I'll be your candle on the water

Коуши медленно брел по парку, погрузившись в невесёлые мысли. Внезапная усталость, словно тяжёлый пыльный мешок, навалилась на плечи, оглушая и окрашивая все вокруг в блекло- серые смазанные цвета. Последнее время он все чаще находился в минорном настроении, дурача окружающих привычной улыбкой и манерой поведения, которое Ойкава весьма метко характеризовал прозвищем «Бодрячок-кун». Слишком долго Сугавара играл роль вечно неунывающего, всегда счастливого «милого мальчика» и на автомате включал этот режим, тогда как внутри все рушилось подобно башням-близнецам, распространяя вокруг тонны песка и горелой пыли. Первые восторги победы прошли, ритмы тренировок вернулись в прежнее русло, и снова он оказался в роли «мамочки». Подбадривать, утихомиривать, быть рядом. Просто быть, просто всегда отдавать часть своей души. И незаметно для себя он иссяк, опустел, ощущая душную, пугающую пустоту внутри: бесконечную и темную, как марианская впадина в океане. Сугавара не чувствовал радости и энергии, обычно искрящимся гейзером фонтанировавшей из его юношеского горячего сердца. Вместо этого в грудной клетке что-то давило и ныло, как расстроенная виолончель, а приятную лёгкость в мышцах после тренировок сменила свинцовая тяжесть. Вот и на этот раз: он шел, с трудом передвигая ноги, устремив в никуда пустой взгляд потухших золотисто-медовых глаз. Сумерки укутывали город, раскрашиваясь огоньками фонарей, рекламы и фар. Обычно он возвращался с ребятами, но сегодня тело отказывалось подчиняться, он не мог принять простейшей подачи, и тренер, решив, что парень переутомился, отправил его домой. «Я совсем стал бесполезным», — горько вздохнул юноша, вяло плетясь в сторону дома. Сумка с каждой минутой давила все сильнее, словно в нее потихоньку подкладывали кирпичики. Перед глазами мелькали картины тренировок с Хинатой и Кагеямой и их безумной быстрой. Неприятное, саднящее чувство раздражения царапнуло изнутри: как бы он ни ценил первогодок, подаривших воронам шанс взлететь снова, горечь отверженности вяжущим осадком обволакивала душу. А он только ещё больше аплодировал им и говорил, что все хорошо. И улыбался, черт дери, улыбался, улыбался...... За всем этим «ля бемоль минором» он не замечал ни расцветающей желто-оранжевыми и пурпурными красками осени, ни светящихся бесконечной любовью серых глаз. Невысокая шатенка в светлом пальто шла позади связующего на некотором расстоянии, то и дело бросая на юношу тревожные взгляды. Мори Сэнго, одноклассница Коуши и Савамуры, уже давно была нежно и преданно влюблена в блондина. Однако, глядя на вечно окружённого толпой друзей и одноклассников Сугавару, Сэнго даже не пыталась сблизиться с ним, считая себя неподходящей парой ему. Единственное, чем она выдавала себя, струящийся свет глаз, когда она смотрела на предмет своих мечтаний. Периодически они, конечно, пересекались по учебе или внеурочной деятельности, а также на школьных фестивалях. Втайне Мори посещала некоторые их игры и была свидетельницей и проигрышей, и побед «воронов». Она видела, как он, надевая искусственную улыбку, поддерживал первогодок. От нее не могла скрыться сквозившая в его взгляде боль от вынужденного пребывания на скамейке. И как же она радовалась, глядя на сияющие глаза стоящего на корте Коуши. «Он столько отдает им, дарит всем свое сердце. Но хватит ли его надолго, кто восполнит его источник? Как бы я хотела сделать то же для него», — вздыхала про себя девушка, тенью скользя вдоль стен. Правда последнее время они стали общаться немного больше. Пару раз парень рассеянно забывал вещи в классе, и она догоняла его, возвращая их, смущённо краснея от его благодарностей. А неделю назад он оставил дома еду, и ребята вместе оказались рядом в столовой и разговорились. Незаметно для самого Суги, приходя в класс, он все чаще искал глазами немного растрепанную темную макушку. Однако девушка, как нарочно, приходила под самый конец перемены и пообщаться не удавалось. А после уроков каждый бежал кто куда: он в спортзал, она в кабинет химии (имея мать -врача, желание поступать в медицинский вполне объяснимо, однако в отличии от мамули, Мори- младшую живые пациенты