Тернистый путь.

***

Откидываюсь на удобное заднее сидения в такси, которое приехало довольно быстро. Водитель не тревожит глупыми рассказами или же вопросами, что очень радует. Ведь просто хочется переварить всю информацию. Сегодня был немного странный день, после «подслушанного» разговора между Голубиными, было неприятное послевкусие. Неприязнь к самой себе, будто я влезла во что-то личное. Или может быть осознания того, что это всё мне знакомо. Даже очень хорошо. На мобильный приходит сообщения от мамы, что неудивительно. Она терпеть не может подобных выходок. Именно поэтому я и поступила так. — Ты адекватная? То есть ты будто-бы послала нас и оставила меня краснеть за твоё дурацкое поведение?! — «Дурацкое поведение» воспитала во мне ты. И я на этом я заблокировала телефон. Просто-напросто нет желания читать её бессмысленные сообщения, которые никакой информации до меня не донесут. Машина подъезжает к знакомому подъезду, в котором произошло немало важного в наших с Русаковой жизнях. Она жила здесь до 17 лет, потом переехала в съёмную квартиру, аргументируя это тем, что в несовершеннолетнем возрасте иметь свою собственную квартиру глупо и неразумно. А что делать с остальными квартирами своего будущего богатого мужчины? С этой фразы я всегда хихикала, но в глубине души понимала, что она говорит на полном серьезе. — Держите, без сдачи, — отдаю нужную купюру водителю и буквально выбегаю из чёрной тонированной легковой машины. На протяжении минуты стараюсь не спотыкнутся об свои же ноги. Облегчение настигло только после того, как знакомый и милый голос женщины на том конце провода разрешил мне войти в подъезд, с помощью домофона. Чувствую себя как дома. И наконец я поняла это чувство, Ксения, мама Вики всегда старалась привить во мне это великолепное чувство, когда я приходила в гости к лучшей подруге. И сейчас я смогла. — Привет, Алиночка, — светлая женщина средних лет встречает меня в лёгком сером пеньюаре. Я всегда восхищалась ее изящностью и женственностью. Она выглядит довольно хрупкой, что добавляет ей особой красоты. Жаль, что её бывший мужчина не смог оценить этого. — Вика уже отрубилась? — разуваюсь и тихо смеюсь. — Почти, овец считает. Уснуть не может, говорит, что тебя не хватает, — Оксана смеётся, тонкий голос будто добавляет больше радости. Я искренне улыбаюсь и прохожу в комнату освещенную светодиодной лентой. Будто бы попала в «Эйфорию», и оказываюсь в совершенно другом мире. Моя любимая брюнетка лежит на боку, не спит она потому, что вместо овец — считает сколько у неё новых подписчиков. Ее лицо освещает немного тускловатый свет исходящий от мобильного телефона. Закрываю дверь и падаю на место рядом с ней. — Лин, рада тебя видеть, — блокирует смартфон и теперь комната полностью погрузилась в неон. На стенах висят фотографии с различных моментов в ее жизни. В самом центре находится полароид, в котором мы с Ви сидим на крыше многоэтажного жилого дома, встречая рассвет цвета персика. Это было 6 лет назад, мы учились в средней школе, вечно материли всех учителей и даже наших глупых одноклассников. Я была пофигистом. Без Вики мое лицо выражало ноль эмоций, холодная и скрытная от окружающего мира. Общество не воспринимало меня, то есть я была практически пустым местом. Меня звали на разные вписки, только потому что Вика не могла пойти без меня. Но со временем я стала на «ранг выше». В 11 классе, многие гонялись за мной, как за целью познакомится, обрести подругу. С чем это связано? Остаётся загадкой. Но это никак не повлияло на меня. Какой была — такой и осталась. Даже рассудительней стала, поэтому грамотно посылать всех к черту, я научилась за несколько лет старшей школы. — Как отреагировала Мама? — На поступок этого придурка? Никак, по ее лицу было видно, что она другого и не ожидала. Поэтому молча налила мне виски, — улыбаюсь и зарываюсь в ее объятия, — Если я скажу, что до сих пор ожидаю от него банальных извинений, ты меня бошкой об стенку ударишь? — Именно, — смеёмся и продолжаем осматривать всю комнату. Эта часть квартиры особенная. Будто бы здесь начинается жизнь, красивая большая Монстера, из-за фиолетового светодиода кажется розоватой. Зеркало в полный рост, на котором висят маленькие карточки с красивыми изображениями различных образов. Я ощущаю здесь себя живой. Время замедляется по всему миру, только не здесь. С Русаковой можно провести неизвестное количество времени, так и не насладится ее присутствием. — Прости, что я тебе не верила, — подымаю голову и смотрю на ее мокрые глаза. Она даёт слабину. — Забей. Я и не надеялась на понимание, это нормально. Ты была влюблена в него, и видела в нем всё своё будущее. — А что по-поводу твоей так называемой вечеринки пенсионеров, — не сдерживается от смеха и закрывает ладонями лицо. — Дешевая показуха от моей мамы и Глеб. Парень, который пишет музыку, ну как, херню в общем-то. — Стоп, у него фамилия случайно не Голубин? — Да, ты знаешь его? — Конечно. Сейчас это один из самых популярных реперов страны. Фараон, к тому же, я знакома с ним, частично, — я внимательно киваю, слушая всё, что говорит тёмноволосая. — Да в общем похуй. Пришёл, показался, поссорился с отцом и ушёл. — Да, говорят, что у них не очень дружелюбные отношения. Давай зайдём на его инст? — Боже, Ви, зачем? Мне неинтересно. Обманываю сама себя. Мне чертовски интересно. — Не ври, — усмехается и набирает в поисковике нужный никнейм, — Вот, — показывает его профиль. Сидит на кресле, держит в руке стакан, видимо с виски. Одет вполне стильно, чёрная футболка, чёрная джинсовая куртка и такого же цвета спортивные штаны. Из-за падающего света, у него получились очень острые скулы, что выглядит довольно красиво. — Симпатичный, скажи? — Скажу, — закатываю глаза от ее нелепого вопроса, — Я скоро еду на какую-то вылазку, видимо с ним. — Удачи что-ли, — смеётся, а потом уворачивается от прилетевшей к ней подушки. Но я счастлива.