Тебя проиграли в покер.

      Тишину прорезал телефонный звонок. — Малыш, езжай с Минхо и Джисоном. Я приеду позже. Они будут с тобой все время. — Быстро бросил брюнет и убежал. — Хорошо, приезжай быстрее. Я буду ждать…       Минхо и Джисон подошли к Чану и аккуратно взяли его под локти, чтобы не убежал. Он сел в темно-синий спорткар парней на заднее сиденье, и Минхо надавил на газ. Они поехали на скорости приблизительно 200 км/ч. Пейзажи за окном менялись очень быстро, и скоро Чана начало укачивать и он уснул. Ему показалось, что он не поспал вообще. Уже где-то через 5 минут Минхо начал его будить. — Вставааай! — Не хочу! — Домой придешь и хоть до послезавтра спи! — Ладно, ладно.       Они поднялись в квартиру, и Чан пошел на кухню, потому что кушать хотелось и очень сильно. Он нашел в холодильнике йогурт, сел за стол и начал хомячить его. Когда Джисон и Минхо зашли на кухню, то они очень умилились от вида омеги. Он сидел за столом, его губы в виде сердечка, были перепачканы йогуртом, а пушистое белое облако из волос беспорядочно летало от сквозняка. — Чего пялитесь? Окно лучше закройте! — С набитым ртом сказал Чан. — Ладно, ладно. — Минхо подошел к окну и закрыл его. — Скоро приедет Чонин… — И что? — Готовь задницу, что. — Тц, не факт, что все закончится именно этим. — Но и не факт, что он не захочет тебя трахнуть. Я вот, например, хочу, но Джисон мне шею свернет. К тому же, у него скоро течка, вот он и неразговорчивый. — Ясно…       Скоро дверь открылась и пришел Чонин. Он был явно не в духе. Он быстро шепнул что-то Минхо на ухо, и они с Джисоном поспешили удалиться. Далее он взял бутылку ликера, рюмку, пошел в гостиную и включил расслабляющие биты на колонке. Альфа уселся в кресло, которое стояло напротив окна, налил янтарную жидкость в небольшую рюмку и начал пить. Он пил медленно, по малюсенькому глоточку и смотрел в панорамное окно. Ян выглядел задумчиво, необычно и до жути привлекательно. О чем думал Чонин, неизвестно никому кроме него самого. — Чанни, подойди. — Спокойным и властным тоном произнес Ян. — Я хочу видеть тебя сейчас. — Д...Да, папочка.? В..вы хотели видеть вашего Ч...чанни? — Бан заикался почти на каждом слове. Он видел, в каком настроении вернулся Ян и не знал, чего от него ожидать. — Подойди ко мне, я хочу видеть твое лицо. — Чан слушается и подходит ближе. — Красивый и послушный мальчик… — Ян задумался на секунду, а потом скомандовал. — Сядь ко мне на колени.       И Чан слушается. Он покорно идет и садится на колени своего Папочки. Тот нежно треплет облако на голове Чана, далее его руки скользят по хрупким плечам и разминают их. Его руки это нечто волшебное, особенно, когда он оглаживает своими вечно ледяными пальцами бока под футболкой, когда пересчитывает ребра, когда наконец снимает ненужную вещь и начинает свои ласки. Он обхватывает своими губами один сосок омеги и помогает себе другой. Чан стонет громко и высоко. Он дышит часто и прерывисто, как загнанный в ловушку зверек. Чонин на все двести процентов уверен, что Чан напоминает ему мышонка. Поиграв с сосками, Ян начал выцеловывать абсолютно все места на теле Криса, докуда только мог добраться. Омега выгибался навстречу сильным рукам и ласкам. Но Ян отстранился. — Боже… Ты так красив сейчас. Даже не представляешь… — тут начался недовольный скулеж младшего. — Послушай, я давно хотел попробовать это, правда, было не с кем. А сейчас у меня есть ты, и поэтому я попробую это с тобой. Сейчас ты идешь и снимаешь брюки и накидываешь на себя хаори. Это такой коротенький халатик, понял? — Д..да, папочка. — Жду тебя через 5 минут в комнате номер 7. — Хорошо…       Чан пошел в уже знакомую гардеробную, снял брюки и решил удивить папочку. В магазине, он попросил у Ченлэ что-то, чтобы удивить папочку. И хитрый китаец дал ему очаровательные женские черные кружевные труселя. Крис напялил их и с горем пополам нашел хаори. Он выбрал черно-красное с принтом в виде волн, золотых карпов и сакуры. Он поспешил уйти из гардеробной, ведь папочка не будет ждать.       Он вошел в комнату номер 7.       