My Sugar Daddy

Ты принадлежишь только мне (аната ха ватаси (дакэ) но моно) ©Такао

***

— У вас достаточно опыта как для вакай* дзёнина.       — Возможно, однако, я гораздо старше, нежели ты можешь себе представить, минарай*, — хищный прищур и усмешка во взгляде, показывали иную сторону извечно ледяного, сдержанного и великого мага Такао из деревни синоби.       — Разве? — прикрыв рот ладонью, майко придерживала другой рукой низ кимоно, которое развевалось умеренным ветром.       — А теперь продолжим развивать твой атэми вадза*, — как ни в чём ни бывало, статный, пепельноволосый учитель изменился в лице, став более серьёзным.       — Техника нанесения телесных ударов. А разве не Кадзу должен мне это показывать?       — После магии, чтобы привести душу в равновесие дзен, необходимо расправить плечи, поддавшись влиянию внутренней рыси.       — Вы не боитесь, что я ещё слишком слаба? — Мэй сдвинула бровь, не сводя глаз с Такао, который был сосредоточен, поглядывая в глубокую даль.       — Ты ёвай*? — короткий кивок от майко заставил учителя переменить ход обучения в голове. — Тогда нам лучше вернуться в деревню, — когда мужчина повернулся к девушке, карие глаза посмотрели с мягкостью, тот одобрительно кивнул.       Мэй отогнала от себя наваждение из непрошеных мыслей и, смахнув рукой выбившуюся из причёски прядку, вышла из домика, гостеприимно предоставленного дедушкой Чонганом.       По пути, она стукнулась в кого-то идущего в её сторону. Брюнетка подняла взгляд, а когда в полутьме ночной разглядела путника, её глаза округлились от неожиданности.       — Кадзу?       На брюнетке было кимоно, на котором был изображён рисунок птиц, плавно переходящий в многообразие ирисов. Сминая рукава с тем же рисунком, девушка сжалась от требовательного взгляда ниндзя.       — Что ты делаешь в такой поздний час?       Собрав все силы и уверенность, майко коротко ответила:       — Хочу прогуляться.       — Тогда я буду твоим бодигадо* — парень с недоверием вперил взгляд, в котором плескались волны подозрения.       — Не стоит. Я буду здесь недалеко, в паре кэн* от деревни синоби.       — Хорошо, только будь осторожна, — Кадзу тихонько вдохнул, стараясь не выдать своего разочарования, что она не пригласила его с собой на прогулку.       Попрощавшись, каждый отправился в свою сторону. Завернув за угол, где кончался забор деревни, девушка стала прислушиваться. Стараясь не шуметь, она сделала несколько шагов назад и, заприметив в дали уходящего ниндзя, засеменила вперёд короткими шажками, насколько позволяла одежда и удобство гэта*.       Поправив цветы в волосах, смахнула капельку пота с белоснежного лица. Майко быстро направилась к домику дзёнина. Облокотившись об угол дома, девушка мечтательно прикрыла глаза, её длинные, смоляные ресницы резко вздрогнули от томительного прилива ослепляющих воспоминаний.       — Мэй, ты ещё не знаешь, чем заканчиваются провокации дзёнина. Ты слишком рискуешь, пытаясь меня соблазнить, — внимательный взгляд, словно будоражил сознание, приковывая майко к себе.       — Я пошутила, — сейчас, находясь в теле лисички, она мокрой мордочкой утыкалась в живот, лежащего на спине колдуна. Её передние лапки упиралась во вздымающуюся грудь мужчины, а задние, то и дело сползали в запретную зону, которая могла послужить толчком для предстоящей эрекции Такао.       Он был спокоен, но в то же время, хищный прищур тёмных глаз выдавал в нём нечто более нескромное, чем дружеские игры.       — Прекрати, — улыбнувшись, пепельноволосый дзёнин, обхватил лисичку за живот, усадив на траву.       Не сговариваясь, оба обменялись улыбчивыми взглядами, Мэй напрягла все свои силы, чтобы вернуться в тело девушки, только что-то пошло не так. Этим поздним вечером она ослабла телом, применив большое количество своих сил. Обернувшись человеком, она едва стояла на ногах, на краю пропасти.       — С тобой что-то не так, — Такао резко поднялся и, заприметив состояние ученицы, быстро оказался возле неё.       Чуть пошатывалась, она схватилась за голову, практически теряя сознание, девушка была готова отдаться глубокой бездне, пропасти. Но, тёплые объятия колдуна вовремя удержали её на месте.       — Бедняжка, всё твоё волшебство иссякло на моих занятиях. Я должен был это учесть.       — М? — в полусознательном бреду, рассматривая аккуратные черты колдуна, она попыталась прикоснуться к волосам мужчины, тот отпрянул.       Придерживая ученицу за плечи, мужчина повёл её в направлении деревни. Когда Такао стало неудобно тащить девушку, пришедшая на ум идея, оказалась как нельзя кстати, он ею воспользовался, а именно — взял Мэй на руки.       Тёмная ночь очаровывала своим таинством тишины, умиротворения. Лёгкий, ненавязчивый аромат можжевельника, бамбука, плотно смешавшихся с запахом лотоса, отдавали терпким, сладким послевкусием.       Мэй приоткрывает глаза, с любопытством наблюдая как свет луны идеально освещает утончённое лицо сосредоточенного мужчины, смотрящего то под ноги, то впереди себя.       Она всё-таки не смогла придушить внутреннюю жажду и, коснувшись кончиками пальцев длинных, светлых волос, ощутила их мягкость, а её обоняние уловило лёгкое благоухание трав.       Его горячие объятия успокаивали душу, наполняя сердце многообразием цветков хризантемы, сакуры. Ещё немного и она уснёт, поддавшись теплоте мягких объятий. Колдун нёс Мэй как пушинку, стараясь не сильно придерживать девушку, чтобы той было комфортно. Забота в каждом прикосновении, в бережном ношении, его тихом, благоговейном шёпоте...       Поправив причёску, брюнетка облизнула пересохшие губы, сделала пару вдохов и выдохов, а после, постучала в сёдзи*, украшенное рисунком высоких, раскидистых деревьев.

