Hey
10 августа 2020 г., 10:36
Ноен делает последний заворот, заканчивая плести венок и, убедившись, что он не развалится и выглядит потрясающе, надевает его на свою же голову, поправляя, чтобы все выглядело превосходно, а потом ярко улыбается и бежит к Пэйтону, ждущему его у кромки поля, в руках сжимая ещё один венок.
— Вот. Тебе васильки, а у меня лютики! — радостно объявляет, размещая второй венок в пушистых кудряшках Пэйтона и слегка скашивая его набок, как всегда, чтобы смотрелось интереснее и подходило под стиль.
— Спасибо, солнце. — Пэйтон улыбается в ответ и обнимает Ноена за плечи, уводя к протоптанной за последние несколько лет ими же дорожке. — А теперь пойдём домой, у нас ещё дела есть.
Они добегают до дороги, держась за руки и не отпуская друг друга, запрыгивают на оставленные там скейтборды, — местность все равно безлюдная, украсть просто некому, — и направляются домой, если это место, конечно, вообще можно так назвать.
Ноен и Пэйтон — в буквальном смысле ожившая эстетика. Ноен — это мягкие и пушистые объёмные свитера и кофты всевозможных тёплых цветов и оттенков, яркие улыбки, немного макияжа, — румяна на щеках и носу, нарисованные веснушки, блеск с розоватым оттенком и запахом красной и черной смородины на губах, ну и бледные, нежные тени на веках, — и венки в вечно растрепанных волосах, что каждый месяц-два приобретают новый цвет и почти сожжены осветлителем, плетеные браслеты на запястьях и бесконечное море позитива с цветными ногтями на руках, причём редко хоть два ногтя совпадают по цвету. Ноен и сам весь мягкий и будет обнимать всех и вся просто потому что хочется, не важно, есть на то причина или нет. Он помогает абсолютно каждому, даже если этот человек желает ему зла, а ещё игнорирует все плохое в свою сторону и никогда не плачет. Ну или это так только кажется. Ноен вообще кажется нереальным. Пэйтон — это те же самые ноеновские венки, бутонами путающиеся в неряшливых кудряшках, тронутых краской лишь пару раз, чтобы были на несколько тонов темнее, нарисованная специально краснота под глазами, на щеках и носу, придавающая слегка болезненный вид, ногти тёмных цветов, да причём другого оттенка только на средних пальцах, кольцо в брови, чаще кожа и такие же огромные кофты, худи и толстовки, но палитра уже куда более тёмная и холодная, цепи, кольца и браслеты, а ещё пробирающий до дрожи ледяной взгляд, хотя помогает также всем. Но если только обидеть его солнце-луну, — Ноена, конечно же, — и огребешь сразу же. Пэйтон вообще обычно не дерётся и без дела точно не будет нападать, но стоит тронуть Ноена, тем более в плохом ключе — будь рад, что после этого остался жив. Потому что за этого мальчишку Пэйтон разорвёт любого в мгновение ока, как бы сам Ноен не пытался его удержать, отговорить и успокоить, потому что ему побои и кровь совсем не нравятся. Не вписываются они в его жизнь. Но он все равно каждый раз неизменно обрабатывает все побои и ссадины Пэйтона, даже самые мелкие, заботливо клея на царапины и раны пластыри с лавандовыми единорогами, а побежденного Пэйтоном напоследок, не пропуская ни одного, окидывает взглядом, в которым кроме как «Заслужил» читать и ловить нечего. И каждый раз причитает Пэйтону, что нельзя так, бить людей — нехорошо абсолютно, хотя за Пэйтона он и сам все равно всегда готов уебать, как бы там ни было, пусть и драться не умеет от слова вообще. Просто Пэйтон и сам справляется, если что, а его не подпускает, не позволяя марать руки о каких-то придурков, чтобы тому не причинили никакой боли и не запачкали фарфоровую кожу и любимый жёлтый пушистый свитер каплями багровой крови. Дома такого хватает, пусть хоть в школе этого избегут. И за мат ругает, хотя сам за языком никогда не следит. Просто Ноену не подходит, это не для него.
Ноен и Пэйтон будто к скейтам своим приросли, как и друг к другу, передвигаются везде только на них, при этом неизменно держась за руки и плевать, что неудобно во многом. Пэйтон и Ноен — сводные братья, к своим семнадцати и шестнадцати потерявшие родителей уже дважды. Они — дети детского дома на протяжении целого года, который навещают до сих пор почти каждый день, ведь там остались хорошие люди, пока социальная служба не добралась до дяди по линии отца Пэйтона, который оформил над ними опекунство и забрал обоих к себе, переехав в этот же город. Вдвоём, неразлучны ни на секунду, не нуждаясь в компании кого-либо ещё. Ну, может быть. Знают друг о друге, кажется, абсолютно все, причём друг друга при том знают намного лучше, чем самих себя, даже мысли читают, когда это нужно, продолжают друг за другом предложения и говорят в унисон чаще, чем по-раздельности, а других при этом не подпускают ближе уровня: «какой-то знакомый». Им хорошо, у них свои секреты и полное доверие друг к другу, что важнее всего. А ещё у них сотни фотографий, сделанных Пэйтоном, на стенах, значки на рюкзаках и одежде и игра Ноена на гитаре и пианино иногда с аккопановкой Пэйтона на барабанах по вечерам. А по выходным с редкими исключениями конная езда, ведь всех животных на самом деле просто обожают, и иногда розовые наклейки на щеках, если у Ноена настроение есть.
