Обещание

      Ханаби вышла из душа и обсохнув, стала любоваться в зеркало на свое обнаженное тело, надеясь, что кое-кому оно придется по вкусу. В свои семнадцать лет она знала, что вполне желанна не только для противоположного пола, но и для некоторых девушек, однако она никогда не обращала внимания на многочисленные комплименты, которые получала на протяжении многих лет. Отчасти это было связано с тем, что она была единственным членом своего клана, не скрывающейся за высокими стенами резиденции Хьюга, поэтому многие их этих комплиментов были сделаны ей людьми, надеющимися насладиться редким удовольствием переспать с Хьюгой. В конце концов, ее клан очень ревностно охранял свою родословную и не позволял смешивать ее с новой кровью, опасаясь, что это ослабит силу Бьякугана.       И все же главная причина, по которой она не обращала внимания на сладкие слова многих потенциальных женихов заключалась в том, что с семи лет она была влюблена, и просто не смотрела с тех пор ни на кого другого. Взгляд Ханаби скользнул по ее лицу, которое повзрослело за десять лет, прошедших с тех пор, как она впервые встретила мужчину, завладевшим ее сердцем, но еще не получившим за это награду. Она сосредоточила взгляд на своем лбу, и хотя отметина, которая была там раньше исчезла, она до сих пор помнила жжение лба, когда на него поставили клеймо «Птицы в клетке» —  подарок от ее отца за то, что она совершила ошибку, подведя его ожидания. Ханаби больше не испытывала тех эмоций, которые испытывала когда ее клеймили, поскольку с течением времени она стала видеть в этом первый необходимый шаг к наслаждению свободой, которой она теперь обладала.       Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти к своему нынешнему мнению о событиях прошлого. Выйдя из ванной чтобы одеться, прежде чем отправиться за тем, кого требовало ее сердце, она стала прихорашиваться, а в это время ее мысли обратились к прошлому и к тому, как она превратилась из потенциальной наследницы, в члена семьи побочной ветви. Однако, если сегодня вечером она добьется своего, то возможно, станет женой будущего Хокаге.

*****

Воспоминания:

      Ханаби дрожала сидя на корточках в переулке, в котором она нашла убежище, и не могла понять, как жизнь может быть настолько жестока к ней, тем более что всего несколько часов назад она даже предположить не могла, что окажется в подобной ситуации, поскольку была любимой дочерью Хиаши Хьюга. Теперь же, она была практически отвергнута и низведена до положения не более чем скромного члена побочной ветви только потому, что без разрешения высказалась в защиту своей сестры — Хинаты.       Ханаби не могла точно объяснить, почему она вступилась за Хинату, когда их отец ругал куноичи за ее поражение Неджи на предварительном экзамене на чунина после того, как ее выписали из больницы. Они не были очень близки, поскольку, сколько Ханаби себя помнила, из-за влияния своего отца, она считала свою сестру слабой и робкой. В конце концов, он готовил Ханаби к становлению наследницей клана, поскольку у Хинаты, по его словам, не хватало твердости духа и решимости. Она всегда разделяла это мнение, поскольку Хината, казалось, становилась все более и более робкой и бессильной, за что Хиаши обрушивал на нее свои оскорбления. Однако какая-то часть Ханаби не могла не испытывать жалости к сестре, и она надеялась использовать свой привилегированный статус в качестве щита для нее.       Она поняла, что это было ошибкой уже после того, как сказала: «Отец, какой смысл еще больше унижать Хинату? Вы давно знаете о ее слабости в бою. Ожидать, что она могла справиться с Неджи лучше, чем это произошло, было просто не возможно.»       Отец поднял на нее глаза и быстро перевел взгляд на присутствующих старейшин. Ханаби нахмурилась и почувствовала, как у нее в животе поселились первые капли страха из-за гнева, который практически никогда не появлялся в глазах отца, когда он обращался к ней. Более того, этот гнев горел гораздо жарче, чем она когда-либо помнила, и его тон почти не скрывал этого. —Помни, к кому ты обращаешься, Ханаби! Несмотря на то, что Хината слаба, ее поражение от рук Неджи придало смелости побочной ветви. Появились те, кто утверждает, что если член Побочной Ветви семьи может победить первенца главы клана Главной Семьи, то это лишь доказывает, что существующая система несовершенна.       Ханаби чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку несмотря на то, что ее готовили к должности, занимаемой ее отцом, возможность поговорить о семейной системе ветвей представлялась крайне редко. Таким образом, несмотря на свой юный возраст, она задавалась вопросом, почему такая вещь вообще существует, так как если жалобы ее отца на Хинату явно предполагали, что власть была очень ценной чертой для Хьюга, то она не понимала причины разделения и лишения ряда членов клана возможности управлять им, особенно такого, как Неджи, в отношении которого почти каждый утверждал, что тот был вундеркиндом, которого клан не видел уже ни одно поколение. Для нее это не имело смысла, так как на самом деле Неджи не был избран на пророчимую ей должность только из-за причуды судьбы, по которой ее отец родился всего на несколько минут раньше отца Неджи. Если бы система ветвей не существовала, то кузен мог законно занять место во главе клана, тем более что Ханаби была согласна с тем, что хотя люди и называли ее вундеркиндом, но Неджи был гораздо одареннее, чем она. Это было причиной того, что главная семья должна была подавить недовольство побочной ветви, из-за нахождения в которой у Неджи была лишь одна судьба - служить, а не руководить. И все же, несмотря на то, что обо всем этом знала, она сказала: «Тогда, возможно Неджи, как самый сильный из текущего поколения...»       Ханаби не была уверена в том, что произошло дальше, так как все, что она знала, это что она находилась в середине предложения, в следующий момент оказалась на земле спиной к своему отцу. Его большая тень, нависшая над ней, и жжение на щеке были единственным подтверждением того, что он ударил ее. Ханаби посмотрела через плечо на отца испуганным взглядом, потому что хотя он и бил ее раньше, это всегда было лишь результатами тренировок. Также, тогда он мягко упрекал ее, объясняя, что именно она сделала не так. Это никогда не было ударом, нанесенным просто из-за его гнева, и особенно из-за того, что она высказала свое мнение. Она едва узнала его голос, когда он холодно сказал: «Хината, иди сюда.» —Да, отец. — кротко сказала генин, подходя к нему сзади. Тоном, который ранее он использовал только для обращения к Хинате, Хиаши сказал: «Вставай, Ханаби.»       