Work will wait

— Дорогой? — Что такое, детка, я- Чёрные шорты, подчеркивающие округлые формы ягодиц, а также чёрные в большую сеточку колготки, которые максимально идут Феликсу и его худым ножкам. Верхнюю часть тела от глаз Со скрывает обычная белая рубашка. Постойте-ка? Это же его рубашка. «Вот же чертенок» — думает Чанбин и ему так резко становится душно, что приходится расслабить галстук и откинуться на спинку чёрного кожаного кресла. Чанбину нравится? Чанбину очень нравится. — Детка соскучилась по своему папочке, — Ли облизывает губы и говорит уверенно, но мнется на месте – без приказа подойти, он не сделает этого. Он ведь послушный мальчик. — А детка хорошо себя вела? Ты между прочим пришёл в таком виде ко мне на работу, тебя видели мои работники, ты отвлек от работы их, так ещё и меня планируешь отвлечь, — с недовольством заявляет альфа и усмехается со взгляда его парня. Он понимает, что последнее время не уделял ему внимания, но дела клана не могут подождать и Феликс это понимает. Правда больше чем на неделю его не хватило. Он слишком зависим от мужчины перед ним, что сейчас сменяет строгий взгляд на более нежный, ухмыляется и хлопает по своим коленям. Ли моментально пересекает просторный кабинет в тёмных тонах и элегантно садится на любимые колени, обнимая за шею. — Твои работники, кстати, пялились на меня, — с лёгкой усмешкой вдруг говорит Феликс и ерзает на чужих коленях. — Разозлить меня хочешь, чертенок? — рычит Со у самых губ парня, сжимая собственически ягодицы омеги. Тот на этот жест прерывисто выдыхает ему на ухо и опирается о крепкие плечи, лишь бы не завалиться от нахлынувших ощущений полностью, — когда я спрашиваю, нужно отвечать, и ты это прекрасно знаешь, — бьёт по правой ягодице несильно, чтобы добиться послушания. За неделю совсем от рук отбился. — Вовсе нет, папочка, как я могу тебя злить, — с совершенно невинным лицом отвечает Ли. А в глазах черти так и пляшут. И он ещё думает, что Чанбин их не видит. — А зачем же ты тогда пришёл сюда в таком виде, зная, насколько сильно я не хочу, чтобы тебя кто-либо видел, особенно таким, — альфа смотрит недовольно и Феликс даже свой пыл немного снижает, омега как-никак, а тут его альфа недовольный им же. — Альфа злится на меня? — понуро спрашивает Феликс и опускает глаза. — Конечно альфа злится, малыш, но больше на себя, чем на тебя, это ведь я тебе внимания не уделял, — поднимая его голову за подбородок и улыбаясь, говорит Со, — и я намерен сейчас же это исправить, я надеюсь, что ты закрыл дверь, — Феликс оживает, кивает несколько раз и губы свои блядские кусает. Тут никто, уж извините, не сдержится, а Чанбин тем более. Мужчина почти вплотную придвигает к себе парня и впивается в губы грубым поцелуем. Врывается в чужой рот своим языком, обводя ряды зубов, нёбо и посасывая язык парня, после переключаясь на нижнюю губу, кусая её. Он слегка вскидывает бедра, и Ликс стонет тихо ему в губы. — Ты настолько сильно соскучился? — отрывается от сладких губ своего парня и с ухмылкой произносит Чанбин. — Да, ты неделю не касался меня, — обиженно отвечает омега и чувствует, как сжимаются пальцы на ягодицах. — Я уже начал это исправлять, детка, не дуйся, — чмокает в губы и переходит к тонкой шее. Обводит языком метку, означающую полную принадлежность ему и поцелуями спускается к ключицам. Там оставляет пару следов и начинает растегивать пуговицы, постепенно открывая для себя поцелованную солнцем и такую любимую им самим кожу. Обхватывает губами сосок и стягивает рубашку с плеч, кидая её на пол. Феликс тем временем развязывает галстук и снимает рубашку, оголяя подкаченное тело своего альфы и довольно облизываясь, тут же прижимаясь к нему, чтобы кожа к коже. Но через пару секунд его лишают этого удовольствия, опрокидывая на твёрдую поверхность стола. Он хнычет, ибо контраст