Без них не обходится ни одна вечеринка, хотя почти все, что они там делают — сидят на балконе или в другом тихом и укромном месте, разговаривая о чем-то своём, и замолкают каждый раз, стоит кому-то к их месту приблизиться. Пэйтон курит и совсем немного пьёт, а Ноен вдыхает сладковатый запах сигарет со вкусом голубики и черники и обходится виноградным соком, иногда заменяя тем, что со вкусом черешни. И они делят одну на двоих малиново-еживичную жвачку, каждый раз раскусывая длинную пластинку на идеально-симметричные половинки и надувая идентичные пузыри — магия какая-то, не иначе.
А ещё Пэйтон и Ноен — это вечно ледяные ладони и частая дрожь от холода, но вдвоём им намного теплее, так что, когда они вместе, это становится почти незаметным, хотя руки так и остаются холодными. Просто другим нет дела, а им и так отлично, что ещё надо? Они оба не делают уроки почти никогда, скатывая откуда-то с левых сайтов в интернете на переменах в туалете, но умны пиздец как, так что в аттестатах для троек хватит таких же трех пальцев, не больше, да и то в течении учёбы за год, а не в итоговых оценках.
Пэйтон и Ноен — это ни единой жалобы от учителей и звонка опекуну, награды и выигрыши в олимпиадах, походы к директору только за поздравлением, и все такие из себя примерные мальчики-ученики-отличники-зайчики, которым прощается все и которых весь персонал просто обожает, в то время как одноклассники и параллель, также как все старшие и младшие, тихо, до скрежета крепко стиснутых зубов, ненавидят. Завидуют, желая сделать больно, показать свое величие над двумя зазнавшимися парнями, и только и мечтают о том, чтобы сломать, сделать как можно хуже обоим. Но также и бездействуют полностью, покорно принимая и даже прося о помощи этих двоих просто потому что боятся, да и лицемеры те ещё, поддержку потерять не хочется, без них не справятся. А боятся потому, что когда трогаешь их самих — им обоим плевать, они даже не взглянут, выставляя барьер и тупо не слушая, но стоит заикнуться о чем-то плохом при них друг о и про друга — глаза обоих заливает чистая, ярая, огненная почти что ненависть и злость, и если через пять секунд у тебя сломаны ещё не все кости, то, считай, тебе ещё повезло. И это даже при том, что Ноен ничем не занимался — Пэйтон-то на бокс хоть около года ходил. Да им за этого ещё ничего и не будет, ибо все делают так, что об этом никто не знает и причастность этих двоих потом доказать почти никак невозможно. Ещё и не поверят, что бы ни было, ведь как же такие два мягких зайчика-солнышка кого-то обидеть могут, а тем более нос сломать, вы что, из ума выжили, так? Поэтому их трогать в буквальном смысле опасно для жизни и репутации, и глупым людям вокруг остаётся только мечтать о том, что когда-нибудь этим двоим будет плохо, и обсуждать и поливать грязью за спинами, хотя те все равно все слышат, просто дают время одуматься, пока те не совершили больших ошибок.
Только им от этого не горячо, не холодно, потому что задевать нечего, ломать тоже, им уже плохо, ведь с другой, скрытой от чужих глаз, стороны Пэйтон и Ноен — это две сломанных души, у которых и нет никого, кроме друг друга. Это бесконечные предательства со стороны всех бывших близких людей, растоптавших и превративших их в пыль, отчего новую близость с кем-то искать нет никакого желания, ведь доверие все также сожжено. Это синяки, что специально поставлены в тех местах, где не видно, от любимого, спасшего их от жизни в детском доме дяди. Это такие же идентичные шрамы от бывших и одинаковые до миллиметров что по ширине, что по длине, что по глубине свежие порезы, спрятанные под бесконечным количеством безделушек-висюлек на руках и длинными рукавами. Это каждодневные истерики по возвращению домой и частые панические атаки и вечная тревога. Это починенный сотню раз замок на двери, потому что дяде ничего не стоит выбить ее, а чувствовать себя хоть немного защищенными в запертой комнате жуть как хочется. Это помощь бездомным животным, больным и потерявшим семью, волонтерство в приютах, псих и обычных больницах, диспансерах, различных центрах, интернатах, детских домах и всех подобных заведениях, а также просто покупка и привозка в такие места продуктов, нужных предметов и игрушек, ведь есть люди и существа, которым гораздо хуже, чем им, и они обязаны помочь хоть немного. Это работа в кафе и барах все свободное время, там, где не обращают внимание на возраст и не придерутся, в несколько смен, ведь все деньги со счетов родителей строго лишь на помощь другим, а не ради себя, так что на жизнь приходится зарабатывать, ведь дяде важна лишь выпивка и, может, наркотики, тут знать нет желания, да и просто работа помогает реже появляться дома. Это почти вечный недосып и плохое, неполное абсолютно питание, из-за чего бывают и обмороки, а порой дела доходят и до больницы, но для обоих это ерунда. Это каждый день тщательно скрываемая боль и сломанная жизнь, — нет, скорее даже просто существование, — лишь только ради друг друга. Они из пепла буквально восстали лишь только, чтобы быть вместе, рядом. А значит, если сорвутся, так обязательно вместе, а пока также вместе держутся, до хруста костей сжимающие руки друг друга и сплетающие пальцы. Им терять нечего, поэтому на чужие слова плевать, им бы только помочь всем, чтобы никто не испытал того же, что терпят они. Сделать как можно больше хорошего, пока они здесь оба есть, одарить всех своим позитивом и призвать верить в лучшее, пусть и хуже может быть всегда, а потом уйти с чистой совестью, даже если в итоге все равно попадут в ад. Это совсем неважно, главное, что вместе будут и там, даже если кто-то вдруг будет против. Они друг друга всегда найдут и только вместе пройдут через все. Даже если когда-нибудь их прогулки по и сидение на перилах мостов закончатся одновременным падением в пропасть под ними.