Младшая Хьюга быстро подчинилась, надеясь уменьшить гнев отца быстрым повиновением, но этого оказалось недостаточно, поскольку далее он, обращаясь к своим дочерям и присутствующим старейшинам, продолжил говорить. — Система не является ущербной. Ущербна лишь ее реализация. Система ветвей семьи существует с момента основания нашего клана. Главная семья должна быть сильна не только телом, но и сердцем, и должна быть готова принять все необходимые меры для поддержания силы Хьюги. — Повернувшись к младшей дочери, он продолжил. —Ханаби, твои слова показывают, что ты слаба. Причина, по которой ты должна быть сильной заключается в том, что если ты начнешь колебаться, то даже те, кто ниже тебя, могут забрать то, что принадлежит тебе по праву рождения. — Д...да, отец... — Твой жалкий ответ показывает мне что, возможно, я был неправ, считая тебя достойной возглавить клан. Ты говоришь, что я не должен был ожидать многого от Хинаты, но я ожидал еще большего от тебя. Пришло время показать мне, что ты достойна доверия, которое я оказал тебе. — К... как отец? — спросила юная Хьюга, не в силах сдержать дрожь в голосе из-за того, что за всю ее жизнь она ни разу не имела даже близкого к этому, разговора с отцом. Она на мгновение задумалась, так ли чувствовала себя Хината каждый раз, когда общалась с этим человеком. — Все просто.— сказал Хиаши. — Ты будешь драться, чтобы заслужить доверие. Среди старейшин есть такие, кто считает, что я слишком быстро списал способности Хинаты. Ее поражение, хотя и было абсолютным по отношению к Неджи, также проявило характер, который я сразу не заметил. Поэтому, поскольку теперь я знаю, на что она способна, пришло время показать мне чего, когда на карту поставлены твоя жизнь и твое положение, стоишь ты. — Обращаясь к обеим дочерям, он добавил. — Вы должны сражаться изо всех сил. Победитель будет проходить обучение для становления следующим главой клана. Проигравший будет заклеймен печатью "Птица в клетке" и получит позорную судьбу, став членом второстепенной ветви семьи. — О...отец... — слабо проговорила Хината. — это действительно необходимо? —Помолчи и воспользуйся случаем, Хината. — стальным тоном сказал Хиаши. — если только ты не хочешь доказать, что моя первоначальная оценка твоих способностей была верна.       Ханаби наблюдала, как ее сестра кивнула, а после приняла боевую стойку. Отчасти Ханаби чувствовала себя преданной из-за того, что ее сестра поступила так, поскольку она оказалась в подобном положении только из-за нее. Цепляясь за это чувство, она повторила позу сестры и стала ждать подходящего для удара момента. Казалось, что ожидание длилось вечно, но наконец Ханаби увидела брешь и попыталась быстро воспользоваться ей. Ее сестра отбила в сторону удар, нацеленный в плечо, и попыталась ответить ударом, нацеленным в точку чакры на локте. Ханаби позволила первому движению сестры противостоять ей, развернулась и отвела руку в сторону. Завершив вращение, Ханаби направила удар ладонью в незащищенный бок Хинаты, но ее сестре удалось блокировать удар, хотя выполняя блок она поморщилась, вероятно испытывая боль от травмы, оставшейся после ее боя с Неджи.       Хината сумела отбить удар, а затем нанесла свой, который Ханаби так же отразила. Две сестры вскоре встали практически вплотную, и каждая продолжала бить другую, но каждая атака натыкалась на блок, и все начиналось сначала. Ханаби знала, что этот поединок был ей на руку, так как у Хинаты быстро появилась отдышка, поскольку ее легкие все еще не полностью оправились от ударов Неджи. Хината подавила кашель, но в ее обороне появилась брешь, которой Ханаби поспешила воспользоваться, однако в последнюю секунду она заколебалась, гадая что будет с сестрой, если та проиграет. Она хотела повернуться к своему отцу, чтобы попросить его прервать бессмысленный поединок, но прежде чем смогла отстраниться, чтобы сделать это, ее нерешительность оставила ее открытой для сестры, которая воспользовалась возможностью, возможно от отчаяния или просто потому, что она не понимала, что это произошло из-за нежелания Ханаби обрекать ее на судьбу изгнанницы.       В результате Ханаби вскрикнула, когда Хината нанесла удар в нервный узел, и этот удар, хотя и не был смертельным, сделал ее ноги ватными. Когда она рухнула на землю, старейшины начали шептаться о случившемся и открыто задаваться вопросом, собирается ли Хиаши остаться верным своему слову. Он сократил расстояние между своими дочерьми и положил руку на голову Хинаты, как будто она была щенком, который хорошо справился с поставленной перед ним задачей. Хината же закрыла глаза, словно наслаждаясь невысказанной похвалой, после чего он подошел к Ханаби и посмотрел на нее сверху вниз.       Ханаби хотела сказать, что она все еще может сражаться, но не успела произнести ни слова. Хиаши схватил ее за волосы и поставил на колени, а затем приложил ладонь к ее лбу, наложив на нее печать, которой намеревался привязать ее к второстепенной ветви клана. Он отпустил ее так, что она упала на пол и сказал пару слов, смысл которых заключался в том, что он больше не считал ее своей дочерью. Он повернулся к ней спиной, призывая Хинату следовать за ним, так как заметил, что она еще не совсем исцелилась. Ее старшая сестра заколебалась лишь на мгновение и послушно последовала за отцом, оставив позади поверженную  Ханаби. Через несколько секунд юная Хьюга потеряла сознание, а проснувшись, обнаружила, что лежит на простом матрасе в комнате, которая была едва больше, чем ее старая ванная.       Именно поэтому юная Хьюга теперь пряталась в переулке, так как вскоре после пробуждения она попыталась вернуться в жилые помещения главной семьи, но ее не пустили охранники главной ветви семьи, стоящие у входа. Отчаявшись и зная, что покидать квартал запрещено, она выскользнула из дома в надежде, что отец придет за ней. Однако, по прошествии нескольких часов, она заметила лишь нескольких членов побочной ветви, которые искали ее. Она едва сумела избежать их, благодаря закону, запрещающему им использовать бьякуган, если только им не было предоставлено специальное разрешение на это. Однако по мере того, как игра в прятки продолжалась, а отец все не появлялся, она смирилась с тем, что для него больше не имеет никакого значения.       Чувствуя себя одинокой, она размышляла, что ей теперь делать со своей жизнью, но на самом деле знала, что у нее нет другого выбора, кроме как вернуться, поскольку если она будет слишком долго отсутствовать или попытается сбежать, кто-нибудь активирует ее печать "Птица в клетке", убивая ее и запечатывая бьякуган. Смирившись со своей судьбой, она приготовилась покинуть переулок, она чуть не столкнулась с одним из членов побочной ветви, который искал ее. Заметив девушку, мужчина сказал: «Иди сюда, мелкая дрянь.»       Несмотря на ее решимость вернуться, услышав тон мужчины, который явно наслаждался падением ее статуса, Ханаби вспомнила, насколько несправедливым было ее положение. Повернувшись, чтобы бежать, она услышала его крик:«Быстро вернись сюда». Она не послушала его, но успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем мужчина легко догнал ее и бросил на землю. — Я...