пугали, тогда так криминалистика и патанатомия наоборот, весьма и весьма привлекали). Вот так и получилось, что теряющий на ходу силы Сугавара и его поклонница оказались в сквере на пути из школы к дому карасуновца. Сама Сэнго жила довольно далеко, и вообще-то она направлялась на остановку автобуса, когда заметила странности в поведении всегда лёгкого и стремительного Коуши. В животе что-то неприятно заворочалось и завязалось в узел, когда пепельноволосый тяжело «стёк» на первую попавшуюся скамейку, а после практически лег на нее. Сердце шатенки разбежалось, бухнуло куда-то вбок, затем пропустило удар и забарабанило аллегро. Пульс в висках подхватил ритм, подстраиваясь под виновника всех бед молодежи. Быстрым шагом, не таясь, она практически подбежала к юноше и схватила за плечо: -Сугавара-сан, с тобой все хорошо? — А… Я… Нормально. Просто холодно что-то. Я… Наверное…не выспался. Я сейчас встану, — пробормотал Суга, пытаясь подняться, но чуть было не рухнул, едва оторвавшись от скамьи. Лицо его меняло цвета, как ночная реклама. На фоне резкой бледности щеки ярко алели, а под глазами расцветали синие круги. Интуитивно девушка приложила тыльную сторону кисти ко лбу связующего и тут же отдернула: парень горел в лихорадке. Теперь все встало на свои места. — У тебя жар! О боги, Суга-сан. Тебе надо срочно домой!!! Далеко до него? — она говорила взволнованно. Коуши тяжело вздохнул и уставился на нее мутными от температуры глазами. — Нет. Я… Дойду. Спас… Спасибо — Ну да, конечно. Нет уж. Давай свою сумку и опирайся на меня. А то дойдешь до ближайшей больницы. И то вряд ли. Он пытался слабо сопротивляться, но видно температура росла стремительно. Его уже потряхивало, а голова наотрез отказывалась сотрудничать. Сэнго повесила сумку себе через плечо, а второе подставила болезному, забрасывая его руку себя на шею. Коуши неуклюже навалился на маленькую Мори, но она удержалась на ногах. Вытребовав адрес и маршрут, пока парень был ещё в состоянии соображать, она повела его домой. Хвала небесами, на них наткнулась патрульная машина, едва они вышли к дороге. А то «спасателя в юбке» уже охватило отчаяние, когда Коуши практически повис на ней, неся какой-то горячечный бред. Полицейские довезли ребят до дома и помогли подняться по ступеням. Они предложили связаться с госпиталем и отвезти в клинику. Но девушка сказала, что если вдруг ему станет хуже, она позвонит матери, которая там именно и работает, а пока она попробует просто снизить больному температуру. Сержант уважительно кивнул, оценив рассудительность, с которой девушка аргументировала свою позицию, и уехал. Дотащив парня до комнаты (аллилуйя, наугад она правильно открыла дверь), Сэнго усадила «полутруп» на рабочее кресло и стала пальцами давить точки на лице Суги. На какое-то время он пришел в себя и непонимающе посмотрел на девушку: — Сэнго? А… Что. Я дома. А как я дошел? И почему ты здесь? И холодно. Почему-то, — он болезненно поморщился и потянул кисти к груди. — Ты заболел, — медленно произнесла Мори, глядя ему в глаза, — будь добр, скажи, где лежит твой футон и сменная одежда? Тебе надо лечь и, желательно, не в школьной форме. , — серьезный вид и интонация, с которой она все это проговорила, произвели должный эффект. Сугавара как-то по-детски распахнул немного затуманенные медовые глаза и кивнул. Серебряные пряди от лёгкого простого жеста забавно упали на лоб, и он правда походил на удивлённого и растерянного ребенка. «Сиделка» едва сдержалась, чтоб не улыбнуться. Хотелось взять на ручки и обнять этого высокого, сильного и совершенно сейчас беспомощного спортсмена. Однако «нежно зеленеющее» лицо связующего вернуло ее в реальность. Надо было действовать, пока это чудо серебряное не отрубилось на фоне нарастающей интоксикации. — Суга! Где футон, твоя одежда и аптечка?!!! — строго и громко повторила Сэнго. Парень слабо ткнул пальцем в сторону шкафа, а затем двери. — Футон и одежда в шкафу? А аптечка на кухне? Где именно там. ? Эй, не отключайся!!! — она взяла его за плечи и немного сжала, повернув к себе. — На… Ппполке, над столом.