Опалённая обещанием кожа

Гудит опалённая обещанием кожа.

Не оставляй. Стив, без тебя не смогу.

Вслух не скажу, только вот эти строчки бегут на экране мыслей яркими, четкими буквами.

Погоди. Не сейчас. Никогда. Ну же, Стив. Война же закончена. Слышишь? Сейчас ты мне нужен больше всего.

Прожив семьдесят лет войной, не знаю, что делать дальше. Прожив век тобой, не знаю, к чему ещё возвращаться. До боли в костях вертится внутри неиспепелимое стремление быть близко, быть частью твоей жизни. Но где мне быть, если хочешь не меня рядом? Зачем ты так жадно сокрушался над пропастью, тогда, в сорок четвертом, если теперь толкаешь обратно? Зачем нёс грузным телом воспоминания обо мне сквозь столько лет, если теперь хочешь оставить их позади? Зачем вытащил холодной звездой из рук Гидры, если теперь держишь ненужной в своих? Я спрашивал — стою? Беззвучное да. Оказалось, что нет. Прости, последний раз прильну, коснувшись знакомого тела. Грудь уже начинает давиться чувством потери.

Понимаю, что это — последнее чувство.

Дальше всё тело останется равнодушным, бесстрастным, таким же, как собственная левая рука, покрытая немыми пластинами. Незачем ощущать, если меня не касаешься ты. Улыбка — она для тебя. Чтоб думал, что я отпускаю. Но это ведь ложь. Все, на что хватит остатка души — теплить в груди это откровенно усталое чувство. Прощаемся. Оба знаем. Несказанное с моей стороны. В глазах у меня — это голое слово — любовь. Ты не видишь. У тебя в глазах оно тоже. К другой. Всё, что вижу в твоих для меня — оставишь, уйдешь, сведя на нет наболевшее обещание: «я с тобой до последней черты». Только вот я до сих пор так считаю. А ты?