Losing game

— Анами, можешь мне помочь, пожалуйста? — Конечно.       Девушка кивнув, двинулась за Кагеямой в сторону корзины с мячами. До отправления в недельный лагерь в Токио оставалось всё меньше и меньше времени. Ребята из команды не теряли его зря, каждый занимаясь совершенствованием своих, некогда слабых сторон или осваиванием чего-то нового. Хината и Кагеяма не были исключениями, хоть и не проронили друг другу и слова за прошедшие полторы недели с того самого инцидента, от воспоминаний которого у Хотару до сих пор пробегают нервные мурашки. Их конфликт, что начал зарождаться ещё в лагере, закончился дракой по приезде домой. В тот вечер оставшись с ними в зале, чтобы помочь, девушка уж точно не была готова к такому окончанию дня. Она до сих пор помнит свои дрожащие колени, искажённые яростью лица ребят и свой нервный крик о помощи Танаке-сану, удачно оказавшегося рядом в тот момент. Он и сумел их остановить, поначалу, едва ли разобрав то, что протараторила ему Анами сквозь слёзы испуга и сбившееся дыхание.       Но Хината уверял, что сейчас уже всё хорошо, а Хотару просто оставалось делать вид, что она в это верит. Девушка старалась всё так же общаться с обоими, ясно давая понять, что не отвернётся ни от одного, ни от другого. Даже если они сейчас порознь. Помогая Тобио, она не переставала общаться с Сё, иногда даже стараясь спровоцировать их на совместный разговор. Однако, пока эти попытки не были успешными. Радовало лишь то, что по истечению некоторого времени, неприятный осадок случившегося начал постепенно рассеиваться, хоть и не спешил пропадать окончательно. Он, хотя бы, не мешал остальной команде и каждому по отдельности тренироваться. Все занимались не покладая рук, с каждым новым днём задерживаясь в спортивном зале все дольше и дольше. Парни предвкушали приближающуюся поездку, желая показать и использовать в матчах то, над чем и работали всё это время. Разве что, Цукишима не отличался особым энтузиазмом, что в принципе было привычно. По крайне мере, Анами хотелось думать, что в команде хотя бы одной проблемой меньше и у него действительно всё нормально.        Но и она, будучи частью клуба, так же задерживалась со всеми допоздна. Хотару продолжала постоянно учить что-то у Шимизу или тренера, пополняя свой небольшой блокнотик новыми терминами, по примеру «Комбинированной атаки», которую ребята так же старались освоить. В этом она была схожа с Такедой-сенсеем, что и сам давал ей советы, если это требовалось. Он был рад видеть стремление Анами получше разобраться в волейболе, желая соответствовать быстро растущему уровню команды. Он и сам был таким, поэтому понимал её и всячески поддерживал.       Но помимо волейбола, который слишком незаметно для Анами, сейчас занял большую часть её мыслей и, вообще, жизни, девушка не забывала также и об учебе. Вместе с приближением лагеря, приближались и летние каникулы, а значит — и промежуточные тесты. Для Хотару это не было большой проблемой, да и поддержка от брата во многом ей помогала в этот загруженный период. Она продолжала активное общение с ним, которое не ограничилось лишь пустыми сообщениями. Пока всего два раза, но им удалось поговорить по телефону. Анами тогда даже не сдержала слез, услышав его голос. Девушка и не помнила, когда последний раз ощущала нечто подобное. Все-таки, она очень сильно скучала по брату. Во всей этой идиллии, её не устраивало лишь то, что приходилось врать матери. А именно, просто умалчивать о том, что она общается с Акайо, потому что когда-то давно на это был поставлен запрет. То, что у неё вообще сохранился его номер, как и номер отца — просто чудо, учитывая, как старшая Хотару в своё время оборвала все связи с некогда родными людьми. Но если не считать постоянного вранья, которое заставляло, порой, девушку чувствовать себя некомфортно, отношения с матерью тоже постепенно развивались в лучшую сторону. Кацуми старалась не задерживаться на работе как раньше, и даже неловко интересовалась у дочери как дела в клубе и школе. Хотя, конечно, не забывала напоминать, что учеба всё равно должна быть на первом месте.       