простите... — Ты сожалеешь? — закричал разъяренный Хьюга. —О, ты только что начала сожалеть. Вы, вонючие члены главной ветви думаете, что вы так чертовски сильны и могущественны. Я с удовольствием познакомлю тебя со страданиями, которые выпали на долю побочной ветви. — Он закрепил свое заявление ударом ноги в ребра, от которого внутри у нее что-то лопнуло. Затем, нагнувшись, он схватил ее за длинные волосы и потащил за собой, возвращаясь в их семейный квартал.       Она жалобно всхлипнула, смирившись с судьбой и понимая, что скорее всего, ее страдания только начинаются, поскольку многие члены побочной ветви с нетерпением ждут возможности выплеснуть на нее свой гнев по отношению к главной ветви. Однако, внезапно раздался чей-то голос.  — Эй, урод, ты что творишь?       Она подняла глаза и увидела мальчика в оранжевом, который время от времени устраивал различные пакости шиноби, и даже однажды пробрался в дом Хьюги, чтобы подшутить над членом главной ветви, после чего был вынужден извиниться в присутствии третьего Хокаге, что сделало ситуацию еще хуже, поскольку в процессе извинений он заявил, что мужчина сам виноват. Это не означало, что побочная ветвь относилась к нему более благосклонно, чем основная, поскольку они относились к нему так же плохо, как и вся остальная деревня. Мужчина, тащивший ее, не сильно отличался от остальных, поскольку ответил ему.  — Это личное дело клана Хьюга. Не вмешивайся, если не хочешь заработать неприятностей, отродье. — Что за дела такие у Хьюг, если они похищают маленьких девочек? — Это не твое дело, мелкий ублюдок. Убирайся нахуй отсюда, пока я не показал тебе дорогу... — Помогите мне, пожалуйста! — Крикнула Ханаби, и в сочетании с тем, что мужчина ударил ее кулаком по голове, это был более чем достаточный мотив, чтобы ее спаситель вмешался.       Хотя Ханаби испытывала головокружение, она была достаточно осведомлена, чтобы знать, что молодой мальчик был намного слабее члена побочной ветви. Тем не менее, несмотря на то, что каждый раз, когда он атаковал, его атаки были заблокированы и он получал удар в ответ, он продолжал вставать для очередной атаки. В конце концов он упал рядом с ней, и Ханаби заговорила. — Пожалуйста, лежи. Ты не сможешь победить его...Спасибо, что попытался помочь. — Наруто проигнорировал ее, поднимаясь на ноги, весь в крови и синяках, и заявил. — Я не могу этого сделать. Я уже решил, что помогу тебе, и как будущий Хокаге, я не собираюсь отказываться от своего решения.       Член побочной ветви, разрываясь между раздражением и весельем, сказал: «Такой неудачник как ты, никогда не станет Хокаге. Если ты встретишься с Неджина экзамене, он уничтожит тебя, но ты даже не получишь удовольствия от того, что он разрушит твои глупые мечты, потому что я собираюсь сделать это здесь и сейчас. Когда я заберу эту маленькую сучку обратно, ты будешь жить с осознанием того, что был бессилен помочь ей».       Ее спаситель зарычал, прежде чем ответить: «О тебе даже не будут упоминать в истории, которая будет рассказана обо мне». Он сделал крестообразный знак рукой и удерживая его, прорычал — Давай, черт возьми, работай.       Член побочной ветви, который даже не потрудился активировать бьякуган до этого момента, сердито крикнул:«О да, тогда что скажешь, если мы закончим эту историю сейчас, ты, мелкий говнюк!»       Однако вместо того, чтобы броситься вперед, глаза мужчины Хьюги расширились, и Ханаби не нужно было активировать свой собственный КеккейГенкай, чтобы узнать причину, поскольку светловолосый мальчик практически светился от чакры, вырывающейся из его тела. Тем не менее, она попыталась получить лучшее представление о том что происходит, поэтому активировала свой бьякуган и смогла увидеть, что на его животе находилась какая-то печать, которая, по всей видимости мешала применению любых техник, поскольку нарушала ток чакры. По мере того, как он вливал в дзюцу, которое пытался применить, все больше и больше чакры, под первой печатью появлялась вторая. От этой печати исходила красная чакра, которая начала смешиваться, несмотря на вмешательство другой печати. Что-то задрожало, заставив Ханаби отменить свое дзюцу и закрыть глаза, так как ей на мгновение показалось, что она смотрит на солнце. Однако когда она открыла их снова, у нее отвисла челюсть, так как все пространство вокруг было покрыто его клонами, и она поняла, что у нее еще есть шанс на спасение.       Копии усатого блондина в унисон прокричали: «А теперь приготовься к моим особым двум тысячам ударов заградительного огня Узумаки». — П...погоди, я...я правда выполняю задание для... — попытался сказать Хьюга, резко растерявший весь свой пыл, как только оказался один против значительно превосходящего числа противников. Однако оранжевая армия не слышала его, поскольку клоны быстро набросились на мужчину и одолели его, в конечном итоге запихав его головой в мусорный бак.       Армия клонов рассеялась, оставив оригинал и Ханаби наедине. Она могла сказать, что его дзюцу действительно истощило его, поскольку он слегка пошатнулся, заботливо спрашивая: «Ты в порядке?» — Ханаби кивнула, на что от сказал: «Хорошо. Кстати, я Наруто Узумаки» — Прежде, чем Ханаби успела ответить, его глаза закатились, и он начал падать назад. Она попыталась поймать его, но боль в ребрах заставила ее напрячься, но ей не пришлось беспокоиться, так как крупный мужчина в красном появился позади него, легко поймав блондина одной рукой.       Он посмотрел вниз на бессознательного подростка, сказав раздраженным, но в то же время гордым голосом: «Теперь ты ушел и сделал это. Хотя, думаю это подходящее начало для рассказа о человеке, стремящемся стать Хокаге» — Он перевел взгляд на Ханаби, и веселым голосом сказал: «Возможно, события, которые произошли здесь сегодня вечером, могут оказаться и не второстепенной главой, как мне подумалось сначала». — Хм... кто вы? — спросила молодая девушка, смущенная заявлением седовласого мужчины.       Мужчина подбросил ее спасителя в воздух, поймав его на плечо, после чего начал прыгать на одной ноге и приняв странную стойку, начал представляться. — Я — Великий Жабий мудрец Горы Мьебоку. Так же я являюсь прославленным Санином, чье имя было выгравировано на Великом камне истории, а также в сердце многих прекрасных девушек по всей стране... — С ним все будет в порядке? — Спросила Ханаби, больше обеспокоенная тем, что потерявшего сознание юношу бросили на плечо, как мешок риса. — ...Джирайя. — продолжил мудрец, но его имя прозвучало слабо, и он едва не надул губы, так как молодая девушка, оказалась не впечатлена ни в малейшей степени. Ханаби улыбнулась, когда Джирайя продолжил. — Не беспокойся о нем. Это произошло немного раньше, чем я планировал, но ты смотришь на человека, который собирается сделать из этого ребенка Хокаге. Я также позабочусь о том, чтобы его усилия по твоему спасению не пропали даром.