Это оказалась та спальня, в которой он был вчера. Но сегодня здесь был Чонин. Он сидел на кровати и вглядывался куда-то в пустоту. Рядом с ним лежали нож, веревки и повязка на глаза. Эта ночь явно будет длинной… — На колени! — Скомандовал Ян и подошел к парню. Омега теперь стоял на коленях. — Не рыпайся. Малейшее движение — и у тебя очень велик шанс умереть… — От того Чонина, который выцеловывал каждый участочек на коже Бана теперь не осталось и следа. На смену ему пришел властный зверь и жуткий собственник. Он хотел присвоить, пометить. Ян завязал на его глазах повязку, а Чан принял правила игры. Чонин стянул хаори и увидел трусики. — Ммм, Крис, какие красивые… Специально для меня подбирал? — Ответом послужил громкий стон. Неизвестно откуда, он достал веревку и сделал начальный узел, связав руки. Далее он начал обвязывать этой веревкой плечи, крепко связав их и не давая ни единого шанса вырваться. Потом он накинул веревку на шею в виде петли и обвязал ее так, что если даже совсем чуть-чуть повернуть голову, то воздух больше не поступает. Ян обвязал веревку вокруг груди и начал делать кресты на груди. Таких было где-то три. Далее он обвязал веревку вокруг талии. Закончил свое «произведение искусства» Ян узлами на бедрах. Так эстетично… А дальше он откуда-то взял нож и принялся аккуратно, почти не надавливая, водить им по телу омеги. Дальше он изменил силу и теперь больше надавливал на нож, оставляя более глубокие порезы. Крис считает себя чертовым мазохистом, ведь ему это нравится… Он кайфует от того ощущения, как по телу стекает кровь всех оттенков красного: Бордо, винная, алая, гранатовая. Как Чонин слизывает ее и Чан уверен, что она оставляет металлический вкус на его губах и языке. Ян режет нежную кожу буквально везде: на шее, на груди, на бедрах, на спине, на тазобедренных косточках. От последних двух пунктов Чана кроет, так как именно спина и тазобедренные косточки были его эрогенной зоной. Дальше Ян положил нож и потянул Криса на себя за кресты на груди. Он целовал его жадно, горячо, пошло и по-взрослому. У Криса и так из-за петель на шее не хватало воздуха, а Чонин еще и забирает из легких последний. На его губах и языке, как и предполагал Крис, был вкус его крови. Когда Чан уже хрипел от нехватки воздуха, то Чонин отступил и тогда щеки и все лицо блондина стало буквально малиновым. Ян приподнял голову омеги и посмотрел на него. — Такой красивый… Ты идеален… — очередной поцелуй. Чонин очень любил целоваться. Брюнет развязал все узлы, кроме рук и уложил своего мальчика на кровать. Крис сам раздвинул ноги, как бы приглашая «папочку» к себе, а тот принимает это предложение и устраивается между ног младшего. Он снимает трусики и проникает сразу двумя пальцами в Чана. Он отзывчиво стонет. Ян начинает растяжку так называемыми «ножницами». Крису она не нужна от слова совсем. Во-первых, у них было буквально вчера, во-вторых, не будем забывать, что у Криса как-никак все еще течка, в-третьих, у того же омеги сейчас столько смазки, что ее можно ведрами носить. Но Чонин специально дразнит, чтобы потом все казалось в разы острее. И он был абсолютно прав, ведь когда он заменил пальцы членом, то Чана подкидывало на кровати и он говорил слово «папочка» во всех тональностях и октавах. От шепота до криков в третьей или четвертой октаве. Он кончил с протяжным «папочка» на губах и повалился на кровать. Через несколько толчков кончает и Ян. Он еле успевает выйти из податливого тела и излиться на плоский живот младшего. — Малыш. Ты просто шикарен… Какой ты у меня красивый. Никогда бы не подумал, что скажу это… но… Я люблю тебя… — После этих слов, щеки Чана покраснели. — Я тоже очень сильно люблю тебя. Даже больше, чем родителей… Честно… — Я верю тебе. Кстати, у меня завтра совещание. Будешь работать ротиком, сидя под столом. — Чан еще гуще залился краской. Ну как это чудо несколько минут назад могло вилять перед ним попкой в черных трусиках и стонать под ним? — Понял. А папочка потом возьмет меня на столе? — Если будешь хорошим мальчиком и хорошо поработаешь ротиком на совещании. — А почему ты был не в духе сегодня вечером? — Да так. Звонил глава вражеской группировки и предлагали сделку, в которой главным фигурантом был ты, но я отказал ему, потому что нефиг. — Ясно… — Идем в душ? — Да. Пошли.       После того, как парни приняли душ (мы все знаем, как они его приняли), они легли спать. Чонин был счастлив, что у него есть это чудо с облаком на голове, а Чан радовался тому, что он стал по-настоящему нужен кому-то, что его чувства приняли, что его не отвергли.