Losing game

— Анами-чан, можешь расставить стулья по периметру? Восемь штук. — обращаясь к шатенке, попросила Шимизу. — Ага, — бодро кивнула Анами и тут же направилась к месту, где лежал сложённый инвентарь.       Сегодня второй день её присутствия на тренировках и первый матч, который она увидит. Вчерашний вечер, проведённый в этом зале, оставил более, чем просто приятные впечатления. Мало того, что девушка не переставала удивляться невероятным навыкам парней, сила, скорость и реакция которых словно работали на пределе во время вчерашнего занятия, так ещё и смогла даже неплохо подружиться с некоторыми из них, как она их мысленно окрестила «самыми зажигательными» в лице Танаки-сана, Нишинои-сана ну и конечно, Хинаты. Всё потому, что наблюдая за их вчерашней игрой, что они устроили между собой, Анами в какой-то момент просто не смогла сдерживать свои эмоции, принявшись одаривать восхищенными возгласами и комплиментами тех, кого даже толком и не знала. Девушка и предположить не могла, что некогда обычное перекидывание мяча через сетку, вдруг окажется настолько захватывающим зрелищем, за которым хочется неустанно наблюдать, всякий раз узнавая все новые и новые грани и тонкости этого спорта.       Вернувшись домой уже под вечер, после тёплого разговора с Киёко, которая вызвалась проводить девушку, Анами заметила, что впервые за долгое время чувствовала настолько приятную усталость после длинного дня и даже трепетное предвкушение перед новым. А все потому, что знала, где проведёт время после школы.       Вот и сегодня, у ребят будет уже не просто обычное занятие, а тренировочный матч. Анами помогла раздать им постиранную Шимизу форму, а сейчас уже расставляла стулья, вежливо отказавшись от предложенной Хинатой помощи. То, что волейболисты сегодня были заведены, сразу же бросилось в глаза, даже несмотря на то, что Анами ещё не очень хорошо их знала. Атмосфера и настрой сегодня, сильно отличались от того, что было вчера. Невольно, Хотару и сама перенимала всю эту энергетику. Возможно, именно это и позволяло ей чувствовать себя по-другому. Словно, здесь она дышала полной грудью.       Ребята казались свободными, сильными и решительными, что никак не сходилось с привычным строем того мира, в котором жила до этого Анами. Но ей это, безусловно, нравилось, потому что Хотару сама хотела бы жить также. Но всякий раз, как она смотрит на заявление, которое предстоит подписать, чтобы попасть в клуб, то в голове сразу появляется строгий образ матери, которая своим грозным видом, стеной встаёт на её пути к менеджерству Карасуно. Анами не знала, что скажет ей и скажет ли вообще, когда та окажется дома. Думать об этом сейчас не хотелось, поэтому спешно готовясь к встрече с конкурентной командой, девушка как можно больше старалась отвлечься от мыслей о неизбежном и насладится возможностью быть в этом клубе, по крайне мере, сейчас. — Так, собрались! — скомандовал Дайчи, заметив в дверях прибывших соперников по матчу. Анами вместе с Киёко и остальными, стала в ряд напротив прибывших гостей и, по совместительству, конкурентной команды. Заметив и их внушительный рост и прям-таки исходящую от них силу, она вновь оглядела ребят Карасуно, отметив про себя, что те, не колеблясь, с вызовом смотрели на угрозу со стороны другой команды. Они не боялись, будучи полностью готовы не просто сыграть в волейбол, а победить. Это читалось в глазах каждого из парней, заставляя все внутри трепетать. Вот бы и ей ту стойкость и решительность, что была в них.       