Твой личный конец...

Когда-то тебя посетит тревожность, после ощущение чьего-то присутствия, паранойя. Большинство людей пытаются от этого избавиться, скинуть с себя этот несуществующий груз, пытаются забыться. Но, а если ты это делаешь специально? Специально вызываешь все эти чувства; специально ищешь встречи с ним. Предвестником твоего личного ада, предвестником твоего личного конца… Глубокая ночь. В маленькой деревушке на окраине округа слышны душераздирающие крики о помощи. Помощь просят все кто находиться на этой кроваво-красной земле, для всех она сейчас кстати. Перед глазами проноситься, сверкающее в свете луны, лезвие, отрубая все попытки на выживание. Резко вытащив его, оставляя истекать кровью, палач направляется на поиски спрятавшихся, думающих таких образом спастись от него. Но от него не спрятаться. Он найдет тебя всегда и везде, заставит тебя захлебнуться в своей же крови, взмахнет своей блестящей побрякушкой даже не моргнув глазом. На его спокойном лице не дернется ни один мускул, когда на него плеснет, потоком кровь ушедшей души. Он размеренными шагами меряет комнату, в которой чувствует учащенное дыхание, быстро втягивающийся воздух, слышит биты сердца, которое скоро окажется у него в руках. За шкафом сидит сильно напуганная девочка, лет 8,одетая в обычное нежно розовое платье, розовые бантики, а в руках белый плюшевый мишка с большими черными глазами. Рядом с ней, совершенно спокойный мальчик-подросток. Брат прижимает к себе сестренку и шепчет ей успокаивающие слова о скором освобождении и беззаботной жизни. Аккуратно вытаскивает с кармана раскладной ножик и с особой нежностью вставляет по рукоять, прям в маленькое сердечко, которое с каждой секундой замедляет свой бешеный ритм, биение с каждым разом становиться все меньше, а вскоре и вовсе пропадает. Вот и настало время освобождения и беззаботной жизни… Он подходит и отодвигает шкаф, желая посмотреть на эту замечательную картину. Руки как будто сами тянутся к этому милому экземпляру ценной жизни. Он видит все также обнимающего, сестру, мальчугана. С любовью и крайней осторожностью укладывающего маленькое тельце на пол, и со словами: «прости, так было нужно», закрывает стеклянные, когда-то полные жизни, карие глазки. Мальчик поднимает глаза на незнакомого «человека» и просто смотрит. В упор. Не крича, не зовя на помощь. Просто смотрит и не может оторвать глаз. Перед ним стоит сама смерть. Когда мама рассказывала им с сестрой сказки на ночь, он представлял ее, куда намного страшнее, куда более устрашающей и «не красивой». Но он видит красивого парня, с красными, как алая кровь волосами, с черными, как самый глубокий обрыв, глазами, он смотрел на него с особым интересом, рассматривая его серебряное лезвие, которое тот держал наготове, с него красными каплями стекала тягучая жидкость. Мальчик протянул руку самой смерти, а та с удовольствием приняла. — А Бога не боишься?- он так и продолжал смотреть в два маленьких черных океана. Протягивая ему руку в ответ и поднимая с пола на ноги. — А он есть?- отряхивая себе штаны, и в последний раз посмотрел на маленькое тело в углу комнаты. — А как же!- чистейший сарказм. Он сам в него не верит. — Это на иконах, что ли?- вмиг глазенки опять посмотрели в глаза,его же смерти.- Так это люди нарисовали. Боль есть, смерть есть, а Бога я не видел,- протягивал руку опять, но уже правую, неужели…- Меня зовут Чонгук. Чон Чонгук.