- пробормотал Сугавара, скрючиваясь от ломоты в мышцах. Щеки его горели, тогда как пальцами можно было морозить не хуже Эльзы из Эрендела. Девушка шмеликом метнулась к встроенному шкафу и, открыв двери, бегло изучала содержимое. По счастью, свёрнутый футон лежал невысоко и ей легко удалось вытащить его. Развернув постель, она пробежалась глазами по полками и выудила из недр какую-то светлую футболку. — Держи. Я на кухню. Поищу тебе лекарство. Суга! Сними форму и одень футболку. Пожалуйста, постарайся не заснуть раньше, чем я дам тебе лекарство.  — Ага, — вяло кивнул он, стаскивая с себя гакуран. Мори решительно направилась на поиски лекарств. Хорошо иметь маму-врача. Та всегда объясняла дочери, что и зачем она ей даёт во время болезни. Так что будущий судмедэксперт знала, чем откачивать гриппующих живых людей. Аптечка нашлась довольно быстро. Также как и стакан, и прозрачный кувшин с питьевой водой. Это облегчало задачу. Взяв градусник, жаропонижающие и спазмолитики (удачно, что и они оказались в коробке), она подошла к двери и позвала: — Можно зайти? Коуши? — услышав невнятное бормотание, она осторожно заглянула внутрь. Одноклассник свернулся по-кошачьи в непонятный дрожащий клубок, и только подрагивающее одеяло свидетельствовало о все ещё теплющейся под ним жизни. — Суга-сан, вылезай. Я понимаю, что плохо, но надо выпить лекарство и измерить температуру, — в ответ раздалось нечто невразумительное, похоже снова начинал бредить. Тяжело вздохнув, она решительно откинула одеяло и, схватив больного под мышки, рывком усадила на футоне, привалив на себя. Затем ловко сунула ему в рот градусник. Коуши непонимающе уставился на нее и вдруг глупо улыбнулся, явно стараясь что-то сказать. — Тц, погоди! Сейчас измерю и будешь вещать, — строго одернула его «нянька». Да уж, никогда бы не подумала, что так трудно с больным парнем. Чистое дитё. Кому сказать, что «мать-всея-карасуно» окажется столь беспомощным перед лицом обычной простуды, не поверят. Термометр запищал, высвечивая дикие 39,5. Убрав прибор, Сенго засунула в рот Суги две таблетки и приставила ко рту кружку с водой: — Пей, — он послушно сделал несколько глотков и несколько придурковато улыбнулся: — Киоко-сан? А почему ты без очков? — промямлил парень. — Я сегодня в линзах, — буркнула девушка, укладывая «тушку» обратно, заботливо укрывая одеялом. Парень снова свернулся тутовым шелкопрядом, поджав ноги с ледяными ступнями. Не удержавшись, она погладила спутанные серебристые пряди. — Вот теперь спи, чудо… — А ты без очков на Сэнго похожа…- раздалось тихо из-под одеяла. Глаза шатенки расширились. Чего,???? Он что сейчас сказал???? Словно в ответ на ее мысли Коуши стал что-то бормотать, периодически произнося ее имя. Она тупо уставилась на это недоразумение с температурой. Его ещё трясло. Сбросив наваждение, девушка достала из сумки листок и ручку и записала время, температуру и лекарства. Раньше, чем через полчаса -час нет смысла ждать результатов. Раз он пока не спит, надо его отпоить. Пришлось снова приподнять его, облокотив на себя. Она прикладывала чашку к сухим губам, второй рукой понуждая наклонять голову и пить. В какой-то момент, юноша сполз и уткнулся носом в шею девушки. Миндалевидные серые глаза мгновенно превратились в два маленьких блюдца, а сердце забилось в ритме бачаты. Мозг выдохнул «Вау!» и на всякий случай напряг извилины, а по спине мурашки похоже сдавали нормативы по бегу. Сколько они так просидели, неясно. Наверное, долго, так как кожей Сэнго почувствовала влагу. Потрогав голову впавшего в забытье Суги, она поняла что он вспотел. — Хорошо, значит снижается. — она выползла из-под бессознательного тела и снова измерила и температуру. На табло высветилось 38,7. Уже радует. Сунув руку под одеяло, отметила, что спина тоже стала влажной. По рассказам мамы, девушка знала, что через некоторое время, он будет весь мокрый, а значит надо будет поменять одежду и постель, иначе он замерзнет. Что??? Вот черт. Хоть бы родители его вернулись. Но время шло, за окном стемнело, никто не приходил, а спящий объект обожания медленно превращался в мокрую мышь. Подсвечивая телефоном в темноте, Сэнго снова нырнула в шкаф. Недолго порывшись, она извлекла сменное постельное белье и футболку. Подумав, нашла ещё полотенце. Все же славно, что Сугавара