Отото

Отото Хаширамы напряжен, старается смотреть в потолок, будто отрицать происходящее в спальне с эмблемой-веером на стене, стискивает кулаки и дрожит, а ведь Мадара ещё даже ничего с ним не сделал. Учиха Мадара полностью одет за исключением доспеха, Тобирама Сенджу под ним полностью обнажен. Мадара гладит обнаженные плечи пленника, обводит ключицы, зарывается пальцами в столь необычные белоснежные волосы. Кто бы мог подумать, что отото Хаширамы такой пугливый? Тобирама Сенджу его боится. Не убивать, не истязать, не причинять боли и не калечить, - именно в таком порядке. Вот что пообещал Мадара, требуя брата главы Сенджу в обмен на перемирие между их кланами, и Учиха Мадара держит своё слово. Мадара проводит языком по розовому шраму на щеке пленника, прикусывает мочку уха. Тобирама дрожит под ним всё сильнее, - напряжен, как тетива слишком плотно натянутого лука. - Знаешь, как это происходит между мужчинами? - интересуется Мадара, улыбаясь, упиваясь сладкой властью, получая наслаждение от мысли о том, что чужой отото сейчас полностью принадлежит ему. Мадара может сделать с ним всё, что пожелает в рамках своих обещаний и Сенджу-младший, скованный невидимыми цепями долга перед кланом, ему не воспротивится. - Сперва я тебя приласкаю. - шепчет Мадара, опускает руку вниз и обхватывает Тобираму между ног, начинает гладить, ощущая в руке крепнущий вопреки нервной дрожи тела член. - Вот так, отото. Тобирама дергается от такого родственного обращения, как от пощечины, нервно выдыхает сквозь стиснутые зубы и отворачивает голову вправо, по-детски зажмурившись. Будто его это избавит от внимания Мадары. Мадара впивается губами в белую шею младшего братика Хаширамы, столь не похожего на старшего. - Я заставлю тебя кончить, тебе понравится. - шепотом обещает Мадара, лаская чужого отото, напуганного, дрожащего от ужаса перед Учихой и смущенного до красных пятен, неравномерно покрывших белое лицо. - Потом я подготовлю тебя пальцами. Я не буду спешить, ведь я обещал Хашираме не причинить тебе боли. Тебе будет жарко, непривычно и неудобно, ты будешь дрожать и сжиматься на моих пальцах, ты же девственно тесный. Я хорошо тебя растяну, используя травяную мазь, а потом лягу меж твоих раздвинутых ног и медленно вставлю в тебя свой член. Ты будешь подо мной кричать, Тобирама Сенджу, а я... Мадару перебивает громкий отчаянный всхлип. В руке, лишенной перчатки, растекается теплая вязкая влага. Неопытный отото Хаширамы кончил от одной только легкой неплотной ласки и разговоров. Мадара довольно усмехается. Несомненно, от Тобирамы Сенджу Мадара ещё получит много удовольствия, но куда спешить? Перемирие сегодня, перемирие и завтра. Перемирие никуда не денется, как и пленник, как и горячие учиховские головы, требующие усмирения силовым путем, как и кипа бумажной работы для главы клана, сопряженной с перемирием. Пожалуй, хватит с белобрысого на первый раз, - вон как растекся по футону после удовольствия, даже дрожать рядом со страшным Мадарой забыл. Пусть отдыхает. Мадара овладеет им завтра или послезавтра, или когда посчитает нужным - на всё воля Мадары. В постели с собственным братом Мадара никогда не был спешным. Пусть и не его, но Тобирама тоже отото. Есть только одно, над чем глава клана не властен, обречен даже. Мадара поднимается, оставив рядом с плечом пленника снятую перчатку, поправляет косодэ и уходит в кабинет - разбирать завалы бумажной работы, требующие внимания главы клана постоянно.