А ещё есть Чейз, появившейся в школе около недели назад. Он перевелся к ним, вроде, из-за переезда, но слухи, добирающиеся до каждого, гласят, что из прошлой школы его отчислили, а причины варьируется от убийства и наркотиков до взорванного туалета и обычной драки. Но важно не это. Важно то, что это Чейз, который, заметив двух нелюдимых мальчишек, приплетается к ним, ни в какую не желая отпускать и отставать, раз прицепился уже. Он игнорирует слова любых других людей о том, что этих двоих лучше оставить в покое и в жизни никогда не трогать, каждый раз заклеивает рассеченную кольцом Пэйтона бровь, оставленный его же рукой синяк на скуле даже не стараясь замазать и будто гордясь им, и не отступает от своего желания влиться к этим двоим в компанию. Потому что он разглядывает за искрами фальшивой радости в глазах обоих пустоту и разъедающую изнутри боль с первого взгляда и хочет разобраться, что не так. А Пэйтону с Ноеном это не надо абсолютно, им незачем, чтобы кто-то рылся в их ранах, перекапывая их прошлое и настоящее, делая больнее, чем и так есть, а потому они отталкивает настырного старшего парня, как только могут. Не работает ни в какую, а потому приходится смирится. К тому же, когда помогали, вызвавшись волонтёрами в онкологическое отделение городской больницы, видели девочку ещё чуть старше Чейза, — года на два, наверное, — и представилась она им Кариссой Хадсон. А в их небольшом городе вряд ли особо много людей с такой фамилией, так что вывод об их родственной связи с Чейзом напрашивается сам собой. И обоим мальчикам элементарно жалко Чейза, а потому в конце концов они в основном его игнорируют, но позволяют ходить-ошиваться рядом и просто болтать о своём, и иногда даже слушают, хотя сами не выдают о себе почти никакую информацию. А Чейзу особо и не надо, он уверен, что постепенно доверия добьётся, и если не будет давить, то случится это даже быстрее, а того, что происходит сейчас, ему для начала почти достаточно. Главное тут, что дальше будет больше и лучше.
Пэйтон с Ноеном тем временем со слов Чейза узнают, что семья у того хорошая и любящая, а также очень понимающая, но болезнь одной из старших сестёр все же омрачает их тёплый дом. И пусть Хадсоны оказываются людьми довольно состоятельными, лечение вместе с перелётом и ещё всякими нужными штуками, — Чейз точные названия не запоминал, все равно хер произнесешь, слишком сложные, — все равно оказываются им не по карману. И тогда Ноен с Пэйтоном проводят некоторые расчёты, узнавая о том, сколько из названной суммы есть у семьи Чейза уже, подкапливают немного и в один день подсовывают в рюкзак Чейза нужную сумму, потому что им не сложно, а Чейз, видно, сестру свою очень любит, как и всю семью. Потеря может сказаться на них очень сильно, а им ли двоим не знать, как это больно, когда родные люди умирают.
Чейз находит деньги в тот же вечер уже после прихода домой, и сразу понимает, откуда и от кого они. От радости почти плачет, потому что это значит, что уже скоро Карисса отправится в Германию на лечении и с вероятностью в 70%, как прогнозируют врачи, поправится, и это не может не радовать. Отдаёт деньги родителям, говоря, что накопил, подрабатывая, но с помощью двух прекрасных людей, не упоминая имён, ведь понимает, что Ноен с Пэйтоном не захотели бы, чтобы он рассказывал про них, а родители бы тогда обязательно напросились на встречу, которая мальчикам не нужна. По крайней мере сейчас. Родители также рады безумно, едут в больницу уже через пять минут, чтобы договориться с докторами и обрадовать Кариссу. Марлена уезжает с ними, ведь из-за учебы до этого долго не могла увидеть сестру, а тут ещё такой радостный повод.