Улучшения чувствовались особенно сильно в такие моменты, как сейчас. Анами сидела на кухне, что-то вычитывая из учебника, а неподалёку на диване расположилась Кацуми, так же находясь во внимании текста из книжки, которую держала в руках. Раньше, подобное было не то, что редкостью. Такого вообще не было. Анами всё ещё было сложно привыкнуть к тому, что мама перестала так сильно пропадать на работе, всё больше вечеров проводя дома. Конечно, за полторы недели, это всего лишь третий раз, когда старшая Хотару вернулась раньше ужина, но и это уже высоко ценилось Анами. Она видела, что с трудом, но мама меняется, поэтому не могла не быть за это благодарной. Разве что, из-за этого она также чувствовала себя более виноватой за то, что была вынуждена хранить от неё тайны. К тому же, с такой женщиной как она, это было особенно трудно делать.       Но, вечно так продолжаться не могло. — Мам, мы можем поговорить?       Анами посмотрела на мать, которая оторвалась от чтения, отозвавшись на её просьбу. — Конечно, милая.       Кацуми отложила книгу и очки, которые надевала только во время работы или чтения. Удобней усевшись на диване, она проследила взглядом за дочерью, что так же поднявшись с насиженного места за столом, села напротив неё. А ведь старшая Хотару помнит, как будучи ещё совсем малышкой, Анами любила засыпать именно на этом диване ногами к верху, будто не зная правил нормального сна и существования кровати. Тогда брат любил повторять её позу, в то время как их отец тихо посмеивался над детьми и тем, как вздыхала из-за этой странной привычки Кацуми. — О чем ты хотела поговорить?       Анами слегка опустила глаза и шумно вздохнула, собираясь с мыслями. Казалось бы, в голове и так творился вечный хаос, и в ней же, у девушки было множество слов, которые она хотела бы сказать матери. Только сейчас, когда у неё наконец появилась возможность и хватило смелости, в мыслях предательски опустело, а язык словно онемел. — Т-ты никогда не думала о том, как там... Акайо? — наконец выдавила она, боясь вернуть взгляд на мать, которая продолжала молчать. Эта затянувшаяся пауза, что последовала вместо ответа, уже успела вызвать у девушки панику и желание отмотать время вспять, чтобы не затевать этот разговор снова. По крайней мере, не так. — Почему ты спрашиваешь? — только и спросила женщина, тут же изменившись в лице. Как Анами и предполагала, поднятая тема не вызвала у матери восторга, раз голос внезапно стал металлическим, а взгляд холодным. — Ну, не знаю, — Анами все ещё не осмеливалась посмотреть ей в глаза, говоря тихо и неуверенно,— В-всё-таки...он мой брат.       В ответ последовал шумный вздох, услышав который, Анами мгновенно напряглась в плечах. Чем дальше заходил этот разговор, тем стремительнее таяло её желание рассказывать о том, ради чего, собственно, девушка и затеяла это всё. — Конечно, думала. Глупый вопрос. — устало проговорила Кацуми, нажав подушечками пальцев на переносицу. Брови шатенки дёрнулись вверх, и она наконец подняла на мать глаза, полные искреннего удивления, — Он, все-таки, и мой сын.       Анами сглотнула, ведь теперь, начинается самое трудное. Хотя, ответ матери приятно удивил, дав девушке слабую надежду на то, что все окажется не так плохо, как она боялась. — Может, мы тогда... — Нет, — вновь не выслушав дочь, отрезала Кацуми, — Я не знаю, почему ты вдруг затеяла этот разговор, но чтобы ты не предположила — не стоит. Его здесь нет, потому что на это есть причины. Как и у твоего отца.       Взгляд Анами тут же потух. Она почувствовала себя так, словно её сердце втоптали в землю. Конечно, она была в какой-то степени готова к этому, да и Акайо не раз предупреждал о возможной реакции мамы на этот разговор. Но девушка и не предполагала, что засевшая внутри женщины обида была настолько сильна, что любое упоминание о сыне воспринималось ей так жестко. Но сейчас, вместо того чтобы вспылить, она старалась поставить себя на место матери. Все-таки, не одна она помнит горечь прошлой ссоры, которая оставила раны в душах обеих. Анами глубоко вздохнула, позволив себе успокоится раньше, чем обида вновь затуманит рассудок. — Прости, не нужно было говорить об этом. — Ничего, — слабая улыбка коснулась губ матери, а взгляд мгновенно смягчился, — Я знаю, что ты по нему скучаешь. Ты имеешь на это право. Но пойми, он сам однажды ушёл. Это было его решение.       Старшая Хотару старалась держать себя в руках. Она даже и подумать не могла, что любой разговор с дочерью обернётся суровым испытанием для её нервных клеток. В какой-то степени, в этом присутствовала и её вина, но и поднятая тема была довольно болезненной. — Анами, — женщина вздохнула, заметив как потускнели голубые глаза дочери. Она подсела ближе, вовлекая шатенку в объятия, которых не было очень давно, — Прости меня. Я провалилась как мать.       