конец воспоминаний

*****

      Ханаби сомкнула губы после нанесения губной помады, мыслями вернувшись к настоящему. Джирайя сдержал свое слово, по крайней мере в отношении нее. Он отвез их обоих в больницу, где ее раны вылечили, а после Ханаби наблюдала за редким зрелищем, как кто-то запугивал ее отца. Кто-то из больницы сообщил о ее местонахождении и о случившемся, поэтому тот пришел, чтобы забрать ее лично, поскольку Хокаге и Джирайя отказывались отдавать ее кому-либо. Однако больницу глава Хьюга покинул в состоянии едва сдерживаемого гнева, поскольку Джирайя ему очень доходчиво объяснил, что любая попытка вернуть ее может быть осуществлена только лично через него.       Лучшее, чего удалось добиться ее отцу, это заставить их не пытаться удалить печать "Птица в клетке", хотя Джирайя все равно изменил ее так, что ее мозг больше не мог быть поджарен с помощью всего одной ручной печати. Через некоторое время Ханаби наконец-то смогла поблагодарить Наруто за спасение, но они оба были потрясены, узнав, что с этого дня она будет жить с белокурым генином. Сначала Наруто не очень хорошо воспринял эту новость, но быстро смирился с ней, когда и Третий и Джирайя объяснили, что это необходимый шаг для обеспечения безопасности Ханаби. В конце концов, Хьюга могут попытаться вернуть ее. Джирайя объяснил, что его обязанности не позволяют ему оставаться в Конохе все время, чтобы следить за ней, а некоторые из его миссий слишком опасны, чтобы взять ее с собой. Третий также добавил, что из-за богатства и власти клана, было довольно много людей, которые могут попытаться вернуть ее, чтобы выслужиться перед Хиаши или старейшинами. Наруто был не самым обычным жителем Конохи, и его особые обстоятельства означали, что Хьюга не смогут действовать, не привлекая много внимания, которое даже они не смогут скрыть этого. Ханаби подозревала, что обещание Джирайи обучить его могущественному дзюцу сыграла едва ли не важнейшую роль в согласии блондина.       Девушка,  натягивая на лоб оранжевую повязку, которая по цвету соответствовала ее сарафану и размышляла, что следующие несколько месяцев для нее были одними из самых счастливых в жизни. Причина, по которой ей нужно было спрятать свой лоб заключалась в том, что Наруто на ее шестнадцатый день рождения полностью удалил печать. Она была уверена, что это очень разозлило бы Хьюгу, но Наруто было все равно. Он  заявил, что не обязан выполнять обещание, данное Джирайей ее отцу.       В последний раз взглянув в зеркало в своей спальне, она осталась довольна своей внешностью и вышла из своей маленькой квартирки, которая на самом деле была намного менее тесной чем та, которую она ранее делила с Наруто. Она надеялась, что в один прекрасный день снова будет жить с ним вместе, как тогда.       То время для нее было чем-то волшебным. Хотя она сомневалась, что у Наруто были такие же взгляды, как и у нее, главным образом из-за того, что в то время как ее жизнь обрела меру стабильности и счастья, жизнь Наруто стала перенасыщенной разными событиями. Все началось со смерти Третьего Хокаге во время вторжения Звука и Песка, которая привела к необходимости найти нового главу деревни. Тогда она вместе с Наруто помогала Джирайе вернуть Цунаде, но в результате этой поездки, когда Итачи и Кисаме пытались похитить его, узнала, что ее спаситель является джинчурики Девятихвостого. Ханаби была удивлена этим открытием и немного обижена тем, что узнала об этом при таких обстоятельствах, но это никогда не меняло ее мнения о нем. Позже она узнала, что он очень ценил это. Затем появился Саске и как последний кретин решил противостоять своему брату, из-за которого, как ему было известно, Какаши уже находился в коме. Поэтому неудивительно, что в конце его "эпичной битвы” Саске был в таком же состоянии, и потребность найти Цунаде только возросла.       Их миссия в итоге была выполнена только благодаря уникальной способности Наруто "трогать" сердца людей. Эту его способность она испытала и на себе. Ханаби не была уверена когда восхищение, которое она испытывала к Наруто, переросло в нечто большее, но она никогда не могла забыть тот день, когда она попыталась действовать в соответствии со своими новыми чувствами.

*****

      День, о котором шла речь, случился за несколько ночей до того, как Саске покинул деревню. Наруто и она уже давно перестали пытаться спать на кровати по очереди, и она часто просыпалась, крепко обнимая его, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Однако, это приводило к некоторым неловким ситуациям, например, в определенный момент времени она начинала замечать, что по утрам что то тычется в нее в районе попки. Она вспомнила, как смутился Наруто, когда она спросила его об этом. После той ночи он настоял на небольшом пространстве между ними и положил подушку, деля кровать пополам. Ханаби была недовольна этим, но к счастью, Наруто имел привычку очень сильно ворочаться по ночам, по крайней мере, пока она не прижималась к нему. В то утро он был раздражен, обнаружив, что они снова находятся рядом, но расслабился, поскольку она не упомянула о том, как этим утром что-то снова тыкало ей в зад.       Она была очень счастлива, когда тем же вечером он не пытался восстановить границы, на которых настаивал прошлой ночью. Из-за испытываемого ей счастья она быстро заснула, поскольку была абсолютно спокойна, в отличие от прошлой ночи. И все же, хотя она быстро заснула в его объятиях, но проснулась, когда он тихо позвал ее по имени. Ханаби не была уверена почему, но она не ответила, а по тону, которым он произнес ее имя, поняла, что он просто пытался выяснить, не проснулась ли она, и надеялся, что нет. Не дождавшись от нее ответа, он медленно поднялся с кровати и пошел в ванную.       Ханаби сначала не придала этому особого значения, решив, что Наруто просто пошел в туалет, но ранее он никогда по-настоящему не проверял, проснулась ли она, так как когда ему требовалось пописать, он просто вставал и шел справлять нужду. Ей также стало любопытно, почему в этот раз он также ждал, пока закроется дверь и лишь после этого включил в ванной свет. Заинтригованная, она села на кровати и хотя ей было запрещено пользоваться бьякуганом не находясь на миссии или вдали от кланового квартала, она активировала его. У куноичи перехватило дыхание, когда она увидела, как блондин гладит свой пенис. Он стоял с закрытыми глазами над унитазом, явно пытаясь поскорее кончить, но Ханаби понимала, что он торопится не потому, что ему это не приятно. Она подозревала, что он торопился потому, что хотел закончить до того, как она обнаружит его отсутствие. Ханаби также поняла, что то, что тыкалось в нее каждое утро, было его пенисом, так как сейчас он явно был очень твердым, что означало, что по утрам, Наруто, по всей видимости хотел заботиться о нем таким же образом.       Ханаби нахмурилась, удивляясь, почему он этого не делал, а вместо этого испытывал желание поскорее улизнуть. Надеясь дать ему понять, что все в порядке и отплатить за все, что он для нее сделал, она выбралась из кровати и открыла дверь ванной. Наруто в шоке уставился на нее, его лицо побледнело от осознания того, что его поймали, но Ханаби быстро подошла и начала гладить его так же, как только что это делал он сам. Наруто застонал, как только ее рука начала скользить вверх и вниз по всей длине его члена.       