Обиженные паучки и их друзья, умеющие вовремя поддержать

      Сегодня был первый и последний день, когда Питер Паркер-Старк доверил свою судьбу этому ужасу с голубыми глазами. Харли был его личным кошмаром, о котором думаешь, как о пушистом зайчике, пока он не станет творить привычную ему хрень. Вот, он натворил. И знаете что? Питер абсолютно точно не перестал видеть в нём пушистого зайчика.       А начиналось-то всё как хорошо! Солнце светило, птички пели за окном! Даже инопланетяне на Землю в этот день не нападали! Идиллия! А Харли самым наглым образом разрушил её. И всего одним простым предложением!       — Тони, а познакомь нас со Мстителями, — сказал он, и этого хватило, чтобы закопать счастливую жизнь Питера в самую глубокую яму. По крайней мере, думал он именно так.       Ладно, можно отдать должное, во время самого знакомства всё тоже было относительно неплохо. Мстители шутили, разговаривали, смеялись и спорили на всевозможные темы, и в такой дружеской обстановке Питер с Харли быстро расслабились. Они затянулись в атмосферу беззаботности и безудержного веселья в считанные минуты.       А как иначе? Буквально физически невозможно чувствовать себя неловко в такой компании, которая со стороны выглядит, как самая дружная семья, какой она и является.       — Карапуз, не подашь мне тот лист с бланками? — это был Старк. Кто ж ещё? Только он так называл его. И, что более важно, он называл его так только при Харли! Мстители не должны были услышать это, по мнению Питера, оскорбительное «карапуз»!       Питер посмотрел на Тони таким взглядом, будто тот предал его и всех его близких людей. Он поджал губы, насупившись. Старк же недоуменно приподнял брови, смотря на эту увеселительную картину и гадая, что же он сделал не так. А потом до него дошло. Дошло до него, кстати, совместно с моментом, когда Клинт весело фыркнул. И теперь Питер смотрел уже на него прожигающим до дыр обиженным взглядом.       Он медленно поднялся, окинув присутствующих всем разочарованием, скопившимся у него в глазах, в которых буквально читалось, что «это был нож в спину!», и пошёл к ближайшей стене. Даже не потрудившись зацепиться руками, Питер злобно протопал наверх по вертикали. Уже на потолке он сел на корточки, поджав под себя колени и обхватив их руками. Мстители же недоуменно провожали его взглядом. Никто ничего не понимал, но всем было интересно. Харли, уже догадавшийся, что затеял его друг, начал бессовестно смеяться над ним.       Недоуменные взгляды теперь были направлены на Кинера.       — Эй, Пит, ты чего? — первым не выдержал удивлённой тишины Стив.       На эту жалкую попытку завязать разговор Паркер лишь показательно отвернулся. И начал бурчать себе под нос (к слову, довольно-таки громко для человека, желаемого быть не услышанным) о том, какой он бедный, несчастный, никому ненужный и одинокий. Харли уже открыто ржал.       «Задохнуться бы тебе от смеха», — мстительно подумал Питер, обижаясь теперь и на него тоже.       — Паучок, да ладно тебе. Это было даже мило, — тепло улыбнулась Наташа. И Питер на секунду захотел довериться этой улыбке, но вовремя вспомнил, что он, вообще-то, трудный и обиженный подросток в самый разгар переходного возраста, поэтому вновь отвернулся.       — Ребёнок, хватит ржать, помогай давай, — обратился Тони уже непосредственно к чуть ли не валяющемуся на полу Харли.       Тот, прикладывая огромные усилия воли, всё же успокоился. Он встал с пола, отряхнулся и со всей свойственной себе серьёзностью (которой нет) обратился к Паучку.       — Питер, солнышко, свет моей жизни, хватит страдать ерундой, спускайся, — от такого привычного, родного, пусть обманчиво-мягкого тона на сердце потеплело, а следующее предложение так вообще добило его хрупкую ауру обиженного ребёнка.       — Давай, малыш, спускайся, — от Тони стало переломным моментом в принятии его решения и он, осторожно переставляя руки, всё же опустился на пол.       К нему подбежала Наташа, обнимая и как бы подтверждая, что никто не считает эти прозвища смешными и что ему можно заканчивать этот бессмысленный бунт. Следом за ней подключились и остальные Мстители, Харли и даже Тони, которому эмоции при команде чужды. А Питер был просто счастлив.