Сделав традиционный приветственный поклон друг другу, обе команды отправились на переодевания. Так как раздевалку выделили прибывшим гостям, ребята из Карасуно переодевались прямо в зале. Видимо, для этого Анами и расставляла стулья. Не успела она что-либо сообразить, как все начали стягивать с себя футболки. Это было несколько неожиданно, поэтому девушке понадобилось несколько секунд, чтобы преодолев ступор, наконец отвернуться. Не то, чтобы она не знала, как выглядит обнаженный торс у парней, но к такой неожиданности все равно пока не была готова. — Прости, ты привыкнешь, — заметив смятение на лице девушки, ласково улыбнулся Сугавара. Анами тихо усмехнулась, наблюдая за тем, как смешно спорит о чём-то Рюноске с остальными. Они вели себя как-то по-детски забавно, но при этом даже мило и слишком энергично. Каждый из команды не был похож на другого, но чувствовалась их незримая связь. — Прям как стая птиц, — прыснув в руку, проговорила Анами, не думая, что её кто-то услышит. — Стая? Да уж, — задумчиво улыбнулась Киёко, оказавшись рядом, — Они Вороны. С началом игры, они отлично ладят. — Собрались! — окликнул тренер Укай, привлекая внимание ребят. Все кругом собрались рядом с мужчиной, готовые получить наставления и заветные слова перед тренировочным, но от этого не менее значимым, матчем с другой школой. — Карасуно, в бой! — Да!       Хотару сидела за счётом вместе с Киёко, но едва ли успела сообразить, как первое очко тут же было забито Кагеямой сразу же после первого свистка, всего лишь с подачи. Если вчера она уже успела отметить силу ребят и их навыки в волейболе, то сейчас они предстали перед ней во всей красе. Казалось, им просто нет предела. Ребята играли настолько слаженно, спокойно, но в то же время настойчиво и инициативно, что это не могло не удивлять. Отрыв между ними и противниками все увеличивался, спешно доходя до первой границы двадцати в пользу Воронов. Как вдруг, между рядами Карасуно, словно тень, замелькала фигура необычайно быстрого Хинаты, который прыгнул так, словно силы притяжения и гравитации ничто для него.       «Я умею летать» слетело однажды с его губ, когда девушка спросила про его рост, что совсем не подходил для игры в волейбол. И сейчас, Анами окончательно поняла, что именно Сё имел ввиду. Как бы и ей хотелось летать. Но если они все здесь вольные вороны, то она лишь маленькая птичка в клетке, когда-то выстроенной собственной матерью. И как же ей противостоять этому и присоединиться к ним, если сама она едва ли умеет летать? — Это было так круто! — Хотару тут же подбежала к слегка уставшим, но довольным победой ребятам, чтобы выразить накопившиеся в ней эмоции, по поводу захватывающей игры. — Даааа! Давай пять! — пылко отозвался Танака, вытянув две руки вверх. Анами слегка подпрыгнула, чтобы достать до его ладоней своими, но получив небольшой встречный импульс со стороны юношы, тихо зашипела от того, каким сильным оказался хлопок. В такие моменты радости она забывала о том, что всего лишь хрупкая девушка среди сильных спортсменов. — Ой, — слегка зажмурившись от лёгких болевых ощущений в ладонях, вскрикнула Анами, тряся руками. — Прости, — виновато улыбнулся Танака-сан, неловко почесав затылок. — Танака, ты как всегда...— обреченно вздохнул Капитан, покачав головой и смерив его строгим взглядом. — Это ничего! — заверила девушка, тут же позабыв о мимолетной боли, — Вы так играли...прям...— Анами была настолько взбудоражена, что мысли в голове пробегали с молниеносной скоростью, а ухватиться за них было сложно. — Воодушевилась?! — неожиданно оказавшись рядом, поспешил спросить Хината. — Ага! — Тогда стань нашим менеджером!       Весь былой запал тут же бесследно пропал, а широкая улыбка стремительно сползла с лица шатенки. Сё говорил это так легко, от чего на сердце девушки вдруг стало неимоверно тяжко. Анами шла домой полностью погрузившись в мысли, находясь словно в какой-то прострации. Хината сумел своими словами про цели и выбор, затронуть те струны её души, о существовании которых она может и подозревала, но никогда не могла полностью им подчиниться, закапывая в себе любое стремление к выходу из клетки матери, позволяя той творить за девушку её же судьбу. Так было привычно, но вместе с тем и ненавистно, но противостоять этому казалось чем-то мало возможным и трудным, поэтому и пытаться сначала не хотелось. Соглашаясь на испытательный срок, Анами и не думала, что действительно захочет получить эту должность, поэтому и не знала, что столкнётся с подобной проблемой. Все должно было закончится не начавшись, однако что-то внутри девушки не могло позволить этому случится.       