такой аккуратный. Шкаф был четко разделен на сектора, так что найти все необходимое не составило труда. А вот со всем остальным было сложнее. И дело не только в разнице роста и веса больного и его сиделки. Осознав, что ей придется снять футболку с парня, которого она мысленно уже тысячу раз обняла и поцеловала, вгоняло в краску. Но «внутренний врач» сердито цокнул и разразился гневной тирадой о чувстве долга перед страждущим. Сильно хлопнув себя по щекам, девушка напрягла память, вспоминая уроки смены постели лежачему пациенту. Итак, сперва свернуть простынь, затем повернуть на бок лежащего. Она опустилась в нерешительности перед постелью спящего. Жар спадал, и Сугавара разметался на футоне, раскинув длинные руки в стороны. Он шумно дышал, приоткрыв рот, мягкие волосы намокли от пота и прилипали ко лбу. Дикая мысль, что можно его поцеловать, а он и не заметит, влетела в голову, вдребезги разбив логику, но тут же была забита, как мамонт, чувством долга и ответственности (видать подобное у медиков генетически передается). Стиснув зубы, Сэнго повернула юношу на бок, спиной к себе и свернула мокрую простынь, параллельно расправляя свежую. Затем перекатила Коуши обратно. Для того, чтобы расстелить вторую половину, ей пришлось перегнуться через него. Ощущение тепла его тела будоражило, заставляя лицо краснеть. Радовало, что он спит, а в комнате из освещения лишь фонарик смартфона. Наконец, с простыней было покончено, наволочку и пододеяльник она быстро поменяла. Пришла очередь футболки. Девушка попыталась разбудить Сугу, но тот упорно не желал открывать глаза, сквозь сон мыча что-то про уборку в зале и ключи… Собравшись с духом, Сэнго все же стащила промокшую насквозь ткань и тут же принялась насухо вытирать Сугавару. Он приоткрыл глаза и пытался сфокусировать взгляд, что получалось, прямо скажем, не очень. Мори старательно делала вид, что ничего особенного не происходит, натягивая ворот сухой одежды на голову связующего. Почувствовав приятную прохладу чистой ткани, больной блаженно распластался на постели и вновь закрыл глаза: — Сэээээнго, — промурлыкал Коуши, устраиваясь поудобнее, — какой хороший сон. Тут же он неожиданно повернулся на бок, сгреб ее руку и положил кисть себе под щеку, блаженно улыбаясь и бормоча: — Не исчезай пожалуйста, хоть немного. — Суга-сан? Эээй. Ты как? — ответом ей было мерное сопение в очередной раз отключившегося блондина. Некоторое время Мори сидела в полной прострации, пока ее рука служила подушкой щеке связующего Карасуно. Хорошо, что он схватил левую. Она проверила время и повторно измерила температуру, благо пациент расслабился во сне и приоткрыл рот. 37,6: она наконец выдохнула с облегчением, записала время. Скорее всего несколько часов он проспит, пока температура не повысится вновь. Где ж его родители???? Оставлять одного в таком состоянии нельзя, но и ночевать она тут тоже не может. Мысль о родителях напомнила ей, что не худо бы её родительнице-крокодительнице сообщить, чем она, собственно, занимается. Осторожно потянув руку, девушка лишила Сугу опоры под щекой, и тот недовольно поморщился. Она не сдержалась и снова погладила лохматую макушку: когда ещё представится такой случай. Несмотря на спутанность, волосы были мягкими и приятными на ощупь. Вздохнув, девушка прервала это занятие и вернулась к телефону. Найдя нужный контакт, пальцы быстро набрали сообщение. Я: Мам, я у Сугавары, ему стало плохо по пути из школы. Температура под сорок, я дала ему ибупрофен и спазмолитик, сейчас 37,6. Он спит, но дома никого нет. Чё делать????? Через минуту экран засветился. Крокодительница: Вау! Ты все помнишь. Я счастлива. На самом деле оставлять нельзя, жди пока кто-то придет. Я завтра задержусь, буду после 11. Если что пиши, телефон я собой носить буду. Я тобой горжусь! Может передумаешь насчёт криминалистики.? 🤔 Я: ни за что. И сегодня я в этом убедилась. Пока Отправив сообщение, Сэнго вздохнула На часах уже 21:30, а дома никого. Девушка села на пол напротив спящего Коуши и облокотилась на стену. Парень спал, мерно дыша. За окном шумел уже почти ночной город, разбавляя тишину темной комнаты. Постепенно глаза Мори закрылись, и она тоже незаметно задремала.