А на следующий день Чейз сгребает обоих парней в объятия, игнорируя все сопротивление и бесконечно благодаря, ведь эти двое в буквальном смысле спасают его семью. Пэйтон что-то ворчит и для вида все равно вырывается, но в конце концов вместе с Ноеном сдаётся, и они оба лишь прижимаются ближе. А все потому, что Чейз оказывается неожиданно тёплым, почти что горячим, а объятия с ним даже приятными, пусть обычно и обнимают они, а не их, что очень непривычно, но все равно на удивление уютно. По крайней мере в руках Чейза. Хотя от благодарности они упрямо отказываются все равно, вытирая все же навернувшиеся на глаза Чейза слезы счастья каждый своим большим пальцем. Им эта помощь только в радость, свою же семью они спасти и сохранить не смогли, что заставило их повзрослеть слишком рано, так пусть хоть у других все будет хорошо и будет нормальное детство настолько, насколько это вообще возможно.
Только вот не учитывают они того, что после такого Чейз к ним липнет только больше, ходя по пятам во все магазины-приюты-дома-больницы и так далее, ведь он теперь в долгу перед ними. Устраивается с ними на одну работу, да и просто ему ещё интереснее узнать, откуда в обычных школьниках такая щедрость. Шлёт всех, кто пытается унизить этих двоих в его глазах, отметает все слухи, не веря ни в один, и продолжает лезть к Пэйтону с Ноеном, не теряя надежды стать с ними хотя бы друзьями, хоть немного ближе. Хочет сделать что-то приятное и даже дарит какие-то подарки-мелочи, но те упорно отказываются от них, так что в конце концов Чейз также просто пихает это им в криперский и простой чёрный со значками рюкзаки и шкафчики с наклейками. Поначалу все равно вечерами находит эти вещи снова у себя, но в итоге парням сражаться с ним просто надоедает, и они все же оставляют подарки себе, сжалившись, благодаря и постоянно подсовывая что-то в ответ против его воли. Даже позволяют Чейзу поступить к ним чуть ближе, устав бороться и часто интересуясь, как там состояние Кариссы или как поживает Марлена и родители, о чем Чейз рассказывает долго и радостно, ведь сестра идёт на поправку, и все постепенно налаживается, так что они очень рады. Совсем скоро она вернётся домой, и вся семья ждёт этого с нетерпением.
И все же, сам того не замечая и особо ничего для этого не делая, Чейз вступает в круг доверия Ноена и Пэйтона, в котором до этого и были-то только они двое. Просто Чейз сам по себе открытый и добрый, за все это время не сделал ничего плохого, да и отставать явно не собирается, так что они решают, что ладно, можно попробовать. А если он в конечном итоге все же уйдёт — что ж, это они переживут, как и все остальное. А пока, чтобы дать Чейзу знать о том, что своего шанса он все же добился, в один из дней Пэйтон закрывает Чейзу глаза, встав на носочки, чтобы дотянуться до них, а Ноен, вскочив на специально брошенные на пол в стопку учебники, коронует Чейза венком из незабудок, потому что они, по его мнению, подходят Чейзу больше всего. Чейз, открыв глаза, смотрит в зеркало, висящее на стене в коридоре, и, мягко огладив крошечные лепестки кончиками пальцев, улыбается ярче звёзд на небе ясными ночами и снова обнимает обоих, на что они в этот раз отвечают сразу, отзеркаливая улыбки друг друга. Ладно, может быть, Чейз и впишется в их компанию, в которую официально вступает с этого дня и выходить до конца жизни не собирается, даже если Ноен с Пэйтоном в это пока и не верят.
Итак, выходит, что Чейз — это рубашки с рукавами любой длины в основном пастельных оттенков, но вечно с непонятными узорами, то яркими, то тёмными, то тёплыми, то холодными, но с неизменно расстегнутой парой верхних пуговиц, чтобы открыть вид на ключицы. Ещё Чейз — это серёжка в одном ухе, вечно крашеные разными пастельными цветами-оттенками через один ногти, перекрашенные в чёрный каштановые волосы, также цепи-кольца-браслеты, частично сбритая ближе к концу бровь, кольцо в губе и носу, иногда джинсовки с такой же, как и у его новых друзей, кучей значков, и вечная улыбка с выделяющимися клыками и ямочками на щеках, а еще много-много фиолетового во всем, от лака для ногтей до рюкзака в виде покемона. С недавних пор Чейз — это также ноеновские венки, подчеркивающие и выделяющие цвет глаз, как оказалось, а ещё игнорирование всех слов и предположений, пока сам не влезет и не разберётся, а если ему захочется — он всего добьётся. Но, что главное, Чейз — это ранее недостающее звено цепи НоенПэйтон. Они учат его кататься на скейте, он их — на роликах, не зря же в конце концов у него дома даже кубки стоят за победы на соревнованиях. Вместе же учатся кататься на коньках, так как всем троим это нравится, а по выходным теперь на конную езду идут вместе. У Чейза уже полный скетчбук портретов Пэйтона, Ноена, их вдвоём или же и с ним самим вместе. По одному, где изображены они втроем, дарит каждому, а те вешают на стену в своей общей комнате, игнорируя крики дяди и обрабатывая после синяки. Чейз будто также прирастает к ним третьим, постоянно обнимает обоих за плечи, втискиваясь в середину, ведь он все ещё безумно тёплый, в то время как Ноен с Пэйтоном почти что ледяные, и из него получается отличная ходячая горелка, а из них троих — замечательный концепт-тандем-трио. Чейз и не против на самом деле, ведь когда Пэйтон и Ноен в ответ обнимают его за талию, прижав свои руки друг к другу вплотную, это ощущается до безумия правильным. Теперь кататься ещё более неудобно, ведь они втроём и все также держаться за руки, а иногда и в обнимку, сталкиваясь досками впритык, и они иногда даже падают вместе, но им все ещё плевать. Зато рядом. И пусть самую личную информацию Ноен и Пэйтон от Чейза все ещё скрывают, не выдавая почти ничего, и он никогда не станет им ближе друг друга, да и вряд ли когда-либо поднимится на один уровень с этим, ведь друг другу они по-прежнему доверяют больше, чем самим себе, но все же им всем и так пока хорошо, а остальное ещё впереди. Да Чейзу вообще хватит и уровня «доверяют ему, как самому лучшему Чейзу Хадсону во всей вселенной». И нет, он ни капли не самовлюблен, просто мало ли, сколько таких Чейзов в мире существует, а так будет понятно, что доверяют именно ему. Да и просто, иметь свой собственный уровень доверия — это круто, разве нет?
