Принимай

«Почему не трезвонишь, чтобы узнать, что я жива и здорова?» Их отношения, некогда считавшиеся настоящей идиллией, в некотором смысле понемногу сдают. Они, может, и не приелись, но уже явно стали абсолютно обыденными без капли разнообразия. Кажется, будто все возможные темы обговорены-переговорены, все комплименты сказаны, а заботой преисполнились оба. Не сказать, что это как-то задевает, но хочется в жизни чего-то поистине нового и интересного. Их отношения проверены временем — факт, и это не может не радовать. Утро. Солнечные лучи проникают в комнату. Чарити делает пометку у себя в голове в стиле «сейчас надо пожелать доброго утра моему солнышку», как будто это ее обязанность. Пусть это звучит банально, но на рассвете приятнее видеть подобные сообщения, чем вставать с нагретой ночью кровати, зная, что не с ней. Завтрак пройдет в практически полной тишине. Вероника пройдет мимо, поищет вчерашний сэндвич и с довольной улыбкой сядет рядом, когда сердце пропустит несколько уж слишком быстрых ударов. Тяжело осознавать, что с этим приходится справляться каждый день, а еще тяжелее понимать, что никто не поймет тебя. Хотелось бы уже, наверное, прикрикнуть в лицо о том, что она вся такая прекрасная, и своей этой прекрасностью перекрывает доступ к нормальному дыханию, но грубить Чарити не спешит, да даже не собирается. Они на еще один день затеряются в рутине, пытаясь показать лучшие результаты. Чарити знает, что все это не зря, знает, что опыт абсолютно точно бесценен, она цветет на глазах, но внутри гложет что-то необъяснимое. Спокойствие — шаг к успеху. Как только в мыслях появляется спонтанное нечто, она закидывает в голову пустоту. Неужели так сложно понять, что в повседневности более ценится концентрация внимания, чем твои чувства и переживания? Вероятно. Пара таких мыслей превращает учебу в полнейший хаос, и уже хочется просто перестать думать о чем-либо, чем пытаться разгребать поток. Чарити пишет сообщение вроде «все отлично, встретимся лучше завтра» и пропадает на час, захламляя мозг ненужной информацией из соцсетей. Иногда, конечно, в голове появляются обрывки мыслей прошедшего дня, но они быстро перебиваются очередным постом. В целом, ей повезло. Завтра выходной день, вполне можно расслабиться. Вот только мелькающая туда сюда Вероника заставляет вновь и вновь возвращаться к забытому. Чарити просит ее остаться, засидеться, да черт возьми, все что угодно, лишь бы сгладить сегодняшнее настроение. — Я не настаиваю, правда, если хочешь, то оставайся, — выговаривает как-то больно тихо, чтобы оно казалось правдой. — Я не против. И они просиживают вместе всю ночь. Их ночная посиделка как времяпрепровождение кажется отличной затеей, только утром отсутствие сна дает о себе знать. Учитывая, что навязчивые мысли превращаются в кривые сны и не позволяют поспать чуть больше пяти часов, Чарити бы ответила, что это только удручает ситуацию. Но ей так легко и свободно после разговоров, что любое необъяснимое выметается из головы со скоростью света. На рассвете Чарити говорит: «Спасибо, давно мне этого не хватало», и понимает, что говорит максимально искренне, без доли лжи. Первая стадия, которую она старается пройти — отрицание. Ее собственные убеждения точно противоречат тому, что она чувствует, но знание того, что так правильнее, помогает сосредоточиться. На пару часов, да и безуспешно. Чарити буквально умоляет себя перестать заглядываться, выбросить весь мусор из головы и продолжить жить так, будто никогда не ввязывалась в это. Жаль, ведь она заранее знает, что это бессмысленно. Внезапно вспоминает про вчерашнее обещание и понимает, что эта встреча явно выбьет ее из колеи принятия. Чарити пишет сообщение, не попадая пальцами по буквам на клавиатуре, несколько раз перечитывает слова, кажущиеся ей странными, а после стирает написанное к черту. Идея о звонке первые секунды кажется прекрасной альтернативой, однако когда она, уже слышащая гудки, понимает, что сможет сказать абсолютное ничего, бросает трубку и откладывает телефон подальше. Встреча в любимом кафе смешивается с необъяснимыми эмоциями. Они сидят рядом, но будто порознь. Касаются друг друга, но эти касания и ощущения уже не чувствуются такими нежными и приятными, какими казались раньше. Раньше объятия приносили спокойствие, а сейчас чувствуется лишь горечь с долей непонимания. Кафе уже не кажется любимым от слова совсем. Всю следующую ночь ее мучает бессонница. Чарити действительно не понимает, как своими руками разрушает выстраивавшиеся годами отношения. Трудно осознавать, насколько это неправильно, зато легко принимать тот факт, что тепло и хорошо. Уставившись в потолок, она долго раздумывает о возможных