горячего тела с холодным деревом увеличивает поток возбуждения, и он чувствует, как смазка начинает выделяться обильнее. — Бинн-и, — скулит омега, когда с него стягивают шорты и почти что рвут колготки, когда так же снимают их. На свое имя из уст омеги альфа лишь рычит и впивается в губы, терзая их совсем не мягко, но прекрасно зная, что Феликсу так нравится. Затем он переворачивает его, укладывая животом на стол и с большим удовольствием любуется видом, что дозволено видеть ему одному. Омега вертит недовольно задницей, за что по ней же и получает пару нехилых таких шлепков. Чанбин понимает, что как бы ни хотелось быстрее войти в горячее тело, нужно его подготовить к своему размеру после пусть и короткого срока воздержания, благо природной смазки выделяется достаточно. Он собирает немного и вставляет сразу два пальца. Ли выгибается и шипит от тянущей боли, слегка сжимая стенки, отчего пальцам внутри становится труднее двигаться. — Детка, расслабься, позволь папочке растянуть тебя как следует, мы же не хотим, чтобы тебе было больно, правда? — Феликс кивает судорожно и старается расслабиться. Чанбин довольно улыбается и целует в загривок, слабо прикусывая. Раздвигает пальцы на манер ножниц и спустя некоторое время добавляет третий, проникая глубже, поглаживая нежные стенки. Другой рукой поворачивает голову парня к себе и целует, но менее грубо, чем до этого, отчего омега плавится под ним, выделяя новую порцию смазки и снова сжимаясь. Со хлопает его по бедру, безмолвно прося расслабиться, и тот послушно выполняет просьбу и в него тут же проникает ещё один палец. — Хороший малыш, умничка, сейчас папочка даст тебе то, что ты так сильно хочешь, — говорит ласково Чанбин, вынимая пальцы и растегивая свои брюки, Феликс же скулит от похвалы и ерзает на столе в предвкушении. Альфа входит неспеша, с ухмылкой наблюдая за мечущимся под ним омегой. Он придерживает его одной рукой в области лопаток, прижимая к столу, а другой хватается за бедро и начинает размашисто двигаться. Феликс стонет громко, в совершенно разных тональностях, вовсе не контролируя себя и свой голос. — П-папочка, я- — Ну уж нет, не так быстро, детка, — прерывает его Со и выходит из разгоряченного тела, усаживаясь в кресло позади себя. Феликс тут же садится к нему на колени. Одной рукой опирается о плечо, а другой направляет твёрдую плоть альфы в себя, насаживаясь до конца и утыкаясь носом в шею, вдыхая феромоны альфы. Чанбин кольцом сжимает пальцы у основания члена омеги и тот недовольно скулит, кусая за это альфу в шею. Он рычит и начинает двигаться, заставляя омегу откинуть голову, обнажив шею и острые ключицы. Мужчина тут же припадает к ним, оставляя ещё больше следов, а Феликс царапает его плечи ухоженными ноготками на особо глубоких толчках и стонет громко, сводя альфу с ума. Тот начинает двигать рукой на члене омеги, и он кончает вскоре, поникая и почти падая на альфу. Тот придерживает его и выходит, кончая на свой живот и частично попадая на живот омеги. — Это было... Горячо, — смеётся тихо альфа и обнимает мягко Феликса. Тот кивает слабо и путается пальцами в чёрных волосах парня. Чанбин отодвигает светлые волосы со лба, целуя в него и тянется за салфетками на своем столе, вытирая уставшего омегу и себя. — Я ходить не смогу, чёртов ты конь с яйцами, — бурчит омега, когда его усаживают на стол и начинают одевать. На эти слова альфа лишь громко и хрипло смеется. Он накидывает свой пиджак на плечи парня. — Хоть прикрою немного тебя, а то все моё на показ, нехорошо, — омега улыбается и целует альфу в шею, когда тот поднимает его, и он обвивает ногами талию альфы и руками его шею. Чанбин поудобнее подхватывает под бёдрами, забирает телефон со стола и выходит из кабинета. Сегодня он работу закончит дома, ночью скорее всего, после того как проведет время со своим омегой.