С обидчиками Чейз же предпочитает разбираться словами, но если те переходят границы дозволенного и лезут своими грязными руками и ртами туда, куда не следует и точно не надо, и покушаются коснуться Пэйтона и Ноена — разбивает ебало каждому в ту же секунду, не жалея костяшек. Ноен с Пэйтоном за него, впрочем, тоже готовы, если придётся. На вечеринки тоже теперь заявляются исключительно вместе, втроём. Чейз пьет больше Пэйтона и сигареты у него с клюквой и вишней, — Пэйтон с Ноеном честно понятия не имели, что такие вообще существуют, — но малиново-ежевичные жвачки обожает также, так что теперь каждая пластинка делится на идеально-ровные три части вместо половинок, а Ноен дышит теперь ещё и приятным клюквенно-вишневым сигаретным дымом, что на удивление гармонично смешивается с голубико-черничным, и к виноградному соку, помимо черешни, теперь постоянно подмешивает клубнично-земленичный.
Слухи по школе расползаются теперь ещё больше, никто понять не может, как так этот нелюдимый и всех презирающий дуэт взял к себе третьего, зачем Чейз вообще туда полез и что ему надо, ненависть к нему растёт в геометрической прогрессии, хотя он также помогает всем и вся. Но им, теперь уже точно втроём, плевать с самой высокой точки мира, пусть все и считают их ебнутыми на голову и давно сошедшими с ума. А кто вообще сказал, что это не так на самом деле, верно? Учёбой же Чейз почти вообще не занимается, ведь неинтересно ему это совершенно, но благодаря уму и находчивости, а также поблажкам за помощь и мальчикам-отличникам в друзьях выходит на чистые четвёрки в аттестате, пусть троек в течении учёбы и немного больше тех же трех.
Теперь, вместе, Чейз, Ноен и Пэйтон — это посиделки на крышах, где встречают закаты и рассветы, иногда ночуя там, вечные разговоры, прогулки на всю ночь, заброшенный скейтпарк, а также бесконечная любовь и те же самые прогулки к и под дождём. Это лежание, особенно и тем более в дождь, на старой дороге или асфальте на улице, а также заброшенной и не используемой железной дороге, да и просто везде, где движение перекрыто уже лет сто как. Обычно они просто смотрят на небо, о чем-то тихо переговариваясь и все также неизменно держась за руки, а иногда прыгают, бегают босиком, играют и танцуют с песнями, разбрызгивая воду из собравшихся луж повсюду. Тихо, помимо них, а ещё безумно вдохновляет. Тем более ночью, когда вообще никого и ничего нет, кроме них самих. После таких, именно дождливых, впрочем, дней и появляются самые реалистичные картины Чейза, самые живые фотографии Пэйтона и самые красивые мелодии Ноена. Творческие люди вместе не часто создают прекрасный концепт, но у них вышло, особенно с помощью и во время дождя, и это просто факт. Трио и тандем из них потрясающее. Осталось только петь и танцевать научится, но голоса у всех вроде есть, так что и это не кажется проблемой. А потом и спортом можно будет заняться. Если доживут, конечно же. Особенно двое из них, третьему-то деваться некуда, он точно доживет. Хотя без первых двух ему это все нахуй не сдастся. А так тогда точно во всех сферах будут, если, конечно, не запутаются и во всем побывать успеют.
А когда Карисса возвращается, Чейз все же уговаривает Пэйтона с Ноеном прийти к нему домой на ужин. Потому что он безумно рад видеть наконец свою сестру, теперь уже почти здоровую, и Ноен с Пэйтоном, непосредственно приложившие к этому руку, точно должны там быть. Те долго отнекиваются, но если бы Чейз слушался простого «нет», то с этими двумя он был так и не начал общаться, так что он упрямствует и упорствует до тех пор, пока не слышит заветное «Да, ладно, блять, мы придем» от Пэйтона и не видит скромный молчаливый кивок со стороны Ноена. Дождался, добился все-таки, ура! Хотя, ха, а кто-то разве сомневался? Пэйтон с Ноеном ломались-то скорее лишь для вида, ведь этого упрямца действительно не переспорить, и если он решил, то так и будет, и они об этом прекрасно знают, убеждались уже не раз.
