупные капли громко бьют по панорамным окнам с большой скоростью, и в скором времени парни замечают несколько мокрых пятен в кладовой, что тянутся с потолка. У Джисона садится телефон и он ставит его на зарядку, зная, что ему наверняка никто не звонил. Феликс же только радуется, что сейчас в кофейне никого нет и они спокойно могут наслаждаться ливнем под тихий лоу-фай из колонок, перед этим конечно же матерясь на владельца заведения за то, что он не позволил обоим уйти домой в такую непогоду. И все равно работники собираются спустя полчаса, ведь на улицах ни души, а соседние заведения и офисы давно пустуют. Ли идет к себе домой, а Хан бежит на остановку. Он слышит скрип тормозов сзади, а затем кто-то окликает его по имени. Джисон разворачивается и видит, как Крис выглядывает из окна своей машины и приоткрывает дверь, чтобы юноша присел. Только в салоне младший замечает, насколько же промок и продрог, так что сначала даже стесняется усесться на обивку, капая на ее водой. — У меня на заднем сидении есть сумка с одеждой, — предлагает Чан, — она для тренировок, но сухая и чистая. Джисон соглашается, решив, что прямо сейчас ему не важно, какая это будет одежда и чья. У него буквально вода в ботинках хлюпает и ноги настолько влажные, что наверняка все сморщились. Так что парень наспех переодевается в спортивные штаны и натягивает футболку, запихивая свои вещи в спортивную сумку. Кристофер замечает, как сильно трясется его тонсен, так что снимает с себя куртку и протягивает ее. Хан тихо благодарит за то, что старший не бросил его и получает легкую улыбку. Смотрит в окно на огромные лужи и воду, что стекает вниз по улицам, затапливая некоторые кварталы. Слушает шум дождя и тихую мелодию из колонок, сильнее кутаясь в чужую теплую куртку. Взгляд неуверенно скользит по чужой ладони, что покоится на коробке передач. Джисон любит тихие мелодии, ему нравится ехать по пустому городу с Чаном. Губы впервые за долгое время трогает искренняя улыбка. Первым делом когда парни оказываются дома, они встречают на пороге очень рассерженного Минхо. Тот сразу же накидывается на младшего с объятиями, чем ошеломляет того. Парня близко прижимают к себе и утыкаются в плечо, крепко вцепившись ладонями за талию. — Какого хуя у вас были выключены телефоны. Джисон отстраняется и сталкивается с все таким же злым взглядом. Смотрит себе под ноги и вспоминает, что забыл телефон в кофейне, когда поставил его на зарядку. За него переживали. Юноша с удивлением вглядывается в лица своих старших, словно пытаясь понять, что у тех на уме. Только вот Ли уже переключается на австралийца, отчитывая за то, что тот даже не удосужился проверить процент заряда на телефоне, когда пошел искать Джисона. — Хен пошел что? — собственный голос внезапно звучит слишком громко и резко, заставляя старших обернуться. Минхо и Чан постоянно переживают за него. Минхо остался дома, чтобы ждать, пока придет Джисон. Чан пошел его искать, потому что они начали волноваться из-за того, что младшенького так долго нет. У Джисона наверняка челюсть встречается с полом. Он тушуется и неловко сваливает в ванную, что-то лепеча про то, что он все еще весь мокрый как пес и ему нужно помыться и высушиться. Да, определенно так. Парень скидывает спортивки и садится на бортик ванной. Облокачивается о колени и зарывается руками в волосы. Тревога с каждой секундой все сильнее и сильнее. Виски колет, пальцы пробирает дрожь, а кожа покрывается мурашками. Даже сейчас на нем футболка Кристофера, такая мягкая, большая и уютная. Джисон буквально не заслужил этого, ведь он такой громкий шумный и проблемный: постоянно требует внимание и мало что может дать в ответ кроме своего нытья и никому нахер не нужного пиздежа. Потому что Минхо и Чан — две части одного идеального механизма, который работает как нужно. У них собственные идеально выстроенные отношения, которые действительно работают и не нуждаются в чужом вмешательстве. Прекрасная гармония двух понимающих душ, что заботятся друг о друге, отдают любовь и получают ее в равной степени, постоянно поддерживая и помогая стать лучше. Они не нуждаются в третьем лишнем, которым является Джисон. Ведь они так тепло улыбаются друг другу, проводят время вместе, понимают друг друга с полуслова и не должны помогать такому, как их тонсен. Хану пиздец как хочется достать из своего ящика лезвие и провести пару линий на бедрах. 