Мысленно продумывая в голове то, как следует преподнести эту новость маме, Анами совершенно не была готова к тому, как на самом деле сложатся обстоятельства. — М-мама? — не успела шатенка переступить порог своего дома, как в прихожей её тут же встретила Кацуми, испепеляя дочь красноречивым взглядом, который явно не выражал ничего хорошего. — Ты разве не должна была вернуться завтра утром? — Нет, — она покачала головой, — Это не важно, я уже здесь. Но ответь мне на вопрос, что это?       Женщина протянула вперёд руку, в которой меж тонких пальцев было сжато, пока пустое, заявление на заявку в клуб. Конечно, девушка хотела поговорить об этом, но сейчас её недавняя уверенность и решительность тут же растаяла под напором неожиданно рано явившейся матери, которая узнала обо всем совсем не так, как следовало бы. Заранее не самый желанный разговор, который не давал покоя в мыслях весь день и весь путь домой, уже пошёл под откос. — Я...— не успела Анами вставить своё слово или хоть как-то объяснится, как тут же оказалась перебита: — Чтобы это ни было - забудь. — Что? — ее слова ощутимо задели, и младшая Хотару не смогла подавить дрожь в голосе, от переполняющей обиды, — Ты даже не собираешься меня выслушать? — Ты знаешь как я отношусь к подобным вещам, — вздохнула Кацуми, не совсем понимая, возмущение дочери, — Волейбольный клуб? Ещё и мужской? Что ты вообще там забыла?! — Об этом я и собиралась сказать, если бы ты дала мне объяснить.       Анами чувствовала, как иглами под кожу проникает раздражение. Она была готова к многому - так девушка думала ровно до этой секунды. Порой она просто не понимала, как женщина стоящая перед ней, смеет называть себя её матерью, если едва ли ставит в счёт её слова и мнение, которое отвергается раньше, чем успевает быть произнесенным. Казалось бы, те же светлые длинные волосы, которые Анами так любила в детстве расчёсывать, чувствуя их шёлк; те же изящные тонкие руки, которые раньше грели своей теплотой и гладили по голове после ночи кошмаров; те же голубые глаза, доставшиеся и самой Анами. Разве что, сейчас они вновь превратились в обжигающий лёд, при одном взгляде на который, все внутри сжималось, а по спине проходил холодок. Словно это была не её мама, а совершенно чужая женщина, в родном обличии.       Кацуми изогнула в непонимании бровь, будучи слегка удивленной тону, которым только что к ней обратилась Анами и тем, какой взгляд сейчас был обращён в ее сторону. Женщина и не вспомнит, когда последний раз видела дочь такой. Что-то внутри защемило, но она старалась не показать своего смятения. — Мне предложили стать менеджером волейбольного клуба. И да, он мужской. — чуть более громким голосом, продолжила Анами, не желая давать матери слова, прям как она сделала это только что, — И я хочу в него вступить.       На удивление, говорить это оказалось куда проще, чем шатенка предполагала изначально. Внутри разразилась целая буря, сдерживать которую девушка уже и не пыталась, полностью подчинившись эмоциям, что нахлынули на неё удушающей волной. Нет, Анами не станет подавлять их сейчас и послушно кивать на слова мамы, как та этого ждёт. Не в этот раз. — Анами, это станет пустой тратой времени. — строго отозвалась Кацуми, скрестив руки на груди, — Такая работа требует должного внимания и много времени, а взамен ничего полезного тебе не принесёт. Я запрещаю те... — Могу я хоть раз, сделать что-то для себя?! — сорвалась Анами, с трудом преодолев поступивший к горлу давящий ком обиды и злости, — Ты всегда говорила, что я должна или не должна делать, но никогда не интересовалась, что я думаю об этом. Говорила, что делаешь это для меня...