А Карисса оказывается умной и очень наблюдательной девушкой, подмечающей даже различные мелкие детали. Она узнает и вспоминает Ноена с Пэйтоном сразу, ведь те были в больнице и в её отделении не раз, пересекаясь с ней, улыбается им и старается разговорить их весь вечер. И она первая и единственная из всех вокруг этих двух, кто когда-либо был или есть, замечает шрамы на руке Ноена, когда его браслеты немного задираются. Она не говорит и не спрашивает, лёгким движением головы указывая на них лишь Чейзу, поймавшему её обеспокоенный взгляд, ведь по его рассказам поняла, что эти парни вряд ли что кому раскроют из фактов о своей жизни, да и прислушаются тем более, разве что только к Чейзу, помимо друг друга, конечно, да и то не факт, и не сразу точно. Пэйтон же, проследив за движениями брата с сестрой, толкает Ноена в плечо, и они на всякий случай оба одергивают рукава и браслеты, упорно делая вид, что ничего не произошло. Карисса, как и Чейз, с сомнением, но все же позволяют им это сделать, хотя вопросов это действие вызывает ещё больше. Но им, а Кариссе уж тем более, в это лезть пока рано. Захотят — расскажут, Чейз давить и выпытывать не имеет права, да и не хочет. Хорошего от этого явно будет мало. А потому он просто показывает, что все увидел и заметил, а также готов выслушать и помочь, если Пэйтон с Ноеном того захотят, и больше ничего. И они оба удивляются на самом деле такой реакции, но благодарны очень, хотя молчать продолжают. Чейз понимает, принимает и торопить не будет и даже не собирается.
Ноен же в один день начинает, а после на постоянной основе продолжает и плетет каждому также по браслету из ромашек, помимо венков, аккуратно надевая на их запястья, и снова улыбается счастливо. Чейз замечает, что на этот раз это даже выглядит немного более искреннее обычного. У Пэйтона, ответившего такой же улыбкой, кстати, тоже. Это радует.
Но однажды, оба, Пэйтон и Ноен вдруг пропадают. На звонки и сообщения не отвечают, адреса их Чейз не знает и волнуется безумно. Узнает о местоположение опять же благодаря Кариссе, посетившей больницу для последних процедур спустя буквально пару дней. Там же она случайно и замечает Ноена в больничной одежде, наткнувшись на него в коридоре. Чейз прибегает туда в тот же день и, выяснив палату и её местоположение, спешит к ней. Ноен и Пэйтон лежат в одной и диагноз тоже одинаковый — истощение. Не зря Чейз думал и говорил, что оба они какие-то слишком худые, мешки-синяки под глазами слишком большие и тёмные, да и общий вид не слишком здоровый. Ещё и на ужине у Чейза дома ели мало, что он тоже заметил. Спрашивал, помочь хотел хоть как-то, а упрямцы все отрицали и отрицали, убеждая, что все хорошо. Что ж, доигрались.
Но когда Чейз появляется в проходе в нужную больничную комнату, Ноен и Пэйтон лишь неизменно широко, хоть и устало, улыбаются, приветствуя и говоря, что ждали его. Знали, что выяснит, где они, и придёт, даже работников предупредили, что он скоро появится, и рады его видеть. Чейз, естественно, спрашивает о самочувствие и произошедшем в целом, но оба парня упрямо доказывают, что они в порядке, привыкли, все равно не в первый раз уже такое. А эта информация Чейза ещё больше пугает. И окончательно он выпадает, когда Пэйтон, поинтересовавшись у зашедшего проведать их врача, когда их выписывают и выяснив, что уже дня через два, вместе с Ноеном тянет жалостливое: «Пожа-а-алуйста, а можно нам тут хотя бы на неделю задержаться? Мы будем помогать, честное слово, и хлопот не доставим, обещаем, можно?» и легко, сразу же получают согласие, выраженное сочувствующе-сожалеющей улыбкой и уверенным кивком. Нет, все, черт возьми, хватит, надоело. Чейз выяснит, что здесь происходит, причём в самое ближайшее время. Потому что он для этих двух почти все, что угодно сделает, так как они дороги ему, но знает он о них только прошлое, ведь что о своих родных мамах с папами, что про маму и папу друг друга они говорят долго, много и с каким-то искренним благоговением, потому как до сих пор искренне любят, да и всегда будут, каждый всех троих, о бывших друзьях тоже хорошо отзываются, да вообще обо всех, но ни об одной проблеме ни слова не говорят, как будто все у них идеально. А так ведь не бывает. Чейз и про нынешнюю их жизнь знает лишь то, что дядя забрал их из детского дома, где было очень хорошо, воспитатели о них заботились, и теперь они живут с ним. Говорят, что он хороший, пусть и немного строгий, но это якобы ерунда. Чейз не верит, но не докапывается — видит, что говорить им обо всем этом, о своих жизнях, больно, вот и не трогает эти темы, чтобы не задевать ещё свежие, незажившие раны. Но теперь, черт возьми, дело касается их здоровья, истощение — это далеко не шутки, оно и к смерти привести может, тем более, если такое уже не один раз случалось, так что все явно не в порядке и далеко не хорошо. И Чейз сам себе обязан выяснить, что не так, и помочь. Потому что он действительно сам хочет это знать, и Пэйтон и Ноен для него очень важны, пусть и знакомы они пока меньше года. Он не хочет, чтобы им было плохо, и лишиться их — тем более. Он ведь правда о них беспокоиться, разве он не заслужил знать правду? Хотя бы малую её часть…
