Очарование юности

— …да говорю вам! — Цзинь Гуаньшань воровато огляделся по сторонам, прикладывая к губам кончик веера, и подался вперёд: — Заведение чудесное, хозяйка золото, девушки богини…       Цзян Фэнмянь слегка покачал головой, перелистывая страницу рукописи. Развалившийся подле на траве Вэнь Жохань лениво приоткрыл один глаз: — Всё приукрашиваешь… — Да нет же! Ну сколько здесь можно сидеть? — Ну допустим… Как ты собираешься туда идти? — Я слышал, в стене есть лаз… но где точно, не знаю.       Вэнь Жохань слегка повернул голову: — Фэнмянь? Чего ты не знаешь, того нет… — Какое доверие… — тихо хмыкнул тот, бросив взгляд поверх рукописи. — Что ж, я тоже что-то слышал про лаз… — А поточнее?       Фэнмянь неопределенно покачал головой. Не выдержав молчания, Вэнь Жохань выдрал из его рук рукопись. — Ну? — Да чтоб вас обоих…       Сосны шумели, как прибой, перемешивая чернила ночи. Луна время от времени скрывалась за тучами, но ее света было достаточно, чтобы не заблудиться по пути к скрытому густыми зарослями кустов тайному ходу.       Гуаньшань споткнулся и тихо выругался. — Изящнее, Цзинь-сюн, изящнее… — прошипел ему на ухо Вэнь Жохань. Фэнмянь прыснул в рукав: — Взгляд кошки, грация картошки… — Фэнмянь! Ты хотя бы молчи!.. — Цыц оба…       По стене белым голубем прошёлся адепт ордена Лань, патрулирующий местность. — Пронесло…       По выдолбленным в породе ступеням на дороге в город их поход возглавлял Цзинь Гуаньшань.       Фонари украшали стены, народ сворачивал вечернюю торговлю и ютился в многочисленных ресторанах и увеселительных домах, отдыхая после рабочего дня. На одном из зданий красовалась вывеска. — «Цветочная Лодка»! Оно! — Какое оригинальное название для заведения*… — Жохань-сюн, не привередничай! Это лучший дом в городе! — Верно, Гуаньшаню нужно верить: он ведь уже наверняка обошел все здешние дома, не только даже увеселительные…       Вэнь Жохань расхохотался, а Гуаньшань надулся в веер. — Насмешники! А я для вас стараюсь! — Пошли уже… знаток…       Заведение действительно оказалось гораздо симпатичнее внутри, чем снаружи. Улыбка на набеленном лице хозяйки цвела, как паучья лилия, а подведенные глазки немедленно оценили новых гостей. — Прошу, пожалуйста!..       Изящные девицы оправляли платья, и их ароматические масла благоухали, точно райский сад.       Голова гудела, словно колокол, и Фэнмянь отмахнулся от пихающих его рук. — Чанцзэ, уйди… — пробормотал он в подушку. — Ещё рано… — Уже поздно, болван… — прошипели в ухо алкоголем и отвесили оплеуху. — Боже!..       Цзян Фэнмянь проснулся и обнаружил подле себя полуодетого Вэнь Жоханя. Тот морщился, потирая виски, слегка покачивался из стороны в сторону. — Голова моя… голова… а брат мне говорил… лучшее вино — монастырское… — Это почему это? — Фэнмянь огладил волосы и принялся переплетать распустившуюся косицу. — Это чтобы, выпив, прийти сразу и в себя и к богу? — Нет… с него не бывает похмелья…       Несколько девиц, сделавших ночь столь яркой и безумной, спали кто как, перепутав одежды и растрепавшись совершенно. Вэнь Жохань, с трудом поднявшись на ноги, попинал их, словно грибы, и указал на жёлтое платье. — Фэнмянь! Забери этого… мерзавца… нажрался…       Поежившись от предрассветной сырости, Фэнмянь удобнее устроил на плечах бесчувственное тело. Впереди молча шел Вэнь Жохань. Его нетрезвое состояние выдавала разве что слегка покачивающаяся походка. Сам Фэнмянь наслаждался глупым туманом, бродящим где-то в лобной части головы, и способностью уснуть прямо на ходу. Видимо, он действительно уснул, так как когда моргнул в следующий раз, то внезапно врезался в спину резко остановившегося Вэнь Жоханя, а вокруг торчали кусты внутреннего двора Облачных Глубин. — Ты чего? — спросил Фэнмянь. Однако ответил ему почти грозный в своей визгливости голос Лань Цижэня: — Вы! До подъёма ещё час! Почему вы ходите по территории?!       