а по итогу, даже не считалась со мной, навязывая свои желания и цели. — девушка слегка перевела дух, чтобы позволить немного успокоится своим бушующим эмоциям, после чего уже тише продолжила, — Я всегда старалась ради тебя...Чтобы ты не разочаровывалась во мне, потому, что и для меня это было важно. Но я не могу вечно делать только то, что от меня ждёшь ты или другие, — Анами не ожидала от себя такой речи, но сдерживаться уже было невозможно. В глазах размылось из-за подступивших, но все ещё героически сдерживаемых слез, а голос то и дело срывался из-за нервной дрожи, — Я вступлю в клуб, потому, что я хочу этого. И ты мне не помешаешь. — Ч-Что?! — Кацуми чуть ли не подавилась воздухом, услышав подобное дерзкое заявление от дочери. Никогда она не говорила с ней так, как сейчас. В голове стал вопрос, когда их отношения стали такими? Когда между ними встала непреодолимая пропасть, а самый длинный за последнее время разговор был ни чем иным, как ссорой. Узнала ли она что-то новое из слов дочери? Нет, лишь правду и Анами с новой стороны. С той, которую старалась все это время подавить, отчего-то не желая с ней встречаться. Может знала, что не сможет так просто мириться с тем, что делала всё это время что-то неправильно. Подрезала дочери крылья, всякий раз, как она пыталась взлететь в не том направлении, как этого желала сама Кацуми. — Анами! — нарочито строго воскликнула женщина, чувствуя как пошатнулся её мир. — Мама! — строгий тон и угрожающий взгляд, скрывавший за собой полную растерянность, не подействовали на Анами должным образом, — Я приняла решение, и ты его не изменишь. Даже не пытайся, если не хочешь, чтобы я отвернулась от тебя также, как Акайо.       Последняя произнесённая фраза дочери, словно выбила почву из под ног, заставив лицом впечататься в суровую действительность. Оставшись обескураженной подобным заявлением, которое ощутимо ранило сердце и затронуло последний тлеющий уголёк в душе, Кацуми едва ли смогла проводить взглядом спешно удаляющуюся в комнату спину Анами, которая перед уходом так же успела выхватить из ослабевших рук матери заявление на заявку. — А и ещё кое-что, — резко остановившись, проговорила Анами, взглянув на застывшую мать, — Да, я дружу с парнями, и некоторым из них, даже помогаю с учебой. Они хорошие люди, потому что хотя бы они, заставляют меня улыбаться.       Теперь, оставшись в коридоре одной, на хрупкие плечи светловолосой женщины, словно камнем, упал груз той стены, которую она собственноручно выстроила между собой и дочерью. Во рту вдруг стало неимоверно горько, а находится в собственном теле стало неприятно. Столько лет, с тех пор как они остались одни друг у друга, вместо того чтобы оказать себе и дочери должную взаимоподдержку, старшая Хотару только и делала, что заставляла своими действиями Анами отдалится ещё сильнее. Страх того, что однажды дочь может совершить те же ошибки, испытать ту же боль, которую пережила Кацуми, словно затмил разум, позволив заботе из добрых побуждений, стать лишь ненавистным всеми контролем и недоверием.       Кацуми сокрушенно рухнула на ближайшую поверхность, чувствуя как ноги стали ватными. Столько всего сейчас пронеслось в её голове, заставив взглянуть на свои прошлые действия и слова под другим углом - с точки зрения Анами, которой приходилось все это терпеть. Осознание неправильности своих действий пришло, как оказалось, слишком поздно. И вот уже сейчас, она грозилась потерять и свою дочь, как когда-то потеряла мужа и сына. Допустить это было невозможным, но обдумать свои ошибки было не менее трудно. Что ей теперь делать и как что-то исправить - старшая Хотару не знала. Услышав как хлопнула дверь в комнату дочери, она вздрогнула, почувствовав как собственное сердце сейчас, в эту секунду, предательски сжалось, отозвавшись глухой болью в груди. ***       Анами понадобилось время, чтобы после звона будильника подняться с кровати. Уснув вчера уже под утро, занимаясь составлением эскиза плаката для клуба, Анами совсем не уследила за временем, да и бушевавшие внутри эмоции долго не давали уснуть. Она то и дело думала о том, что была слишком жестока по отношению к матери, но потом тут же одергивала себя, вспоминая всё то, что чувствовала всё это время сама. Может, тем самым Хотару пыталась оправдать свои слишком резкие высказывания. Были ли её слова заслуженными или нет — думать не хотелось. Всё, что Анами ощущала, так это молчаливую пустоту внутри. Нет, не было радости или облегчения, как хотелось бы. Было лишь едва уловимое колыхание вины, вперемешку с обидой.       