Слабость

На войне шиноби эмоциям не место. Секунда промедления пред лицом врага может стоить жизни.

Слабость лучше держать под боком, за закрытыми сёдзи и семью замками держать, прятать за каменной рожей, не показывать тому, кто может её против тебя использовать, низачто не показывать врагу. Но что делать, если твоей величайшей слабостью является сам враг? Этим вопросом мучительно задавался и не находил на него ответа старший сын главы великого рода Сенджу. Настало время, когда сам Бицума Сенджу был вынужден им задаться. Бицума Сенджу стоял перед непростой дилеммой. Младший из его выживших сыновей на роль главы клана подходил мало, хоть и обладал приемлемыми силовыми показателями, острым изобратетальным умом и не имел слабостей личного характера. Тобираму на роль преемника главы клана Бицума выбрал бы исключительно ввиду отсутствия любых иных вариантов, - уж слишком отмороженный, вечно отстраненный ото всех и строго требовательный к нижестоящим его младший сын, заносчивый даже, напрочь лишенный эмпатии, что хорошо в бою, но не для мирной жизни в клане и правителя - таких боятся, но за такими не идут. Наследником должен стать пусть и не обладающий столь выдающимся резвым умом, но куда более располагающий к себе, способный вызывать дружескую симпатию, сплотить и повести людей за собой Хаширама Сенджу. Но у Хаширамы есть слабость, - не дающая ему спокойно спать по ночам, сокрушать врагов и становиться сильнее. Имя этой слабости Учиха Мадара и касательно неё следует незамедлительно что-то предпринять, пока его любимый, но больно доверчивый и влюбчивый сын, надежда клана, не слёг в траву с катаной в сердце, на миг замешкавшись на поле боя, засмотревшись в опасные алые глаза. * * * Выследить и убить молодого врага являлось решением настолько тривиальным, что такой вариант Бицума-сама даже не рассматривал. Выследить? Да, однозначно. Что дальше? Захватить в плен и искалечить настолько, чтобы Учиха больше не мог сражаться? Хаширама не простит. Как бы его проблемный эмоциональный сын не учудил после такого особо радикально. С Хаширамы станется и покинуть клан, подавшись в одиночки, чего Бицума ни одному сыну не желал и допустить не мог. В свитке на одной из полок шкафа хранилась печальная статистика. Он знал, что одиночки гибли в семь раз чаще клановых шиноби, они от безысходности за гроши брали самые убийственные миссии и гибли, как цветы в мороз, - кто на миссии, кто от ран, кто от случайных столкновений с превосходящими силами противника. Одиночки были против всех. Кланы активно вырезали конкурентов на доход. Бицума был строгим отцом, но только оттого, что желал своим сыновьям как можно более долгой жизни, а для этого требовалось стать самым сильным. Поэтому Бицума не давал сыновьям спуску, много требовал, ещё больше ругал и никогда не жалел. Как родитель, Бицума справлялся. У него было четверо сыновей, из четырех выжили двое. У его последнего выжившего товарища с детских лет было семеро сыновей, тот жалел, проявлял родительскую любовь - и погибли все семеро, ни один из семерых до совершеннолетия не дожил. Бицума тоже своих детей любил, любил больше жизни, даже больше блага клана, хоть этого никогда и не показывал. Решение проблемы старшего сына лежало на самой поверхности, было простым и логичным. Раз жизнь этого Учихи так беспокоит Хашираму, раз этот Учиха по какой-то непонятной причине закрался в самое сердце юного Сенджу, стал личным, уязвимостью, слабостью, стал поводом для бессонных ночей, полных беспокойства, - следовало лишить Хашираму повода за него беспокоиться. * * * Неспокойный молодой Учиха шумно стонал и дёргался в руках главного ирьёнина клана Сенджу, сыпал оскорблениями и угрозами вперемешку с проклятиями, мешая почтенному старику себя лечить. Для лечебных техник требовалась определенная концентрация и ругань Учихи её несколько сбивала. Учиху неплохо потрепали в организованной на него засаде, целый отряд Сенджу постарался, - но, как теперь становилось ясно, постарался недостаточно, чтобы молодой темпераментный Учиха молча покорно лежал под ладонями медика. Бицума приблизился к пленнику, рассматривая. Нельзя было не признать, что Учиха хорош собой. Как и то, что традиционного почтения к старшим не имеет и воспитан плохо, а ещё, скорее всего, невинен, - вон как от простых прикосновений дёргается. Намучается же с ним Хаширама, ну и пусть, - хотя бы не сгинет на поле боя по-глупому, залюбовавшись своей колючей шаринганистой занозой. Повинуясь порыву, Бицума протянул руку и легонько погладил Учиху по виску, любуясь тем, что скоро будет принадлежать его сыну. Не будь они из враждующих кланов, Бицума бы одобрил выбор сына. Сильный. Темпераментный. Красивый. Учиха резко отшатнулся от приласкавшей руки, насколько позволяли путы, и «наградил» главу клана Сенджу угрожающе-убийственным взглядом. «Ещё и бесстрашный.» Но подлечить всё равно надо бы. Подлечить, искупать, приодеть, накормить и опоить успокоительным, прежде чем сдавать в руки сердобольному влюбленному в эту опасную гадину Хашираме. Сперва подлечить. Бицума поднялся с колен, отошел на несколько шагов, улыбнулся следящему за его передвижениями Учихе как можно надменнее и ехидно спросил: - Чего орёшь, как резаный ёкай? Всё селение своим присутствием напугать решил? - а затем добавил более серьезно, тщательно подбирая слова. - Пытать тебя не будут, поэтому успокойся, отдохни или хочешь стать посмешищем в стане врага? Учиха ввиду неспособности использовать чакру из-за ограничителей-печатей прожигал главу Сенджу испепеляющим взглядом, но заткнулся, позволяя себя лечить. Покидая комнату с вредным Учихой, Бицума слышал приятную слуху тишину. * * * Зимовка в клане Сенджу выдалась не самой богатой, - зимой всегда заказов на миссии было меньше, а цены на продовольствие взлетали. Однако клан не голодал и мог себе позволить даже прокормить один лишний учиховский рот. Бицума был требователен к сыновьям, ругал вдвое больше обычного и втайне радовался за старшего сына. Хаширама проводил часть дня, когда был не занят, со своим Учихой. Хаширама был с Учихой вечерами. И раз клану для поддержания благополучия и здравия будущего главы требовался один конкретный Учиха, то так тому и быть. Хаширама начал полноценно спать по ночам, под глазами исчезли тёмные круги, будто скинул с плеч мучительно подтачивавшую силы годами, непосильно тяжелую ношу. Зима навевала на людей особый вид истомы, желание уюта и тепла. Даже Учиха к зиме как-то присмирел. Если не полностью сдался, то хотя бы перестал требовать реванша и оставлять на Хашираме кровавые укусы. Бицума-доно разобрал все важные дела, затем все незначительные, освободился настолько, что в голову стали закрадываться всякие странные мысли, больше присущие наивному старшему сыну главы клана Сенджу. Чем ками не шутят, почему бы не попытаться заключить перемирие с Учихами? Тем более, что теперь у Сенджу имелся весомый рычаг давления в лице хорошо ухоженного заложника из главной семьи Учиха. Бицума сам был отцом, поэтому хорошо представлял себе, что чувствует другой отец, потерявший сына, и дорисовывал, что может чувствовать отец, считавший любимого сына погибшим, когда ему приходит письмо, сообщающее, что его сын жив и благополучен.