Казалось, что на мгновение Наруто расслабился, давая ей позаботиться о его облегчении, но он быстро схватил ее за плечи и оттолкнул, сказав: «Ханаби, прекрати. Это неправильно.» — Н…но, я хочу помочь тебе, и ты явно наслаждался этим. — Это…это потому, что мне правда было приятно, но тебе только семь, и это то, что должны делать вместе взрослые, которые любят друг друга.— сказал Наруто, отворачиваясь, чтобы заправиться в свои спальные штаны. — Но я правда люблю тебя. — быстро сказала Ханаби.       Наруто удивил ее, поскольку на мгновение его лицо отразило радость от услышанной фразы, он в тоже время он казался раздраженным, возразив ей.  — Ханаби, мы знаем друг друга только несколько месяцев. К тому же тебе всего семь лет… — Знаю, но ты всего на шесть лет старше меня. —возразила она, раздраженная тем, что ее возраст используется как аргумент того, что она не может чувствовать то, что чувствует. Наруто, хотя и признал ее правоту, но ответил — Тем не менее, ты совсем недавно испытала печаль от того, что была изгнана из своего дома. Я не могу избавиться от чувства, что ты испытываешь ко мне подобное чувство только потому, что я помог тебе. — Он видел, что она собирается возразить, но продолжил —Дело в том, что нам обоим нужно повзрослеть, прежде чем мы сможем даже задуматься о том, чтобы между нами начались такие отношения. Я просто не хочу, чтобы через десять лет ты вспоминала прожитые годы и ненавидела меня за то, что я воспользовался тобой и твоими чувствами, когда ты все еще не смогла пережить все, что с тобой случилось. — А что, если через десять лет я буду чувствовать то же самое, что и сейчас? — Тогда я честно отвечу на твои чувства, если тоже все еще буду чувствовать то же самое, что и сейчас. — ответил Наруто, широко улыбнувшись. — Ты хочешь сказать, что… — спросила Ханаюи с волнением в голосе и её глаза расширились. Наруто кивнул и ответил ей.  — Да, но я не уверен, любовь это или нет. Ты знаешь, какой раньше была моя жизнь. Ты здесь не единственная, кому помогли наши новые условия жизни.       Ханаби счастливо улыбнулась, не понимая, почему на ее глаза навернулись слезы, но инстинктивно обхватила руками его живот. Наруто обнял ее в ответ, и она вновь начала говорить. — Через десять лет…ты должен пообещать мне, что ответишь на мои чувства, если я все еще буду любить тебя. — Я так и сделаю. — Ты обещаешь? — Обещаю.

*****

      Ханаби грустно вздохнула, вспомнив ту ночь. Вскоре после нее из-за Саске то короткое, но прекрасное время, которое она прожила с Наруто, закончилось. Ублюдок отплатил Наруто за то, что он нашел Цунаде и вывел его из комы, вызвав его на бой на крыше больницы, и когда понял, что разрыв между ними стремительно сокращается, решил покинуть деревню для достижения своих собственных эгоистичных целей. Когда Наруто вернулся после попытки вернуть Учиху, весь избитый и сломленный, Ханаби пыталась убедить его забыть о своем товарище по команде. Однако оказалось, что он уже пообещал Сакуре вернуть его обратно. Не желая, чтобы он нарушил хоть одно из своих обещаний, поскольку очень надеялась, что он выполнит то, что дал ей, она смягчилась. Она хорошо помнила, как была убита горем, когда он сказал, что уезжает из деревни с Джирайей для тренировки.       Ханаби умоляла их взять ее с собой, но Джирайя даже слушать ее не стал, объяснив, что она могла быть использована Акацуки как средство, чтобы добраться до Наруто, а он не был уверен, что сможет защитить их обоих. В результате Цунаде взяла Ханаби к себе и стала обучать ее вместе со своей новой ученицей. Ханаби признавала, что поначалу завидовала Сакуре, поскольку считала, что Наруто испытывает к ней романтические чувства. Однако, когда она поняла, что розововолосая девушка все еще питает чувства к Саске, то перестала воспринимать куноичи как соперницу, и между ними зародилась дружба. Ханаби признавала, что отчасти она подружилась с Сакурой для того, чтобы следить за ней и быть в курсе, если она вдруг попытается переключить свои чувства на Наруто.       Три года пролетели незаметно, несмотря на то, что под опекой Цунаде Ханаби жила в постоянном страхе, что каждый день может стать для нее последним. Она с нетерпением ждала когда Наруто наконец вернется и они смогут вернуться к жизни, которой она наслаждалась до его отъезда. Тем не менее, Цунаде быстро положила конец ее планам, сказав, что нельзя десятилетней девочке жить с теперь уже чрезвычайно красивым вернувшимся Наруто. Особенно десятилетней девочке, которая, как она знала, питала менее чем невинные чувства к упомянутому подростку. Не то чтобы Ханаби могла по-настоящему насладиться обществом Наруто, поскольку вскоре после его возвращения начались события, связанные с Акацуки и Саске. Ханаби пыталась утешить его после того, как Джирайя был убит, и по большей части ей это удавалось, хотя именно Шикамару убедил его взять себя в руки ради будущих поколений деревни.       В конечном итоге все закончилось разборкой между Саске и Наруто после того, как они спасли мир от вернувшейся “Богини Кролика. Когда Ханаби находилась ловушке в бесконечном Цукуеми, ей приснился сон, в котором они с Наруто счастливо жили как муж и жена. В то же самое время Наруто убил Саске из-за того, что последний угрожал убить не только Цунаде и его, но и планировал стать каким-то Бессмертным тираном, который объединит мир из страха перед ним. Ханаби хотела рассказать Наруто о своем сне, но какая-то часть ее боялась, что он начнет обращаться с ней как с ребенком, особенно учитывая все то, через что ему пришлось пройти, несмотря на то, что ему было всего семнадцать лет.       Поэтому она хранила молчание, полагаясь на данное ими обещание, что независимо от того, как изменится его жизнь, он честно ответит на ее чувства, когда она станет “достаточно взрослой”.       Последствия того, что некоторые шиноби называли “Последней Великой Войной”, ощущались даже спустя почти семь лет. Это была одна из причин того, что несмотря на все его достижения во время той войны, Наруто все еще не был вознагражден должностью, о которой он мечтал с раннего детства. Хотя, если быть честной, Ханаби считала, что его должны были назначить на этот пост в первый же день, и он стал бы величайшим Хокаге за все времена, учитывая все, что он сделал даже до того, как надел шляпу и мантию главы деревни. Другой же причиной было то, что Цунаде нравилось пользоваться тем, что она все еще официально обучала его, поскольку тем самым она перевалила на него все свои повседневные обязанности, в то время как сама продолжала наслаждаться привилегиями своего статуса.       