Может, девушка и гордилась собой за проявленную храбрость и стойкость, с которой она сумела противостоять матери, многие фразы она все равно бы предпочла оставить при себе. Хотару ведь нагло солгала, сказав что однажды сможет бросить мать так же, как это сделал брат или отец, но ведь именно эта фраза и оставила самый глубокий шрам на душе матери. Анами это знала, но все равно позволила себе это произнести с фальшивой уверенностью и решительностью в голосе.       Со вчерашней ссоры, Анами и не видела свою маму. Старшая Хотару предпочла уйти на работу раньше, чем проснётся дочь, чтобы лишний раз не пересекаться. Анами же продолжала свой день, стараясь лишний раз не отвлекаться на ненужные, сейчас, размышления о случившемся. — Спасибо что позанималась с нами снова, Анами-сан. — поблагодарил Сё, после чего последовала и более сдержанная благодарность от Тобио: — Спасибо. — Ага...пожалуйста. — Анами запоздало кивнула, слегка улыбнувшись.       Весь день она только и делала, что тормозила, тем самым раздражая себя больше, чем остальных. Многие вообще не заметили перемены в её поведении, либо просто решили тактично промолчать. Но все же, даже несмотря на своё несколько потерянное состояние, Анами приложила все силы к тому, чтобы в последний раз перед тестами, суметь вложить в головы Хинаты и Кагеямы то, что помогло бы им успешно сдать экзамены и поехать в Токио.       Кое-как попрощавшись с ребятами и умело увернувшись от вопросов о приближающейся поездке, в которой Хината надеялся, что и Хотару примет участие, девушка успев покрыться мурашками из-за вечерней прохлады улиц, поспешила вернуться в дом. Ей и самой предстояло провести остаток вечера за учебниками, вместо того, чтобы позволить себе немного насладиться прекрасным розово-золотистым закатом за окном. Но, как бы она ни старалась заполнить мысли нужным текстом и терминами, они то и дело направлялись в сторону матери, ссоры, клуба и их поездки, денежный вопрос которой оставался, насколько она знает, ещё не решённым. Да и злополучно лежащий среди кипы конспектов бланк на согласие в поездку так и мозолил глаза. Анами уже почти полностью опустошила чашку горячего чая, при этом не отрывая глаз от конспектов, как вдруг услышала звук затвора замка, после которого послышался и тихий скрип, разрезавший собой устоявшуюся тишину.       Анами покосила взгляд на входную дверь, хотя не было никаких сомнений, что пришла именно мама. Незаметно для себя она напряглась, ещё больше выпрямившись в спине и быстро вернув глаза на тетрадь. Казалось, что даже воздух в доме отяжелел вместе с её появлением в дверях. Кацуми, сняв с себя туфли, посмотрела на дочь. На языке вертелось много всего, что хотелось и следовало бы сказать, вот только почему-то слова так и остались в себе, не в силах быть произнесенными. А ведь старшая Хотару всю вчерашнюю ночь и весь сегодняшний день, только и раздумывала над тем, что произошло и что должно быть дальше. А дальше, должны были быть извинения, и уж точно не со стороны Анами - женщина это очень хорошо понимала. Она нарочито медленно снимала обувь и пиджак, вешая его на крючок, лишь бы дать себе время собраться с мыслями, которые тут же перемешались в кучу, стоило ей пройти порог собственного дома. — Привет, мам. — все же найдя в себе силы первой нарушить неловкое молчание, обратилась шатенка к матери, мельком на неё взглянув. Голос получился слишком ломанным, но Анами приложила все силы к тому, чтобы тон вышел как можно более обыденным и непринужденным. — Ты сегодня раньше...       