Вэнь Жохань поморщился и схватился за виски. — Не верещи ж ты! — страдальчески прошипел он. — Раскричался… — Вы… пьяны! — торжествующе воскликнул Лань Цижэнь. — Вы лазали за стену! Вы покидали пределы Облачных Глубин после отбоя! Вы нарушили по меньшей мере четыре правила и понесете наказа…       Он вдруг осекся и странно посмотрел на Фэнмяня. Точнее, на его ношу. — Это… что? — Что? — Вэнь Жохань фыркнул и рванул Цижэня за воротник. — Как ты можешь говорить «что» про наследника ордена Ланьлин Цзинь?!       Фэнмянь вздохнул, понимая, что разговор затянется, и стряхнул тело с плечей. Оно покорно встало рядом. Глаза Лань Цижэня сделались абсолютно круглыми, а лицо вдруг приняло совершенно невозможное выражение ужаса. — …имей уважение, он старше тебя на два с половиной года!.. — едва не бил его по щекам разошедшийся Вэнь Жохань, а тот поднял дрожащую руку: — Вы… что… вы что… что это значит?.. — Ты вообще меня не слушаешь?! — Это Цзинь Гуаньшань, а и не похож? — кисло улыбнулся Фэнмянь и слегка встряхнул товарища за плечи. Странно узкие и оголенные к тому же. Юноша повернул голову. Хлопнул ресницами. Раз, другой… Наваждение не пропало. — Что это за девица?! — взвизгнул Лань Цижэнь наконец. — Жохань… — Вот нахал!.. А ещё лучший ученик ордена Лань! Образец всего вашего ланьского благообразия… — Жохань… — Да что тебе, Фэнмянь? — Это действительно барышня…       Вэнь Жохань обернулся через плечо, не отпуская совершенно белого Цижэня. Взгляд его, мутный с похмелья, тяжело окинул совершенно нагую куртизанку с кое-как прибранными на затылке волосами. Жёлтая тряпица, по всей видимости, газовая накидка, валялась у ее ног. — Так… — произнес он медленно. — Мы просто много выпили… — Жохань… — Слишком много… Сейчас мы протрезвеем, и всё пройдёт… — Да нет же, Жохань… Это настоящая девица… Даже Цижэнь ее видит, куда трезветь?       Отпихнув Цижэня, Вэнь Жохань бросился к девице и встряхнул ее за плечи. — Ты девица?! — прохрипел он, едва не соприкасаясь с ней лбами. — Гуаньшань, ты девица?! А я знал… не зря ты так нежно любишь тряпки… и веера…       Цижэнь взвыл, падая на колени: — Старейши!..       Белый цишаньвэньский сапог прилетел ему куда-то в лоб, и лучший ученик ордена Лань упал без чувств. — Жохань!.. — Гуаньшань, скотина… Фэнмянь! Мы ходили с ним купаться?! — Да уймись ты, черт возьми! — вскричал Фэнмянь, и товарищ смолк. — Это не Гуаньшань! Мы взяли не того. — А кто это тогда? — Вэнь Жохань обратился к девице: — Ты кто? — Моё имя «Маленькая Яблонька», — басом ответила девушка, повысив в воздухе градус алкоголя. — Предки всесильные… — И не говори… — Фэнмянь посмотрел на уже начавшее светлеть небо и заявил: — До подъёма у нас ещё есть время. Нужно немедленно вернуться за Гуаньшанем и вернуть… Маленькую Яблоньку в «Цветочную Лодку»…       Подняв накидку, Вэнь Жохань сунул ее девице. — Оденься… — буркнул он и посмотрел на валяющегося в траве Лань Цижэня. — А с ним что делать? Позовет же… придется взять с собой…       Девица закутала горло на манер шарфа, концом утерев чуть припухшее лицо с размазанным макияжем. — Что ты прикрыла, золотце? Самое нечистое или самое ценное? — Самое неожиданное, пожалуй… — пробормотал Фэнмянь и снова поднял ее на плечи. Вэнь Жохань перебросил на спину Цижэня, и юноши быстрым шагом направились обратно.       