Межфандомные сказки

Вдохновению, как известно, вообще пофиг, когда заявляться. Оно может посетить в ванной, в толкучке в общественном транспорте, на защите диплома… Вариантов масса. Не посещает вдохновение лишь тогда, когда всё готово для работы: и ноутбук открыт, и свечки ароматические (а, может, и настоящие) украшают стол, на стену приклеены фотографии с любимым ОТП… А в итоге невезучий автор не может родить ни строчки. Возможно, чтобы вдохновение появилось, ему нужно было всего лишь поднести пламя свечи к фотографии и устроить пожар. Оно ведь всегда появляется не вовремя, так почему бы не устроить это не вовремя самому? Не повторяйте этого дома, никакие абзацы не стоят ремонта, штрафов и разбирательств с соседями. И тем более сгоревших фото ОТП, особенно, если они приносят чистую радость. У нашей авторки, увы, никаких фото с ОТП не было. То, о чëм она хотела писать, существовало лишь в её голове, а отдавать образы дорогих людей на съедение нейросети ей не хотелось — всë равно выдаст ерунду какую-то. Максимум, что делала авторка — создавала образы в анимешном конструкторе. Это, конечно, не настоящее рисование, но вполне её устраивало, результаты этого творчества даже хранились на компьютере в отдельной папочке. Авторка смотрела на образы, образы смотрели на неё. Искра, буря, чëрный лист на экране смартфона (наша героиня пользовалась тëмной темой). — Нет, сейчас мне надо писать другое! И тëмный лист без слов сменялся другим тëмным листом, где слов было уже пятьсот. И вообще, там, где пятьсот слов (и несколько частей), уже и пишется как-то попроще. И в любое время — хоть дома, хоть сидя за партой в универе. Когда авторка писала выложенный впроцессник, он становился для неë рутинным. Взрослые люди ходят на работу, а она пишет впроцессник. Ей всё ещё было весело над ним работать, и она его любила, но не мечтала о нëм. К тому же, этот впроцессник был фанфиком. Если авторка где и ошибëтся, то найдётся тот самый фанат, который сделает всë правильно. А вот она могла позволить себе вольности. В канонах, по которым творила авторка, девочки могли быть абсолютно поехавшими злодейками, а мальчики — глубоко второстепенными персонажами, о которых и по большим праздникам не всегда вспоминали. Казалось бы, что может свести таких мальчиков и девочек в один текст? Но росчерком пера авторке это удавалось, и удавалось легко, как ребёнку, который играет в куклы и роботов, сочиняя им уже третью свадьбу и седьмой развод. Разве что она пыталась сохранить первоначальный образ, которые составляли создатели. А теперь создателем стала она. И своих персонажей она считала чем угодно, но только не игрушками, которыми можно вертеть как угодно. Она хотела бы, чтобы это сделали те, кому её творение понравится, но сначала это творение нужно сотворить. И об этом авторка мечтала денно и нощно — представляла, как чëрный лист заполнят белые буквы, как раскроет она всех-всех своих персонажей… как вдохнëт в этот текст душу, и поделится самым самым сокровенным, а может, даже зацепит читателя. А сокровенное — дело личное. Такому тексту и обстановку особую надо. Домашнюю, уютную, когда все дела готовы, а впроцессники, так и быть, отложены. Тогда авторке будет не до зажигания свечей — ей нужно поспевать за потоком текста, который больше ничем не сдерживается. И потому, принимаясь за продолжение к выложенному впроцесснику, она копит силы. Они нужны ей для магнум опуса, и пятиста, а может, даже и тыщи свежих слов, что лягут на чëрные страницы. — Это всë, конечно, мило, — говорит герой, до того молчащий, — но если ты будешь писать нашу историю чаще, то сможешь привыкнуть к ней, и тебе будет не так страшно. — И чтобы она потеряла свой лоск?! Да ни за что на свете! А о чëм мне тогда мечтать?! — Наша история не готова у тебя даже на десятую, — фыркнул герой. — Даже на сотую! Зачем себя ограничивать, и писать то, к чему не лежит душа? — Ща договоришься у меня, — фыркнула авторка. — И отдам эту идею в раздел заявок! Но герой только усмехнулся. Он уже знал, что его создательница так не сделает. Слишком уж сильно любила она и свою идею, и своих персонажей, поэтому и относилась к ним так трепетно, да настолько, что держала их в голове, не давая выхода на бумагу. Но всему есть конец. И ожиданию тоже.