Ханаби невольно улыбнулась, подумав о том, что несмотря на все, с чем он столкнулся, Наруто может превратиться в комок нервов из-за груды сваленных на него бумаг. Одно время он попытался использовать теневых клонов, чтобы справиться с бесконечным потоком макулатуры, которой был завален его стол, но так как его клонам быстро наскучило читать множество запросов и бланков заявок, они просто начали подписывать все, что им подавали. Наруто довольно быстро понял, что это только увеличит его головную боль, поскольку в итоге “он” выделил одни и те же средства из бюджета на несколько различных проектов, и в его офис ввалилась толпа разгневанных людей, требовавших, чтобы финансирование было выделено именно им, поскольку они наиболее достойны его. Наруто удалось подавить гнев толпы и даже заставить людей, не получивших финансирование согласиться с ним, что он выбрал лучший проект, потому что тот принесет наибольшую пользу деревне.       Учитывая, насколько его в настоящее время любили не только в Конохе, но и в других деревнях, Ханаби была удивлена, что Наруто так и не завел никаких отношений. Хьюга знала, что им были заинтересованы очень многие женщины, и почувствовала укол ревности, когда вспомнила Мизукаге, часто бросающую ему такие намеки, что и слепой заметил бы. Также не стоило забывать о Сакуре, которая даже в мыслях не обвиняла Наруто за выбор, который он сделал в отношении Саске, поскольку она прекрасно осознавала, что даже если бы Наруто сдержался, Саске уже был далеко не тем мальчиком, которого она любила и она не питала надежды, что он вернется и скажет, что любит ее, как она думала очень долгое время. Ханаби заметила, что когда Сакура сказала об этом, Наруто несколько виновато поморщился. Она задавалась вопросом, не было ли в этой ситуации чего-то большего, чего Сакура просто не знала.       Было еще несколько женщин, которые, насколько Ханаби было известно, очень ревновали к ней из-за того, насколько близка она была с Наруто. Одна из них, выделявшаяся больше всего, была не кем иной, как ее сестрой — Хинатой. В конце концов, она стала именно такой женщиной, которую Хиаши хотел видеть во главе клана. Она стала холодной и отстраненной и управляла кланом, строго следуя доктринам Хьюга. Однако Ханаби видела, что единственное исключение из традиций их клана состояло в том, что она жаждала оказаться на месте своей младшей сестры, в плане ее отношений с джинчурики. Ханаби действительно было грустно, что человеком, который действительно оказался заключенным в клетку в тот день, когда она была выброшена в побочную ветвь, оказалась ее сестра. Однако, хотя любовь Хинаты к Наруто возможно все еще и была жива, все ее чувства к Ханаби давно были изгнаны из ее сердца.       Как было доказано вскоре после войны, Ханаби внесла немалый вклад в поддержание мира, защищая столь необходимые поставки продовольствия и других припасов, поступающих в Кумо, чтобы помочь опустошенной войной деревне восстановиться. К сожалению, одна из бандитских групп, напавшая на охраняемый ею груз, интересовалась не грузом, а ею. Ее похитили, и после того как ее привезли в бандитский лагерь, она впервые за много лет оказалась лицом к лицу со своей сестрой. К счастью для Ханаби, Наруто уже давно взял на себя обязанность защищать ее вместо своего учителя. Это был долг, который он воспринял очень серьезно, появившись с помощью Хирайшина, благодаря печати, которую он добавил к ее печати.       Ханаби вспомнила мягкость, которая вернулась на лицо ее сестры, когда Наруто после встречи с бандитами отругал ее за то, что она так обращалась с сестрой. Хината утверждала, сделала это по приказу ее отца, который так и не простил Джирайе вмешательства во внутренние дела клана. Тем не менее, Ханаби не была полностью уверена, что это было так, поскольку помнила, как лицо ее сестры скривилось в ненавистную маску, которую она посмотрела в ее сторону после того, как Наруто отвернулся, чтобы на руках отнести ее в деревню, поскольку некоторые из бандитов действовали весьма грубо. В конце концов Хината, отчасти благодаря политической власть Хьюга, получила символическое наказание в виде домашнего ареста на несколько месяцев. Ну, а учитывая, что она практически не покидала кланового квартала с тех пор, как заняла место Ханаби в качестве наследницы, вообще не являлось наказанием. Ханаби успокаивало лишь то, что она еще очень долго больше не видела свою сестру.       За годы, прошедшие с момента окончания войны, ее сестра больше не предпринимала никаких шагов против нее, но Ханаби задавалась вопросом, останется ли это так, если она наконец получит то, что хотела этой ночью, поскольку она знала, что ее сестра, несмотря на всю ее политическую мощь и роскошный образ жизни, жаждала этого больше всего на свете. Решив, что время покажет, Ханаби усмехнулась, увидев что в кабинете Хокаге горит свет несмотря на то, что остальная часть здания была темной из-за довольно позднего времени.       Наруто, застонав, треснулся лбом об стол после подписания последней бумаги за этот долгий день, и пробормотал: «Черт бы побрал бабушку Цунаде, если она собирается и дальше заставлять меня делать всю ее работу. Самое меньшее, что она должна сделать за это — сделать уже меня Хокаге». Он вздохнул, так как знал, что это работа была нужна не только для того, чтобы Цунаде могла расслабиться, официально свалив на него всю работу, назначив его помощником Хокаге, о чем говорила и надпись на табличке под его именем на двери. Также задержка с его назначением была связана с тем, что как один из величайших в мире Шиноби, мир не мог позволить ему быть привязанным к кабинетной работе. Многие угрозы появились на волне Великой войны, такие как отступники и различные преступные группы, которые охватывали весь спектр угроз. Они появлялись словно на дрожжах, пытаясь воспользоваться хаосом, оставшимся после войны, однако в последнее время Наруто проводил все больше и больше времени за своим, а официально за столом Цунаде, поэтому полагал, что это может произойти в ближайшее время.       Он услышал как открылась дверь, и несмотря на поздний час испугался, что кто-то задержался допоздна, чтобы подготовить очередную кипу бумаг, которые каждое утро непостижимым образом оказывались у него на столе, как будто их доставляли волшебные эльфы. Однако на его лице появилась широкая улыбка, когда раздался голос, хозяйкой которого он так дорожил.  — Какое жалкое зрелище. Могучий Наруто рухнул, потерпев поражение от груды мертвых деревьев. — Скажи им, что я умер, отдав все свои силы. — ответил Наруто, не поднимая глаз и принимая вид побежденного. Ханаби весело рассмеялась. Звук ее звонкого голоса всегда поднимал его настроение, независимо от того, чем был вызван его упадок. Поэтому, сев и откинувшись на спинку стула, блондин спросил — Что привело тебя сюда так поздно?       Ханаби нахмурилась, разочарованная его вопросом, но она понимала, почему он мог не помнить о причине ее визита. Она подошла, чтобы сесть на стол перед ним — это была привычка которую, как подозревал Наруто, она приобрела, стараясь соблазнить его заглянуть под разнообразные юбки и сарафаны, которые она предпочитала носить, когда была не на миссии. Наруто сопротивлялся желанию опустить взгляд, что стало немного легче, когда она начала ругать его, хотя в ее голосе и не было ни капли гнева. —Я не могу поверить, что ты забыл о сегодняшней годовщине.       