Кацуми преодолев секундный ступор, отчего-то слабо улыбнулась лишь уголками губ, подкрашенных помадой. Плечи её едва заметно расслабились. Стоило отдать Анами должное: в ней нашлось куда больше храбрости, чем в её матери, хотя мысленно женщина понимала, что во всем этом лишь она должна ощущать себя неловко, будучи единственной «виноватой». Она знала, что всё услышанное вчера было ею заслуженно, даже если признать и принять это было крайне сложно. — Да, — она направилась к склонившейся над уроками дочери, — Решила, что хватит с меня засиживаний на работе, тем более в первый же день после командировки.       «А ведь ушла, всё равно, рано утром» — пронеслось в голове у Анами, но озвучивать это, явно лишнее сейчас, замечание она не стала. Лишь тихо сглотнула после того, как почувствовала приближение матери, которая уже успела положить свою легкую ладонь на её плечо. — Анами, я...— неуверенно начала старшая Хотару, но тут же осеклась, увидев школьное заявление на согласие в поездку, которое тут же взяла в руку, — Что это? — та пробежала голубыми глазами по строчкам, не заметив тут же изменившийся взгляд дочери, — Поездка в Токио с клубом? — Я...— Анами уже хотела придумать себе оправдания непонятно для чего, как тут же была перебита: — Я подпишу, не бойся.       Шатенка застыла в немом изумлении, с расширившимися от шока глазами наблюдая за тем, как ловким движением мать выхватила из её рук ручку, а после склонившись над заявлением, несколькими изящными движениями оставила на бумаге свою подпись. Она делала это с такой лёгкостью и уверенностью, что, никак не ожидавшая от матери такой снисходительности Анами, понадобилось ещё несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. Но не успела она сообразить, что сказать или сделать дальше, как старшая Хотару вновь её опередила: — Кажется, тебе действительно нравится этот клуб.       Кацуми помнила, как утром зайдя в комнату спящей дочери, увидела на её столе эскизы, наверняка связанные с этим самым клубом. Анами посвящала этому время, силы, а что самое главное - отстояла своё желание быть частью клуба перед ней. Матерью, что запрещала любую подобную деятельность по собственной ошибке, которую сейчас осознала. Хотя, как бы она не старалась излучать полную уверенность и доверие ко всему этому, внутри все ещё скребли сомнения и страхи. Не допускает ли она ещё одну ошибку, впервые за столько лет, давая дочери чуть больше свободы? Но на лице Анами читалось столько негодования, что это заставило задуматься. Неужели она совсем не ожидала от Кацуми разрешения? Насколько она была плоха в глазах собственной дочери? Тихо сглотнув и отогнав навязчивые мысли, Кацуми, кажется, хотела ещё что-то сказать, прежде чем уйти, но вместо этого оставила ручку на столе, и мягко улыбнувшись резко отвернувшей взгляд дочери, поплелась в сторону своей одинокой спальни. Потеряв всякую надежду на то, что это её действие хоть что-то исправит, она уже была готова в бессилии свалиться на кровать и, подобно своим подростковым годам, просто расплакаться в подушку. Но столь удручающие планы нарушил тихий голосок Анами, прозвучавший за спиной: — Спасибо. — К-Конечно, милая. — остановившись и слегка улыбнувшись дочери, произнесла Кацуми, позволив себе, наконец, выдохнуть напряжение,— Только...будь осторожна. И с учебой, и...— она слегка опешила, будучи не уверенной в том, как это прозвучит, —...и с мальчиками.       Старшая Хотару неуверенно подняла глаза на дочь, уже тысячу раз подумав о том, что говорить все это было лишним. Нужно было лишь кивнуть на её благодарность, вместо того, чтобы опять, по старой привычке, сразу же приниматься давать наставления. И все же, успокоить разразившуюся в голове тираду позволила, неожиданно украсившая лицо Анами снисходительная улыбка и тихий смешок: — Хорошо, мам. Как скажешь.