Так что он начинает спрашивать, как бы не давя, но постоянно повторяя свой вопрос, хоть и разбавляет это все более отвлеченными темами, и так почти всю неделю, чем надоедает и вынуждает открыть завесу хоть чуть-чуть. Пэйтон тогда усаживает Ноена между своих ног, заставляя того опереться на свою грудь спиной, и прижимает к себе ближе, и оба они смотрят на Чейза с раздражением вперемешку с удивлением и даже благодарностью. Потому что да, Чейз им тоже дорог и важен, безусловно, они его даже немного любят, но никогда не ждали, что кому-либо действительно будет искренне интересна их жизнь и их проблемы. Они всегда молчали лишь потому, что всем было плевать, всему их окружению их собственные проблемы и интересы важнее, чем чужие. Поэтому Ноен с Пэйтоном и закрылись, молча переживая все свои неудачи, и ставя чужие желания вперёд своих, ведь их оправдания и отказы все равно никто слушать не будет, потому что как другие захотели, так быть и должно, а если у вас дела или времени нет — это никого совершенно не волнует. А Чейз действительно искренне хочет знать и помочь, они оба это видят в его глазах, что немного настораживает и даже пугает, но в то же время на удивление приятно. Кто-то правда хочет знать, как дела у них, в порядке ли они и не нужно ли им что-нибудь. Оказывается, и так бывает.
Так что да, они говорят. Немного, но Чейзу хватает. Рассказывают о смертях родителей и некоторых друзей, об издевательствах, унижениях, избиениях, предательствах, шрамах, — как оставленных собственными руками, так и чужими, — с почти зажившими старыми порезами, — новых не ставили уже около двух месяцев, ведь с Чейзом действительно легче, — и немногом другом. А у Чейза глаза с каждым словом все больше распахиваются, брови вверх ползут, а лицо вытягивает от удивления. Он понять не может, кто и где отвечает за то, что взвалил на плечи детей ещё совсем столько проблем и боли. А по окончанию, когда Ноен с Пэйтоном одновременно замолкают, он без слов заключает их в самые крепкие и тёплые свои объятия, только тогда уже шепча, как гордиться ими двумя, как рад, что они справляются с этим, что они безумно сильные и что он обязательно поможет, позволяя мальчишкам уткнуться в свою грудь и спрятать там лица со скользящими по щекам слезами, впитывающимися теперь в шелковую ткань бежевой рубашки. Обнимает так, крепко прижимая к себе, и чувствую вцепившиеся в ткань на его спине пальцы до тех пор, пока мальчики не успокаиваются, стыдливо-смущенно опуская глаза и отодвигаясь. И тихо-тихо так благодарят, а Чейз улыбается и треплет обоих по волосам, получая недовольно сморщенные носы в ответ, после чего поправляет обоим сползшие венки и переводит тему, чтобы отвлечь от неприятных воспоминаний. Пэйтон с Ноеном с радостью эту идеи поддерживают, переключаясь.
И свое обещание Чейз начинает выполнять сразу же. Так что, едва Ноена с Пэйтоном выписывают из больницы, Чейз, без всяких объяснений, просит мать поговорить с дядей мальчиков и уговорить его дать им пожить у них. Миссис Хадсон, благо, ничего не выспрашивает, согласившись выполнить просьбу, ведь дом у них большой, а своим детям она верит всегда, так как те никогда не будут просит чего-то, тем более настолько серьёзного, без весомых на то причин. Да и эти два парня ей безумно понравились, очень хорошие, милые и добрые мальчики, так что почему нет, правда? Если, к тому же, это хорошие друзья ее сына, да и дочки тоже не против. Дядя ребят соглашается на это без промедления, даже не интересуясь, кто именно с ним связался, ведь избавиться от надоедливых и раздражающих племянников хочется, да, а тут ещё и деньги за опекунство по-прежнему будут идти ему, так что может быть лучше?
И вот, Чейз помогает им собрать вещи в тот же первый после больницы вечер, наконец попав в старый, потресканный одноэтажный деревянный дом, радуясь, что он появляется здесь в первый и последний раз, так как место выглядит устрашающе и отталкивающе, холодное, мерзкое и пустое. А потом везёт парней к себе, помогая обустроиться и в новой комнате, — им предлагали две отдельных, но Ноен с Пэйтоном от этого наотрез отказались, — после чего ещё и по дому экскурсию проводит.