Наруто нахмурился, поскольку он помнил об этом утром, но совершенно забыл, когда даты и номера различных бумаг, которые он должен был прочитать, заполонили всю его голову. Откинувшись на спинку стула и потирая усталые глаза, он извиняющимся тоном произнес:  «У меня сегодня мозги поджарились. Мне повезло, что я еще помню свое собственное имя…»       Наруто застонал, и его глаза распахнулись, чтобы посмотреть вниз на свою промежность и увидеть, что босые ноги Ханаби массировали через штаны его моментально ставший твердым и пульсирующим член. Взгляд Наруто переместился со своего паха на гладкие ноги Ханаби и остановился на ее скрытом трусиками холмике, который стал виден из-за того, что она широко раздвинула ноги, которые продолжали работать над его мужским достоинством. Он заметил, что на ее белых трусиках появилось маленькое темное пятнышко, которое стало заметно увеличиваться под его пристальным взглядом. Ханаби задрала подол юбки еще выше, давая  ему гораздо больший обзор, отчего его член дернулся под ее ногами. Потребовалась вся сила воли Наруто, чтобы оторвать взгляд от ее влажного холмика, но он справился с этой задачей, так как знал, что будет вознагражден ангельским личиком молодой женщины. Когда их глаза встретились, она улыбнулась ему и заправила прядь волос, которые она стала довольно коротко стричь с тех пор, как услышала его комплимент прическе, которую Сакура носила после экзаменов на чунина, за ухо.       Ханаби почувствовала возбуждение, которое затопило ее киску еще больше, когда самый сильный мужчина в мире оказался бессильным перед ней, сказав следующее. — Х…Ханаби...что ты делаешь? — Сегодня я возвращаюсь к тому, на чем мы остановились десять лет назад. — сказала куноичи, начав еще быстрее и жестче работать ногами над его членом. — Ты обещал мне, что если я все еще буду чувствовать те же самые чувства по отношению к тебе в этот самый день десять лет назад, то ты честно ответишь на них. Наруто застонал, вцепившись в подлокотники кресла, но смог произнести. — Я...я думал, это будет своего рода признание в любви. Ханаби хихикнула и сказала. — А чем по твоему, это еще может быть? Я бы не сделала этого ни для кого, кроме человека, которого люблю, о чем я уже говорила тебе десять лет назад. — И все же...я...я кончаю! — улыбающаяся Ханаби и активировала свой бьякуган, наблюдая, как его большие яички извергают густую сперму, которую они произвели. Деактивировав свое дзюцу, она увидела, как штаны Наруто потемнели, как будто он обмочился. Куноичи слезла со стола и забралась к нему на колени, прижавшись мокрой киской к его теперь уже мокрому паху и, обхватив его лицо ладонями, сказала. — Ты сам виноват, что только что испачкал штаны. — М...моя вина. —сказал Наруто, все еще находящийся в состоянии экстаза, который все не утихал из-за того, что Ханаби терлась своей киской о его промежность. — Правильно. —сказала Ханаби. — Ты заставил семилетнюю девочку почти десять лет думать о том, насколько сильно она тебя любит. Девушку, которая как только она начала по-настоящему думать о сексе, сосредоточила все свои грязные фантазии на тебе, и которая не хотела ничего больше, чем чтобы твой большой, толстый член вошел в ее тугую девственную киску и сделал ее твоей. Даже если ты не любишь меня так, как я люблю тебя, я все равно хочу, чтобы ты был моим первым и единственным, Наруто.       Несмотря на ее возраст и явно взрослые слова, Наруто все еще видел во взрослой женщине перед ним, семилетнюю девочку, которая призналась ему десять лет назад. Девочку, которая, как он и обещал, была причиной того, что он не обращал внимания ни на одну из многих женщин, которые предлагали ему себя после войны. Однако обещание было не единственной причиной, потому что она была не просто его ближайшим другом, но и женщиной, которую он полюбил так же сильно, как она любила его. Его сердце наполнилось любовью, он посмотрел ей в глаза и сказал: «Я люблю тебя, Ханаби. Мои чувства к тебе только выросли за последние десять лет.»       Ханаби улыбнулась и наклонившись, нежно поцеловав Наруто в губы, после чего прижалась лбом к его лбу и заявила: «Ты идиот. Если это так, то я ждала все эти годы напрасно.»       Наруто обхватил ладонью ее щеку и сказал: «Нет, это не было напрасно хотя бы потому, что то, что мы оказались здесь сейчас, вовсе не значит, что это было бы так, если бы мы поддались нашим чувствам тогда. Нам обоим нужно было повзрослеть, иначе я не отделался бы от чувства, что воспользовался тобой.» — Даже если я тоже хотела тебя? — Да. Если бы я это сделал, хотя тогда мне это и в голову не приходило, я бы все равно воспользовался тем, что тебе больше не на кого было положиться. Можешь ли ты честно сказать, что изначально твои чувства ко мне родились не из благодарности, которую ты чувствовала? — Ханаби покачала головой, поскольку знала, что именно с этого все и началось, поэтому он добавил. — В таком случае, если бы я позволил тебе помочь мне, я бы воспользовался этой благодарностью для удовлетворения своих собственных потребностей и своего эгоизма. — Потому, что я была бы первой женщиной, которая проявила бы к тебе такую доброту, поскольку у тебя было такое одинокое детство? — Ну, я думаю, что называть семилетнюю девочку женщиной — это несколько чересчур. — ответил Наруто, усмехнувшись. — Ты дурак. —сказала Ханаби веселым голосом и хлопнула его по плечу. Наруто рассмеялся вместе с ней, после чего протянул руку, чтобы притянуть ее в очередной поцелуй и продолжил говорить. — Иногда, делать правильные вещи, означает отказ от вознаграждения, которое предлагается. Претендовать на него, может означать испортить то, чего человек надеялся достичь. Наша связь выросла, потому что вместо того, чтобы бросаться в физические отношения, мы потратили время на то, чтобы узнать друг друга как личностей. И награда за это делает то, что будет дальше, еще более сладким. — А будет что-то дальше? — Обязательно. —сказал Наруто, притягивая ее в голодном поцелуе. Как только их долгий поцелуй закончился, он заговорил. — Ты не единственная, кто страдал эти десять лет, и как плодом, который наконец созрел, пришло время насладиться твоим сладким вкусом.       Наруто встал, легко поднял ее на руки, а затем телепортировал их к кунаю, который висел в углу его спальни. Ханаби заметила лепестки роз, разбросанные по всей комнате и кровати и почувствовала себя глупо из-за своего предыдущего раздражения, поскольку поняла, что как и следовало ожидать, Наруто действительно помнил об их обещании, но забыл о нем только из-за тяжелого напряженного дня. И Ханаби планировала заставить его забыть все плохое и тяжелое, что произошло сегодня.       Джинчурики опустил ее на кровать и стянул с себя накидку, за которой незамедлительно последовала рубашка. Пока он стягивал одежду через голову, Ханаби села и быстро проделала то же самое со своим платьем. Она покраснела, когда взгляд Наруто прошелся по ее телу и обнаженной груди, так как она редко одевала лифчик из-за маленького размера ее груди. Наруто двинулся, чтобы забраться на кровать, но Ханаби откинулась назад, поставив ногу ему на грудь и сказав: «Для разнообразия, я хочу увидеть твой великолепный член без использования моего Бьякугана.»       