Лань Цижэнь очнулся от того, что мир слегка потрясывало, а его самого несло куда-то в пространстве. Раскрыв глаза, он обнаружил себя на чьей-то спине, перекинутым через плечо задом кверху. Немного позади шел меланхоличный Фэнмянь, скользя взглядом по подступам к городу Цайи. — Куда… — Цижэнь нервно дернулся, но придерживающая его рука лишь сильнее придавила к плечу. — Куда вы меня тащите?! — Продавать в публичный дом… — буркнул Вэнь Жохань. — Надоел…       Цижэня перекосило. — На помощь!.. Кто-нибудь!.. — Да замолчишь ты или мне снова тебя ударить?! — взвился Вэнь Жохань и стряхнул юношу с себя. — Фэнмянь! Меняемся! Однажды я его просто придушу!.. — Отпустите… отпустите меня… — почти плакал Цижэнь.       Фэнмянь сдал проститутку и просто повел юношу за руку. — Перестань, он пошутил, — мягко произнес Фэнмянь. — Мы всего лишь вернём девушку домой и заберём товарища… — Я вам зачем?! — У нас есть шанс вернуться в Облачные Глубины до утреннего колокола, и поэтому… — Но ты ведь его испоганишь, верно? — вставил Вэнь Жохань. — Верно, поднимешь тревогу… — Вы нарушили правила! Вы обязаны понести наказание! А не избегать его! — Но мы ведь нарушаем правила не для того, чтобы получать наказание, — с улыбкой произнес Цзян Фэнмянь. Цижэнь озадачился. — А… Я не понимаю… — Что ты сам делал до утреннего колокола на территории, Лань? — Вэнь-гунцзы! — оскорбился Цижэнь. — Я дежурный! Я ответственный за охрану и наказа… — Дежурный? — Фэнмянь склонил голову набок. — А где же шнурок? На твоем поясе нет изумрудного шнурка дежурного, как же ты можешь доказать свою должность?       Вэнь Жохань слегка повернулся через плечо. — Фэнмянь, а ты опасный спорщик…       Шнурка на Лань Цижэне не было и быть не могло. — Все знают, кто исполняет эту обязанность, Цзян-гунцзы! Доказывать очевидное… — Как знают? И кто «все»? А вдруг тебя сменят или ты приболеешь? Нет, всё должно быть по правилам. Нет шнурка — не дежурный… — Но ведь я… — растерялся Цижэнь. — Слишком полагаешься на свою репутацию! — ввернул Вэнь Жохань. — А великий Вэнь Мао ещё пятьсот лет назад говорил, что это недопустимо… — Цижэнь, прекрати вырываться. Ты всё равно за пределами Облачных Глубин и… А вот и она, «Лодка», Жохань! Мы пришли.       Заходить внутрь здания Цижэнь отказался наотрез, своими воплями начиная привлекать внимание просыпающихся лавочников, Жохань плюнул и велел Фэнмяню ждать его снаружи. — Я сам поговорю с хозяйкой и выведу эту жёлтую скотину… — Поторопись, у нас полчаса. — Сам знаю…       Туман в голове рассеивался, однако настроение совершенно не портилось. Даже от нравоучений пришедшего в себя Лань Цижэня. — Ладно они, — говорил он, так и не сумев освободить запястье из чужой ненавязчиво крепкой хватки, — ладно они ведут себя… недостойно, но вы-то, Цзян-гунцзы! Как вы можете с ними… такое!.. — Цижэнь, что случилось? Мы нарушили только комендантский час, в чем же ещё ты можешь нас обвинить? — Как же?! Употребление алкоголя… — Мы употребили его в Цайи и не являемся адептами ордена Гусу Лань, правила на Стене Послушания мне известны. — Одно из основополагающих в обучении — воздержание! А вы… — Опять же: мы в Цайи, правила не запрещают нам этого… — Но вы принесли… девицу?! В Облачные Глубины!       Фэнмянь беззаботно пожал плечами. — Ошибочка вышла. — Ладно! — не сдавался Лань Цижэнь, нервно искусывая нижнюю губу. — Ладно это, но посещение… такого рода заведений — поощрение порока! Вы вредите обществу! — Само общество предоставило эти дома, кому же мы вредим? Девушки честно выполняют свою работу, а мы честно платим им… — Но ведь… — Любой труд следует уважать, Цижэнь. А если тебе действительно жаль этих девушек, то зачем ты столь открыто презираешь их? Это недостойно поведения благородного мужа… Конфуций велел лишь не пренебрегать семьёй в угоду утехам плоти, а в остальном… — Утехам!..       