последствиях, с которыми совершенно не хочет иметь дело. Когда стабильность внезапно потеряла приоритет — вопрос, на который нет ответа. Вероника замечает изменения. На завтраке она упрашивает остаться наедине хотя бы на пару минут и старается выяснить, что пошло не так, и почему некогда искрящиеся глаза выглядят так тускло и уныло. Внятных ответов Вероника не получает, а потому решает отложить на вечер и устроить очередную ночную посиделку. Плевать, что завтра на учебу, плевать, что не выспится. Взгляд в пустоту сопровождает на протяжении всего дня. Чарити строчит что-то в стиле «я пообещала все, что смогла». Пропускает несколько звонков, не читает те пять сообщений, пришедших полтора часа назад, и пытается забросить в голову настолько много ничего не значащих мыслей, что начинает тошнить. Это не попытка решить появившуюся проблему, это попытка в очередной раз сбежать от ее решения как можно скорее. Она знает, что затянувшаяся бессонница — признак нездоровый, но не старается с этим справиться. Вероника приходит в освободившееся время, присаживается рядом и приглядывается. Это не кажется странным, просто немного пугает. — Объясни, пожалуйста, что с тобой происходит, — звучит тихо, но твердо и настойчиво. — Как бы мне самой хотелось знать, что происходит, — вторая правда без капли сомнения. — Попробуй, я не буду тебя торопить, — улыбка, — глубокий вдох, медленный выдох. Все ее обещания вылетают из головы враз. Эта ночь для нее особенная, такая, в которой не будет никаких запретов и ограничений. Чарити выключает все источники света, зная, что тьма полностью поглотит ее неуверенность и остатки совести, отключает телефон и придвигается максимально близко. — Ты невероятная, знаешь? — первое, что точно вырывается хаотично. Ее руки трясутся, ее тело дрожит, правда совсем не от холода, и она просто не может продолжать оправдывать себя. Нет никакой правды в ее действиях, и она прекрасно это понимает. Построить идеал в голове, верить в абсолютные иллюзии и разбиваться о реальность действительно больно, Чарити знает. Все те мысли, которые мучили голову долгие месяцы, она повторяет в жизни ровно так же. Она говорит много спонтанной ерунды невпопад, обнимает так крепко, будто боится потерять, и находит свой затерявшийся шаг к успеху — чертово спокойствие. Чарити тянется к ней, как к спасению, но встречает лишь сопротивление и смятение. — Давай не будем, я знаю, что это не имеет смысла, я не хочу повторять ошибки, да, не хочу и очень, давай не… — она теряется. Накатило и выплеснуло. Ей кажется, будто слова — фикция, все происходящее — игра, в которой можно откатить назад. Пусто и тревожно. — Извини, я не хотела, — искренне, с долей горечи и разочарования. — Спасибо, что понимаешь. Ночью Чарити выталкивает ненужные убеждения из головы каким-то туповатым фильмом, на половине которого засыпает. Вроде спокойно и хорошо. Осталось только учесть, что их разговор, внезапные касания не останутся без внимания наутро. В голове не проясняется, в их отношениях уж точно, ведь не хочется разводить драму лишний раз и объяснять, что абсолютно не тот человек согревает своим присутствием и загоняет в бесконечный поток отсутствием. Не хочется лишний раз объяснять, что просыпаться всегда хочется только с ней, потому что так тепло, засыпать всегда хочется с ней, потому что так можно быть нескончаемо уверенной в том, что выспишься. Нет никаких сил, чтобы выдавить из себя пару слов на прощание до вечера. А надо ли? После Чарити вновь и вновь возвращается к мыслям, которые считала правильными до последнего, возвращается к сообщениям, написанным в странном порыве эмоций, и ее реалии давят так тяжело, что буквально становится душно. Повседневность — здорово, белое полотно в голове без намеков — идеально, вот только грязные следы на нем выглядят сомнительно. «Так почему не трезвонишь, чтобы узнать, что я жива и здорова?» Идиллию, как бы смешно не звучало, Чарити называет выдумкой воспаленного мозга. Ей стоило обдумать-передумать, чтобы понять, какие именно вещи она упускала длившееся бесконечно время. Она понимает, что мало сможет вернуть для себя, но старается наладить отношения, делая вид, что в ее жизни не было никаких изменений. Чарити просыпается рядом с ним, чувствуя себя в безопасности. Возможно, не так как раньше, возможно, не с такими ощущениями. Тепло. Хорошо ли? Вероятно, нет. Мерзко, тошно, в каком-то смысле лицемерно и противно. Пресытилась, но так благодарна, что искусственно разобрала то, во что вкладывала частичку себя. Смелости, может, и не достанет, зато переполнит обоим ненужной заботой. — Знаешь, я очень счастлива, — выговаривает она медленно, усмехаясь, когда сама пытается поверить в сказанное.