Анами положила голову на её грудь, слыша мерное, успокаивающее сердцебиение матери и чувствуя, как её тёплые руки, обнимая, ложатся на её плечи. Та и не вспомнит, когда последний раз так обнимала маму. Прямо как в детстве. — Я знаю, со мной трудно. Но, я люблю тебя больше всего на свете. Ты моя дочка, и я хочу лучшего для тебя, пойми.       Кацуми начала гладить дочь по волосам, словно убаюкивая, как делала это и раньше. Этот момент был одновременно таким приятным и родным, но вместе с тем очень далеким. Анами прикрыла глаза, чувствуя как расслабляется тело, поддаваясь успокаивающим жестам матери. — Я обещаю, что буду меняться и больше к тебе прислушиваться. И быть рядом. — Спасибо, мам. Я хочу...— Анами слегка сглотнула, прежде чем продолжить, — чтобы ты была дома, когда я приеду из Токио. — она подняла глаза на мать, чуть ли не уткнувшись носом в её шею, приятно пахнущую парфюмом, — Ты сможешь? — Обещаю. Когда ты вернёшься с лагеря, я встречу тебя здесь же, приготовлю твои любимые рисовые шарики и мы вместе их поедим.       Обе расплылись в улыбке, вспомнив как раньше мама часто любила готовить именно эти шарики, в поедании которых Анами часто соревновалась с братом. Конечно, Акайо поддавался младшей сестре, хотя все, включая родителей удивлялись тому, сколько, казалось бы, хрупкая девочка могла съесть этих рисовых лакомств. — Как раньше? — сквозь улыбку, тихо спросила Анами, вновь удобно устраиваясь в объятиях матери. Кацуми улыбнулась шире прежнего и, поцеловав дочку в макушку, тихо прошептала: — Как раньше.       Кацуми продолжала обнимать дочь, впервые за долгое время чувствуя такое спокойствие, которое дарили эти объятия. Настолько закрутившись в работе и командировках, она уже почти забыла о том, как это прекрасно, быть матерью. Не той, что запрещает всё подряд, а той, с которой можно вот так поговорить и обнять, чувствуя согревающее тепло. — Вы же в понедельник уезжаете? — спустя недолгую паузу, поинтересовалась Кацуми. — Ага, — кивнула шатенка, не поднимая головы, — Ребята в клубе так усердно готовятся к этой поездке, что мне даже немного неловко. — Неловко? Почему? — Ну...— Анами аккуратно выбралась из объятий матери, чтобы видеть её, пока говорит, — Они прям горят тем, что делают. Не жалеют на это ни сил, ни времени. За ними хочется следовать и не отставать, хотя я и не играю в волейбол. Это просто чувствуется, когда я рядом с ними. Будто бы слегка расслабишься — и сразу останешься позади. Мне просто пока трудно к этому привыкнуть, хотя это очень интересно!       Хотару с неким трепетом застыла в течении нескольких секунд, переваривая то, что только что услышала. Нет, было важно даже не то, что именно сказала Анами, а как она это сказала. Глаза у дочери горели, а улыбка сама вырисовывалась на губах. От неё прям-таки волнами исходила эта энергетика, которая тут же заполонила комнату. Анами, так же как эти волейболисты, о которых она говорила, горела тем, что делает. Кацуми даже подумала, что стоит отчитать себя же за то, что хотела дочери запретить эту деятельность. Сделай она это, то вряд ли бы увидела свою дочь такой воодушевленной. Стало даже горько от осознания того, что именно эту её сторону, женщина всё время и подавляла в Анами, не давая раскрыться так же, как она раскрылась сейчас. Если бы тогда она знала, что делает, никогда бы не вступила с Анами в конфликт.       Наивно думая, что как мать, она лучше знает, что нужно или не нужно её дочери, она совсем не обращала внимания на её собственные предпочтения. Неудивительно, что в конце концов, это привело их туда, где любой разговор сводился к ссоре. Пожалуй, Кацуми забирала у Анами больше, чем давала, и за это она ещё долго будет расплачиваться. Ей предстоит заново, по крупицам собрать их отношения, которые когда-то были разрушены её же стараниями. Утешала лишь мысль, что Кацуми делала какие-никакие успехи. Уже ближе к полуночи, Анами поднялась в свою комнату в приятном расположении духа. Завтра последний учебный день, а после, почти сразу поездка в лагерь, которую она ждала ничуть не меньше, чем сами волейболисты. Устало плюхнувшись на кровать, девушка слегка прикрыла глаза, как вдруг телефон на тумбочке глухо завибрировал. «Не спишь?» — пришло сообщение от брата, которое тут же вызвало у Хотару улыбку. Перевернувшись на живот, Анами выключила последний источник света, в виде лампы на тумбочке, погрузив комнату в кромешную тьму. Лишь яркое свечение дисплея освещало её сосредоточенное, но вместе с тем и улыбающееся лицо, с которым она тыкала пальцами в экран, печатая ответ. Анами как раз хотела рассказать ему о том, что только что произошло между ней и матерью.       