Из дверей вылетел разъяренный Вэнь Жохань. — Сволочь! Убью! — Кого? — удивился Фэнмянь, слегка прикрывая сунувшегося ему за спину Цижэня. — Кого? — Вэнь Жохань рванул фиолетовые воротники. — Цзинь Гуаньшаня, вот кого! Он ушел! — Когда? — Ещё около двух часов ночи! Вот же ж… — И не говори… — Фэнмянь озадаченно коснулся переносья. — Что же он нас-то не разбудил? — Да потому что сволочь! Увижу — убью!..       Голова снова разболелась, и Вэнь Жохань почти со стоном схватился за виски. Фэнмянь вздохнул. — Только время потеряли… — Не успеем?.. — Даже если бегом, Жохань. — Нет уж, надо идти! — слишком громко возмутился Цижэнь, и Вэнь Жохань выгнулся ошпаренной кошкой: — Что ты мне тут ещё вякаешь, Лань?! Да ты на «вы» к нам обращаться должен, а не лаять, как собачонка… — Я соблюдаю свой долг! А вы позволяете себе вести себя, как… — Да что ты говоришь?! А не ты ли сейчас, до утреннего колокола, находишься за пределами Облачных Глубин в публичном доме?! — У публичного дома! — Нет! В!..       С этими словами Вэнь Жохань почти зашвырнул юношу в настежь распахнутую дверь «Цветочной Лодки». Через мгновение оттуда раздался громкий смех и совершенно детский визг Цижэня. — Жохань… не стоило… — Не стоило?! Он меня достал!..       Выйдя на улицу красным, как южные ворота, Цижэнь молча встал рядом. — Что? Вякнешь ещё хоть что-то? Вот и прекрасно… — Создаёт ли соучастие в преступлении круговую поруку? — задумчиво произнес Фэнмянь. — Конечно. Выходит, Лань, ты будешь молчать о том, что… — Не буду!.. — разрыдался Цижэнь и осел на колени прямо в пыль. — Я приду и немедленно повинюсь!.. Признание вины и принятие наказания… суть очищение… и… прощение…       Вэнь Жохань тихо взвыл, снова хватаясь за голову. — Всесилие предков, идиот!.. — Ребята, а пойдёмте завтракать.       Все озадаченно посмотрели на Фэнмяня. — Нет, ну, а что? — спокойно продолжил тот. — Согласно правилам, мы можем вернуться в Облачные Глубины лишь после семи часов утра, а сейчас только пять. Покушать там мы уже не сможем, так зачем упускать возможность? Жохань, мы же не все деньги ночью спустили? — Нет. — Ну вот. А я знаю одно тихое место… — Фэнмянь ненавязчиво взял Вэнь Жоханя под локоть и потянул Цижэня за воротник. — Там можно неплохо перекусить… — Я никуда не… — Нет, ты пойдешь с нами, Цижэнь… Мы не можем отпустить тебя одного бродить по городу, это безответственно… вдруг ты потеряешься?       Вэнь Жохань громко фыркнул, Цижэнь надулся. — Я не ребенок! — Целых четырнадцать лет, великий возраст… — Что ж, взрослый Лань, расскажи, что ты видел в публичном доме? — Прекратите!.. — Жохань, что ты скажешь о местном вине? Говорят, чем сильнее похмелье, тем лучше вино. — Фэнмянь, это бред… потому что если вино настолько дрянь, что нет похмелья, то это значит, что оно из тебя вышло одним из двух быстрых способов… — Прекратите!!!       Сосны за белой стеной подпирали голубое небо. Цзинь Гуаньшань изящно улыбался, помахивая веером. — Ребята! — радостно воскликнул он. — А почему вас не было на утренних занятиях? И… Лань Цижэнь, тебя обыскались.       Улыбался ему в ответ только Фэнмянь. — Просто мы забыли одну вещь, Гуаньшань… — Какую же? — Что ты подлец, Цзинь! — рявкнул Вэнь Жохань и одним ударом сбил юношу с ног. — Лань! — Что, Вэнь-гунцзы? — Сколько палок нам дадут вдобавок за избиение?! — Двадцать каждому, Вэнь-гунцзы. — Тогда сядь здесь на травке и жди. Я дам знать, когда надо начинать звать на помощь. — Ребята?! — пришел в ужас Гуаньшань. — Вы чего?! — Фэнмянь! Держи его! Потом поменяемся… — Начинай, Жохань. — Ребята!!! Пощадите!..       Лань Цижэнь только вздрагивал, крепко зажмурившись, от каждого сдавленного вскрика Цзинь Гуаньшаня. Где-то за стеной шумел водопад, позвякивали птицы. Сложенных на коленях рук ласково касалась высока трава. Весна… конец весны, самая свежая и цветущая пора, молодость, беззаботная и чувственная, как детство. И есть время до зрелого лета.       До сезона дождей.