И так живут до восемнадцатилетия самого младшего из них, а то есть Ноена. Пэйтон с Ноеном иногда посылают дяде фотографии чеков и приходят в дни проверки социальной службы, чтобы тот смог доказать, что деньги с опекунства уходят на детей, а не на его бутылки и подобные вещи, но все остальное время проводят в доме Хадсонов. И пусть держутся все ещё достаточно обособленно ото всех, помимо Чейза, но питаться начинают лучше и даже скидывают несколько смен на подработках, иногда немного общаясь и с Кариссой и Марленой. Чейза это радует, ведь те даже выглядит начинают здоровее, особенно без следов от ежедневных побоев, — после переезда с шеи Ноена ещё долго не сходили синяки от пальцев при удушье, а у Пэйтона с запястьев от сильной хватки, ведь дядя решил напоследок очень хорошо их проучить, чтобы точно не возвращались, а вернее, чтоб даже мысли об этом не допустили в свои глупые головы, — и лучше высыпающиеся. Ноен с Пэйтоном же до сих пор с трудом верят, что им вроде как теперь лучше, не нужно опасаться каждого шага и желание сдохнуть даже немного уменьшается. Они благодарят Чейза буквально каждый день по несколько раз, также как и его семью, и обнимают его так крепко, как только получается. И улыбаются теперь намного более искренне, пусть даже их улыбки и выглядят от этого скромнее, — лишь чуть приподнятые уголки губ, но зато они настоящие, и Чейзу безумно лбстит то, что он смог приложить руку к улучшению состояния этих парней, которых он по праву теперь может называть действительно своими лучшими друзьями. В школе же ничего не меняется, включая поведение что их, что окружающих учеников, но это никого не волнует. С этим они справлялись до этого, справятся и сейчас, тем более что проблем вне учебного заведения теперь намного меньше, а они всегда волновали их намного больше, чем слова каких-то идиотов вокруг.
А буквально через неделю после того, как Ноен достигает своего совершеннолетия, все трое собирают вещи и улетают в Торонто, попрощавшись с семьёй Хадсон и пообещав навещать, получив и ответное такое же обещание. А так быстро все вышло, потому что они планировали это, весь этот переезд, около двух последних лет. Прочитали безумное множество статей и чего угодно про Канаду и другие страны, выбирая для себя лучший вариант, потом про города, и в конце концов перерыли бесчисленное количество объявлений о продаже. Чейз даже ездил уже туда, как самый старший, чтобы оформить все документы и купить им дом, а также распорядиться о том, какой же ремонт там сделать, чтобы подходило им всем.
В итоге устраиваются на новом месте довольно быстро, так как все уже изучили и решили. Учиться поступают в один университет, но факультет и специальности выбирают разные: Ноен решает, что хочет быть ветеринарии, ведь безумная любовь к животным никуда не исчезла, Пэйтон выбирает для себя путь психолога, чтобы продолжать помогать людям, а Чейз собирается стать онкологом, чтобы спасать жизни тем, кому не повезло также, как и Кариссе однажды.
Втроём записываются в баскетбольную команду или секцию, черт уж там ее знает, а после и в футбольный клуб, чтобы охватить-таки все сферы, позже также ходят на занятия и в танцевальную студию, а по выходным выступают в небольшом кафе, празднуя свои учебные успехи там же по будни дням. Благодаря уроков вокала, которые посещал Чейз, пока младшие заканчивали школу. небольшая музыкальная группа вышла у и из них просто отличная. По крайней мере, посетителям кафе точно нравится. То есть, в общем и целом, устраиваются они отлично. Продолжают раздавать деньги в благотворительные фонды, центры и учреждения, — все те же детски дома, приюты и подобное, — волонтерсвовать в различных местах и даже организовывают и открывают несколько своих фондов и маленькую так называемую службу доверия и поддержки, ведь желание помогать всем и вся также все ещё с ними и уходить никуда не собирается. Потому что даже если кажется, что все плохо, все всегда ещё может наладиться, и они на себе это проверили, так что теперь точно в этих своих словах уверены
А Ноен тем временем продолжает плести цветочные венки и браслеты из все тех же лютиков, незабудок, васильков и ромашек, ведь они подходят больше всего, они все также приходят на вечеринки лишь чтобы поговорить, покурить и немного попить, заедая все малиново-ежевичной жвачкой, пластинки которой делятся на идеально симметричные три части, подрабатывают в барах и кафе, и, в принципе, ведут себя совершенно также, как раньше, ведь в этом не изменилось ничего. Лишь только пальцы теперь переплетают официально только втроем и крепко сжимают руки друг друга, но уже не от боли, а просто потому, что любят друг друга все очень сильно. И падать со скейтов продолжают, так как кататься в обнимку и держась за руки втроём все также, по-прежнему неудобно, но им все нравится. Чейз довольствуется тем, что добыл-таки свой личный уровень доверия, а Пэйтон с Ноеном обнимают его, встают на носочки и целуют в щеки с двух сторон, ведь без этого парня их бы просто не было, и они рады, что тот разбил их дуэт и сделал из него прекрасное трио. Вместе с ним оказалось намного лучше и легче, чем вдвоем. Чейз действительно именно то, чего им не хватало в их жизнях для того, чтобы все действительно было хорошо, вне зависимости от происходящего вокруг них троих.