***

      Они присели напротив друг друга в позе сэйдза*, а пепельноволосый мужчина со всей сосредоточенностью принялся разливать маття* по чашкам из тэцубин*. Поправив рукав широкого кимоно, мужчина первым заговорил с майко:       — Не боишься ревности Кадзу? — всматриваясь в черты Мэй, колдун не сводил глаз с неё. Он догадывался, что своим вопросом поставил майко в неловкое положение.       — Ниндзя хороший человек, к тому ж, я не обременяла его надеждой, — взяв раку* в ладони, едва прикоснулась к ней губами, пригубила обжигающий, целебный напиток.       — Минарай, а поведай-ка мне, как ты попала в нашу деревню?       — Не уверена, что хочу об этом говорить,— опустив взгляд, девушка поёрзала на полу, едва удерживая чашку с горячим чаем.       Наступила мучительная тишина. Такао безудержно рассматривал Мэй с головы до ног, признавая невероятную привлекательность девушки, а его внутренний голод начинал нарастать, пробуждая в нём дикого хоккайдо волка*. Несколько раз кашлянув, чем заставил девушку забеспокоиться, дзёнин постарался отогнать ненужные мысли, тянущие на дно разрушения. В нём медленно нарастал вулкан, жаждущий вспыхнуть лавой.       «Давно мою постель не согревала привлекательная гейша, имеющая много талантов. Она само совершенство, словно распустившийся бутон сакуры, манит своим ароматом, пленяя меня...»       — Такао, что с вами? Может вам принести воды? — Мэй спохватилась, а её застывшее волнение на лице помогло мужчине прийти в норму.       — Успокойся! — мужчина приостановил брюнетку рукой, слегка повысив голос на девушку, которая старалась не подавать виду, резко принялась за чай. — Прости, — колдун размяк, вглядываясь в майко, с опаской покосившуюся на него. — эти бинты... — колдун прикоснулся к лоскутам, обвязанные поверх его ладоней. — Нужно их сменить. Тебе пора возвращаться в минка*.       — Давайте я вам помогу, учитель.       Не обращая внимания на возмущения дзёнина, майко быстро усадила пепельноволосого мужчину на футон*, она решила помочь тому с перевязкой.       — Такое бывает, когда во мне прилив магии, — Мэй едва разобрала неразборчивые слова Такао, сидевшего со стиснутыми зубами, ведь раны открылись, начав кровоточить.       При всей своей непоколебимости, колдун не мог признаться девушке в истинной причине произошедшего, иначе, она бы сочла его за сукебе ояджи*, а слава следует за дзёнином опережая его поэтому, такого исхода нельзя было допустить.       Прикусив губу, девушка аккуратно снимала бинты, её же учитель едва терпел, сдерживаясь, чтобы ненароком не утолить вероломную жажду, готовую сжечь между ними тёплые , дружеские отношения.       — Такао, у вас там сильное кровотечение, — едва сняв последний бинт, Мэй схватилась за рот, часто задышав. — Я... я...       Она обеспокоенно металась, пытаясь вспомнить чему учили гейш в доме окия, но сейчас, словно все знания покинули голову некогда смышлёной гейши.       Захватив пузырёк с перекисью, Мэй схватила мужчину за руку, намереваясь промыть порезы, но нет тут - то было. Свободной рукой, дзёнин резко перехватил запястье девушки, произнеся:       — Не нужно, само заживёт, — прикрыв глаза, мужчина почувствовал её энергию, бушующую диким бездонным океаном. — Станцуй мне, гейша, прошу тебя.       Просьба, вырвавшаяся из его уст, была подобна мольбе, которой гейша не смогла противоречить.       — Если мой нихон-буё* вас утешит, я с радостью исполню ритмичные движения.       — Надеюсь тебя не затруднит облегчить мои страдания, — теперь он похож не на холодного колдуна, дурманящего своей красотой, а на обычного мужчину, который, вопреки немалым годам и опыту может показать свою слабость.       Охватив взглядом помещение, девушка взяла в руки май оги* и принялась исполнять размеренные, танцевальные движения, иногда поглядывая на реакцию Такао. Она боялась, чтобы ему не стало значительно хуже.       