평생 잠들기 전까지 У Минхо не было как таковых проблем в детстве. Прилежный ученик, хороший сын — первый в рейтинге по городу, первый в классе, занимается спортом и всегда слушается родителей. Для других он выглядел как идеальный сыночек с красивой полоской на выглаженных с утра брюках. Просто характер этой красивой куклы не соответствовал внешнему виду, чем постоянно отталкивал других. Слишком много язвил, слишком много ругался и постоянно отталкивал других, словно боялся, что те могут причинить ему боль. Затем молился вечером и злобно смотрел на икону, прежде чем его отец проверял, не закончил ли сын, и желал доброй ночи. Выжить в верующей семье, когда ты гей, очень сложно, остаться при этом в здравом рассудке и принять себя — еще сложнее. Большую часть школьных времен Ли провел в ненависти к себе, что шла от невозможности принять собственную ориентацию. Это было мерзко и ужасно, осознавать, что ты не такой, как все, но быть не в состоянии как-либо изменить ситуацию. Минхо родился в семье класса чуть выше среднего, попал в престижную гимназию и никогда ни в чем не нуждался. С рождения ему выпал золотой билет в виде материального состояния родителей и миловидного личика в отражении зеркала, только вот наполняющее его тела оставляло желать лучшего. В те года юноша считал себя “мерзким педиком” и практически насиловал себя, лишь бы стать обычным гетеросексуальным парнем. Ужасные времена, когда ты стоишь в ванной с полуголой девушкой и чувствуешь жгучие, мокрые поцелуи на шее, пытаясь заставить тело возбудиться. Приходится закрывать глаза и представлять всевозможные мерзкие вещи, чтобы не выглядеть глупо и неловко. Только спустя пару лет ему говорят, что насилием нельзя ничего добиться. Бан Чан ворвался в жизнь юноши слишком стремительно, слишком быстро и неожиданно. Просто на одной вечеринке их общий друг говорит Минхо, что хочет познакомить его с крутым человеком, с которым он определенно найдет общий язык. И они правда его находят, когда припирают друг друга в ванной на первом этаже. Парень усаживает младшего на стиральную машину и глубоко целует, тесно прижимаясь бедрами к чужим. Это был первый раз, когда Ли на полном серьезе признался себе в том, что он гей. А еще красивый австралиец с милыми кудряшками и ямочками написал ему в тот же вечер, и они переписывались всю ночь. В тот день Минхо не молился впервые в своей жизни. С самого начала Кристофер казался слишком серьезным, немного самовлюбленным и в целом выглядел как типичный плохой парень. Только вот еще на первом свидании раскололся, когда до утра сидел рядом с Ли на диване в гостиной и говорил о музыке. Спустя пару месяцев отношений решение съехаться показалось не таким уж и бредовым. Квартира преобразилась до неузнаваемости — домой хотелось возвращаться. Теперь в ванной были две зубные щетки, постоянно занятый стол на кухне, повсюду провода и наушники, а все иконы были спрятаны в коробку (хоть Минхо и съехал от родителей, но чувствовал стыд и давление, когда убирал их, ведь теперь понимал, что вера должна быть искренней, а не навязанной). Минхо не считает себя верующим, но сейчас готов молиться любому Богу, лишь бы их тонсен поскорее вышел из ванной. Парень сидит на диване, нервно постукивает ногой по полу, накручивая себя все сильнее и сильнее. Вспоминает порезы на тонких запястьях, плохое самочувствие и как подкашивались ноги младшего, когда он пытался уложить того в кровать. — Минхо, все будет в порядке, — ладонь Криса накрывает колено, и теплый взгляд пытается уверить в правдивость сказанных слов. — Думаю, мы поторопились. Младший поджимает губы и отводит взгляд. Думает о том, как они пришли к этому, и вновь боится сделать что-то не так, не желая, чтобы их и так хрупкие отношения с Джисоном пошатнулись. Чан только притягивает своего парня ближе и просит посмотреть на него, ведь не любит, когда тот слишком сильно уходит в себя. Они действительно много старались, чтобы наладить дружеские отношения со своим соседом, даже не надеялись на большее, но так сильно боялись потерять то, что имеют. Переживали, когда Хан замыкался в себе, и Ли признавался, что боится, когда юноша проводит много времени в ванной, ведь он может сделать что-то плохое. Крис вздыхает и притягивает младшего к себе, утыкаясь в его волосы и оставляя поцелуй на макушке. Мягко поглаживает плечи и понимает все чувства, все мысли, что накопились в светлой голове. Ведь также не хочет давить на их соседа, поскольку они даже не знают, что тот чувствует. — Мы не можем давить на него, но и не хотим оставлять все, — тихо говорит старший, — мы сделали первый шаг и должны оставить выбор Хани. Только он может принять окончательное решение. Минхо кивает только и понимает, что действительно не может сейчас сорваться к Джисону и вылить на него все свои чувства. Это будет неправильно — по отношению к Чану, по отношению к Джисону, по отношению к самому себе. Так что продолжает сидеть на месте и слепо утыкаться в плечо бойфренда. 공허함 속 의미를 찾지 В тот день лезвие остается на положенном месте — между листами тетради, так и не тронутое на протяжении определенного времени. Хан же смог тихо выползти из ванной и прокрасться в спальню, так и оставшись незамеченным. Долго ругает себя, ведь думает, что о нем могли волноваться, но вырубается, как только голова касается подушки. В тот день он спит крепко впервые за долгое время. С утра его ждет тихая ругань на кухне, ведь Минхо проливает кофе практически на ноутбук старшего, так что тот долго бурчит под нос и вытирает стол до блеска, дабы не оставить разводы. Пахнет оладьями и медом, Джисон усаживается за стол и сминает край футболки, испытывая легкое волнение. Минхо и Чан улыбаются напротив, ведь запястья младшего впервые открыты и на них нет новых порезов.