Наруто удивленно посмотрел на нее, заставив ее пожать плечами, и сказать: «Что?! У меня было не очень хорошее воображение, и если бы у тебя самого была способность смотреть сквозь стены, ты бы тоже это сделал.»       Наруто усмехнулся, из-за чего что-то странное пробежало через ее грудь вниз по ее ноге, и отразилось в ее киске. Киске, которая начала истекать соками еще больше, когда Наруто стянул свои штаны и трусы вниз, чтобы обнажить свой десяти дюймовый член (п.п. 25 см), который она скоро оседлает. Наслаждаясь беззастенчивыми и широко раскрытыми глазами Ханаби, он спросил: «Это соответствует твоим ожиданиям?»       Ханаби похотливо ухмыльнулась и сказала: «Забирайся на эту кровать и узнай.»       Наруто сделал, как ему было велено, но до того, как она попыталась взять инициативу в свои руки, схватил ее за ноги и закинул их ей за плечи так, что ее обтянутая трусиками попка оказалась в воздухе. — Спасибо, но по-моему, ты уже достаточно долго любуешься на меня. Я думаю, что пришло время насладиться нектаром прекрасно созревшего фрукта, который  может предложить твое тело.       Ханаби застонала, когда Наруто лизнул ее киску через промокшее нижнее белье, и даже пососал через него ее клитор. Ее аромат был очень приятным, и он быстро стянул ее трусики в сторону, чтобы начать лизать ее, после чего засунул свой язык так глубоко, как только мог. Руки Ханаби скомкали одеяло, лежащее под ней из-за того, а язык Наруто исследовал ее влагалище, собирая как можно больше ее нектара, прежде чем отступить, чтобы доставить его своим вкусовым рецепторам и вернуться за новой порцией. Он обхватил одной рукой ее живот и сложил пополам, прижавшись ртом к ее холмику так сильно, как только мог, чтобы его язык проникал все глубже и глубже в нее. Она громко вскрикнула, когда вторая его рука начала энергично тереть ее клитор. Эта тактика вскоре заставила ее стонать. —Н…нет...больше не...если...если ты...кончааааююю!!! Соки Ханаби потекли ручьем, когда она кончила, но были быстро проглочены Наруто. Хьюга уставилась на него остекленевшими глазами, а блондин осторожно опустил ее бедра, облизнувшись словно зверь, наслаждающийся своей едой. Он с обожанием посмотрел на нее и обхватил ладонью ее щеку. Девушка прижала его руку к своему лицу, положив на нее свою. Все еще слабая от оргазма, она сказала:«Наруто...я хочу, чтобы ты вошел в меня.»       Блондин кивнул, поднимаясь перед ее ногами, которые она слегка развела в стороны. Он медленно стянул ее нижнее белье с ее бедер и спустил с ног, позволяя ей широко раздвинуть их для него. Наруто забрался на нее сверху и прижал свой член к ее входу. Он сделал паузу, зная, что следующая часть может причинить ей боль, но колебался лишь секунду, поскольку Ханаби сама подтолкнула его вперед, прошептав ему на ухо: «Пожалуйста. Мне это нужно...ты нужен…»       Наруто собрался с духом и нырнул внутрь, надеясь побыстрее покончить с болезненной частью. Ханаби вскрикнула, когда он разорвал ее девственную плеву и Наруто попытался выйти из нее, но она сцепила ноги позади него.  — Не надо. Боль уже исчезает...потому что я хотела этого намного больше, чем когда-либо хотела чего-либо еще. Наконец-то, мы наконец то стали едины...я так счастлива!       Наруто поцелуем убрал слезы, выступившие как от испытанной ей боли, так и от радости, прежде чем ответил ей. — Я люблю тебя. — Не говори мне… — сказала Ханаби, наклоняясь, чтобы пососать мочку его уха, прежде чем прошептать. — Заставь меня почувствовать это.       Джинчурики начал двигаться, совершая длинные и мощные удары, но Ханаби начала быстро подстраиваться под него. Ее ноги сомкнулись позади него и она легко подстроилась под его ритм, начав использовать свои ноги, встречая его небольшим дополнительным ударом, который сводил ее с ума. Их тела наконец слились, как и их души, и любой, кто мог бы оказаться свидетелем этого поединка сразу бы понял, что это так, поскольку все их движения и жесты были абсолютно синхронны.       Ханаби чувствовала, как ее тело тает и становится единым целым с мужчиной, скользящим по нервным окончаниям ее киски, так как казалось, что не было ни одной частички ее тела, которая не была бы прижата к нему. Она вскрикивала при каждом движении, когда он скользил в нее глубже и отодвигался, потому что он выходил из нее достаточно далеко, чтобы прижать головку своего члена к тому, что, как она подозревала, было ее точкой G, прежде чем устремлялся вперед, ударяя ее по шейке матки.       Ханаби хотела, чтобы это мгновение длилось вечно, но член Наруто словно таран, пытающийся сбить крепостные ворота, постоянно врезался во вход в ее лоно. Ее защитники, вместо того, чтобы попытаться отбиться от захватчиков, радостно распахнули перед ним ворота, от чего она испытала сильнейший оргазм, заставляя ее прижать его к себе настолько же крепко, насколько крепко и ее влагалище удерживало его член. Почувствовав обжигающе горячую жидкость, она откинула голову назад и закричала. — Да, кончай в меня!!! — Когда она объявила, что ее защита была сломлена, солдаты Наруто устремились на штурм тронного зала.       Ее оргазм стал еще сильнее при мысли о том, что скоро она может оказаться с ребенком Наруто в своем животе. Ханаби потеряла сознание и, вероятно ненадолго уснула, поскольку когда она пришла в себя, Наруто больше не было внутри нее — он лежал рядом с ней и поглаживал ее щеку с довольной улыбкой на лице. Она одарила его сладкой улыбкой и спросила. — Как долго я была без сознания? — Всего несколько минут. —сказал Наруто, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы, после чего переместился ко ее лбу, чтобы снова поцеловать ее. Зная, что это второй поцелуй был сделан из-за того, что она долгое время прятала свой лоб под повязками, чтобы люди не видели “Птицу в клетке”, которая была там вплоть до прошлого года, она сказала. — Наруто, спасибо...за все.       Блондин улыбнулся ей в ответ. — Тебе не нужно благодарить меня, Ханаби. Все, что как ты думаешь, я тебе дал, ты так же дала и мне.       Ханаби улыбнулась, но затем ответила. — Тебе нужно будет отменить встречу завтра. — Что, почему? — Потому, что тебе нужно наверстать десять лет потерянного удовольствия. Я еще тогда точно знала, чего хочу. Ты — единственный, кому нужно было стать мудрее, чтобы понять, что его чувства были настоящими. — Куноичи быстро перевернулась и толкнула его на спину. — Как ты думаешь, сколько времени это займет? — Наруто протянул руку, чтобы обхватить одну из ее крепких грудей.       Ханаби застонала, одним движением насадившись на его длинный шест. — Я не знаю, ммммм...сколько у тебя не отгулянных выходных? — Наруто не ответил, так как был слишком занят, наслаждаясь ощущением Ханаби, оседлавшей его член. Положив руки ей на бедра, он все еще чувствовал, что было правильно не бросаться в физические отношения десять лет назад, но и не мог не согласиться с желанием Ханаби наверстать упущенное. Что они и сделали, практически не вылезая из постели в течение следующей недели, поскольку Наруто действительно использовал все свои накопленные отгулы.