Поцелуй русалки (русала)

-Вэй. У. Сянь! — раздельно прорычал Цзян Чэн брату, который связав его по рукам и ногам, перед этим выманив на берег, скрылся за ширмой. — Какого хрена ты творишь?! Ответом Цзян Ваньиня не удостоили, зато через пару минут вышел сам виновник его плачевного положения. Цзян Чэн потерял дар речи, смотря на смущённого, но счастливо улыбающегося брата. -А-Чэн, я выхожу замуж, — выдохнул Усянь и так очевидную вещь. Как бы редко Цзян Ваньин не выходил на сушу, но он точно знал, что свадебный наряд по традиции должен быть из красного шёлка, расшитого золотыми нитями. На Вэй Ине же красовалось явно дорогое алое ханьфу, а сам он будто светился изнутри. Хотя светил он последний год, раздражая своим отвратительно хорошим настроением всех. А Цзян Чэн ещё и поражался титаническому терпению Лань Ванцзи — за год они даже ни разу не поругались. -Ну и причём тут я? — уже не так раздражённо спросил Ваньин. -Я хочу, чтобы ты присутствовал, — бескомпромиссно заявил Вэй Ин и его совсем не интересовало, что сам его шиди не хочет. Только Цзян Чэн не то, чтобы не хотел, он был рад за брата, но вот находиться рядом с этими двумя почти физически не мог. Стоит им оказаться вместе, как вокруг них всё преображается в розовый цвет, распускаются цветочки и порхают бабочки. Цзян Ваньин думал, что начал сходить с ума, когда видел эту галлюцинацию, каждый раз как оказывался с этими двумя. А ещё они очень много миловались, и их совсем не смущало присутствие постороннего. Но Цзян Чэн промолчал, всё-таки он не думал, что у него есть какой-то выбор. И он как всегда оказался прав — в храм предков Лань его тащил на своём плече Вэнь Нин. На его возмущение бросили огромный камень, Усянь, кажется, вообще его не слышал, пребывая в своём мысленном рае. И всё же Цзян Ваньину пришлось стать невольным свидетелем трёх поклонов. Рядом с ним, довольно улыбаясь, сидел старший из братьев, а вот третий свидетель по раздражению ситуацией мог соперничать с самим Цзян Чэном. Старик на каждом синхронном идеальном поклоне кривился так, будто ему вонзили нож в спину. Теперь Ваньин понимал, какое удовольствие испытывал Вэй Усянь, смотря на его раздражённое лицо. Сейчас он тоже чуть ли не хихикал над стариком, благо что неудовольствие всё же удалось сохранить, иначе бы его дорогой шисюн ещё пару лет припоминал бы это. -Ну теперь-то я могу уйти? — проворчал Цзян Чэн, стоило Вэй Ину уже со своим мужем подойти к свидетелям. -Точно! — Цзянь Ваньин невольно дрогнул от этого воодушевлённого возгласа. — Лань Чжань, ты просто обязан познакомиться с дядей Цзяном и моей самой замечательной шидзе! -Мгм. И естественно Цзян Чэн знал, что никакие крики, уговоры и угрозы не подействуют на его шисюна, когда он так до неприличия счастлив. В том, что у него есть здравый смысл, Ваньин давно сомневался, но в этот день убедился со стопроцентной вероятностью. Конечно, Усянь потащил своего мужа знакомиться. Ванцзи от половины духовных сил русалкой отнюдь не стал, зато мог дышать под водой и разговаривать. Цзян Чэну было его даже искренне жаль, когда Вэй Ин резкими движениями срывал с мужа все одежды, оставляя одни штаны, чтобы потом ревностно следить, чтобы на его любимого супруга никто не смотрел. Впрочем, Лань Ванцзи занимался тем же, Ваньин решил просто махнуть на них хвостом. Причём в прямом смысле. Он не мог смотреть на то, как его брат лезет целоваться к мужику, вот и пришлось подтолкнуть. Уже в Юньмэне Вэй Усянь, как всегда устроил хаос вокруг своей персоны. Стоило им проплыть через главные ворота, как он во всю мощь своих лёгких крикнул: «Я вышел замуж!». То, что было потом Цзян Чэн будет припоминать до конца жизни. На крик сбежались все члены семьи. Увидев человека, они насторожились, ведь Вэй Ин не рассказывал о своей великой любви, а Ваньин покорно держал эту тайну. Вот и вышло, что подзатыльник, пусть и лёгкий, Усяню отвесила даже Цзян Янли, сказав, что мог бы познакомить и раньше. Рассказывая семье о своём возлюбленном муже, он выглядел поистине счастливым, он буквально сиял, ослепляя всех своей улыбкой и почти не отрывая глаз от своего мужа. А рядом с ним, мягко улыбаясь, сидел Лань Чжань, смотря на своего супруга совершенно пьяным от любви взглядом. Цзян Чэну сделалось дурно.