Уснув под утро за перепиской, шатенка пошла в школу несколько сонной. Но это не помешало ей с отличием написать последние тесты, чтобы с чистой душой отправится на недельную поездку. Теперь уже, она могла позволить себе расслабиться, полностью забив мысли лишь волейболом. — Все, выгружаемся! — скомандовал сонный тренер, заходя в автобус. Анами заняла своё место рядом с Киёко, немного не веря в то, что день, когда они вновь едут на сборы наступил так быстро. Было настолько волнительно вновь погрузиться в эту атмосферу, что этот приятный трепет даже заглушал сонливость, что была следствием подъема в три утра. Но зато, это позволит им прибыть в лагерь вовремя.       Да и у Анами было чуть более приподнятое настроение, благодаря прощальным объятиям и тем же заботливым наставлениям, которыми проводила её мать. Хотя бы их отношения за последнее время улучшились, и девушку это не могло не радовать. Анами надеялась, что мама сдержит данное собой обещание, и действительно встретит её после лагеря дома. Она знает, что за неделю вне дома успеет соскучиться, а возвращаться в пустую квартиру снова, ей бы не хотелось.       За всеми этими мыслями о насущном и грядущем, девушка не заметила, как уснула. Проспав всю дорогу, она открыла глаза лишь когда за окнами уже здорово сменились привычные пейзажи, а ночная темнота, что царила при их отъезде, сменилась на солнечное утро. Автобус уже заехал на территорию школы, которая, несколько Хотару помнит, носила название Шинзен. Это так же был один из клубов, против которого Карасуно играли в прошлый раз на сборах. И это был тот клуб, капитан которого пытался взять у неё номер. Воспоминания об этом даже заставили девушку поёжиться.       Смотря в окно, она заметила не только внушительные виды одной из элитных школ, но и то, как разгружались из автобусов другие команды. На парковке так же стояли и знакомые лица из Некомы, встречая старых друзей-соперников. Одно из них сразу же зацепило её внимание, и принадлежало оно колючей голове капитана. По сути, его единственного из них всех она знала в лицо, и даже имела честь разговаривать, если те странные и короткие обмены фразами и взглядами, можно было таковыми назвать. Но девушка соврала бы, сказав что ни разу за это время не вспоминала именно его. Слыша в разговорах ребят мимолётное упоминание «Некома» в её голове всплывал образ именно их капитана, за которым следовали и те редкие моменты их контактирования. Всё-таки, выбросить из головы его ухмылку и кошачий взгляд было действительно сложно.       Выйдя из автобуса, Анами тут же подошла к Киёко-сан, ведь с ней она чувствовала себя в относительной безопасности на этой неизвестной и чужой ей территории. Обе девушки помогли с выгрузкой из автобуса, краем уха слыша разговоры ребят с Некомой, один из которых был про ту же башню электропередач, которую на этот раз уже Хината перепутал со знаменитой достопримечательностью. Хихикнув уже когда-то услышанному разговору, она так же услышала и знакомый голос, беседующий с Дайчи. Куроо над чем-то пошутил, видимо тоже найдя забавным то, что приезжая из глуши, ребята путали обычную башню электросети с одним из символов Токио. Анами отвернулась раньше, чем он успел заметить на себе её взгляд.       Куроо поздоровался с Савамурой и по инерции, метнул глаза в сторону активно разгружавшихся из автобуса ребят в чёрной форме. Ему не составило труда найти среди новоприбывших шатенку, которая стояла рядом с бритоголовым парнем и их либеро, и что-то от них услышав, залилась звонким смехом. «А вот и воронёнок» — усмехнулся брюнет, задержав свой пристальный взгляд на девушке, а слух заострив на её смехе, который он услышал впервые. Интересно, она смеялась с смешной шутки или просто с какой-то несуразной глупости, что произнёс кто-то из этих двоих... — Эй, ты идёшь? — обратился к Куро Кенма, заметив, что тот застыл. Он посмотрел сначала на встрепенувшегося друга, а затем перевёл взгляд туда, куда были устремлены его глаза. Увидев второго менеджера Карасуно, он слегка сощурился, словно складывая в голове частички пазла, — Ты на что засмотрелся? — Ни на что, идём. — прочистив горло, проговорил Тецуро, вернув себе прежнюю безмятежность. Он положил руку на плечо друга, и уже вместе со всеми, направился в школу. Быстро догнав приятеля в лице капитана Воронов, он начал с ним непринужденную беседу, параллельно задумавшись о том, что этот лагерь будет действительно интересным.