Одежда талантливой гейши развевалась от резких, страстных движений и ещё больше доводила Такао до предела. Мужчина крепко сжимал ладонь в надежде успокоить ноющие раны. Он знал лишь один способ излечения, а вот готов ли он нарушить между ними не зримые границы запретов?       Привстав, Такао уверенным шагом направился в сторону танцовщицы. Когда девушка заметила приближающегося мужчину, от неожиданности выпустила из рук веер.       — Вы в порядке? — её глаза округлились, а сердце бешено застучало, когда не последовало ответа от учителя.       Теперь он не колдун, а обычный мужчина, испытывающий тягу к молодой, распрекрасной особе. Разница в возрасте была для него лишь ничего не стоящей бессмыслицей.       Такао прикоснулся к её лицу, девушка настороженно замерла, ощутив невидимые когти липкого страха, пробирающегося под кожу. Что же будет дальше? Насколько далеко зайдёт дзёнин, чтобы испытать судьбу на прочность? Или может, проверит отношения с ученицей на лимит допустимого?       Светлые волосы растрепались, ласково касаясь кожи брюнетки, стоящей на довольно близком расстоянии. Колдун аккуратно приблизился к лицу майко, боясь напугать гостью неким присущим лишь ему напором проворства.       Пальцы плавно коснулись белоснежной кожи гейши, аккуратно спустились по лицу, остановившись на плечах девушки. Мужчина всматривался, выжидая как тигр, ведь ему было интересно, как противостоит растерянная жертва.       — Боишься? — её кожу на лице обдало, она была готова поддаться искушению, поскольку давно восхищалась учителем. Он многое ей поведал, вбивая знания по крупицам, начиная от магии и заканчивая искусством татакай*.       Мэй повернула голову в знак отрицания, а у него на душе отлегло. Мужчина нежно провёл по плечам, бережно пройдясь по изгибам талии, двумя пальцами скинул с неё широкий пояс оби, приспустил кимоно гейши.       «Нагая... она осталась абсолютно нагая. Ни капли стыда в ней не распознать. А её молочная кожа притягивает к себе как набухший цветок пчелу».       Дзёнин кладёт девушку на футон, ложась подле неё. Проводит пальцами по телу, трепетно играя с женскими прелестями. Майко лежит не шевелясь, с неким блаженством всматривается в черты искусителя.       Он с интересом изучает молодую кожу, прикасаясь к ней волосами. Девушка проводит рукой по длинным волосам мужчины, вновь наслаждаясь их нежностью, блеском. Свет погас, а вместо него зажглись маленькие фонарики, наколдованные Такао. Мэй рассматривает их словно впервые, любуясь роскошью неземного цвета.       Чтобы не быть слишком резким, мужчина прикасается к губам Мэй и замирает, словно спрашивая разрешения. Порезы кровоточат, а тот не обращает на них внимания, ведь лаве, накопившееся внутри, не терпится освободиться наружу. В подтверждение согласия, гейша проводит указательным пальцем по губам мужчины, поглаживая их, её лицо озаряет улыбка.       Неторопливыми движениями мужчина изучает уста девушки, сминая руками тело, оставляет на коже красные следы от своих ладоней. Это скоро пройдёт, он это знает, нужно лишь немного потерпеть. Язык входит ей в рот, обдавая жаром. Прикрыв глаза, майко начинает отвечать на поцелуй, обхватив лицо колдуна...       Когда они сливаются в диком танце тел, его порезы начинают светиться и, с каждым приливом удовольствия, на ладони всё тайным образом начинает заживать, оставляя лишь небольшие рубцы, которые он потом излечит травами.       Вкус её губ, жаркие ответные прикосновения, безудержные стоны рот в рот, желание изучить друг друга — всё это возгоралось в нём едким, необузданным пламенем. Ещё немного, ещё чуть-чуть и он потушит огонь в себе, когда дойдёт с ней до точки блаженства.