Generation Z

      Ветер здесь дул довольно сильно, трепля мои непослушные кудри и вечно набрасывая их на глаза. Но мне оставалось лишь смиренно терпеть, ведь я сам забрался так высоко. Это была крыша девятиэтажного дома, что располагался в центральной части города. Я перегнулся через парапет и посмотрел вниз: малюсенькие машины и вечно куда-то спешащие люди, поглощенные индивидуальной рабочей рутиной. Наверное, они имеют какую-то цель или ее подобие и именно поэтому так торопятся, в то время как я болтаюсь черт знает где абсолютно бесцельно и думаю обо всей этой чепухе. А ведь мог бы сниматься в глупой мелодраме или, например, работать сразу на двух работах в свои семнадцать лет… Но я все еще неподвижно стоял и пялился вниз, словно от этого что-то вокруг должно перемениться. Часто промышлял такими занятиями, и это уже стало некой плохой привычкой. Я зависим от наблюдения за окружающим миром и создания огромных мыслительных цепочек, основанных на почти каждой картинке, за которую только могу зацепиться.       Когда я поднялся на последний этаж и пробрался к лестнице на крышу, в голове возникла такая странная мысль: «А что если кинуться вниз?» Будто подсознательно хотелось проверить, как порой хочется в автомобиле родителей на полном ходу открыть дверь и посмотреть, что будет дальше. Простое любопытство, не более. Я не самоубийца и даже слабо подхожу под это слово. Для того, чтобы самостоятельно умереть, я слишком труслив и просто жду момента судьбы, если таковая есть.       Интересно, сколько всего полезного я мог сделать за все то время, что провел в непонятных местах за бессмысленными думами? Те люди внизу наверняка не имеют и минутки, чтобы заниматься пагубной рефлексией, и поэтому они более продуктивны, годны на что-то, носят в себе смысл существования и верят в него. Хотел бы я быть одним из них, но роль наблюдателя всегда мне нравилась больше всего. Рвения к определенному делу или мечте я не чувствовал уже будто вечность, и порой думал, что не ведал этого чувства совсем. Я не знаю, к чему стремиться, как именно это делать и зачем. Кто я в этом городе? Кто я вообще? Маленький мальчик, напуганный грандиозностью мира и возможностей, растерявшийся среди огромного выбора путей, мыслей и людей. Таких, как я, миллионы, которые оправдывают свою бездейственность потерянностью, но, по крайней мере, на крыше в глубоких раздумьях я, почему-то, один…       Увлеченный своим великим мыслительным процессом, я не заметил, как за моей спиной распахнулась дверь, не услышал приближающиеся шаги, и был изрядно напуган, когда с правой стороны раздался женский голос: — Если соберешься прыгать, то сделай сальто. Погибни эффектно. Центр города как-никак, кто-нибудь да заснимет, зальет в сеть, а ты посмертно прославишься.       Я резко выпрямился и повернулся на появившуюся из ниоткуда девушку, а следом тихо сглотнул, хлопая ресницами. Когда она подошла ближе, в воздухе повеяло чем-то цветочным, смешанным с запахом сигарет. Ошарашенный появлением незнакомки, я просто стоял, как полный идиот, и пялился на нее, не в силах оторваться. Взглядом пробежался по темным волосам чуть ниже линии плеч, по тонким чертам лица, по сережке в носу, а затем зацепился за пачку сигарет, торчащую из кармана ее джинсовой куртки. Неизвестная, кажется, даже не замечала моего внимательного взгляда или же делала таковой вид. Она лишь перегнулась через парапет, занимая то же положение, в каком был я пару мгновений назад, и хмыкнула. Уголок ее рта приподнялся в ухмылке, и ухмылка эта доставила мне какой-то дискомфорт, я счел ее странной. — Смешные такие, — говорила она, наблюдая за движением на перекрестке, там, внизу, далеко на крепкой земле, — как муравьи. Все время копошатся, бегают, трудятся, не прекращая своих извечных передвижений. Люблю наблюдать за ними со стороны. Ощущение непричастности ко всей этой системе и проблемам. Простой созерцатель. Не думаешь?       Наконец, брюнетка соизволила посмотреть на меня, устремляясь взглядом прямо в глаза, а оттуда в самые недры души. По спине пробежались мурашки, и я вдруг осознал, что стою с открытым ртом. Быстро захлопнув его, я забегал взглядом по ее лицу и опомнился, слегка хмурясь. Какой же я придурок! — Что?.. А… Да, — ответил я, сделав умное лицо и почесав затылок. Собеседница смерила меня насмешливым взглядом и скептично приподняла бровь, а в следующие секунды вновь отвернулась. А я все еще пялился на нее, пытаясь вообще до конца осознать все, что она сказала мне, и в этой ситуации получалось туго, словно меня пыльным мешком приложили. — Чудной ты, — очередная усмешка, пропитанная какой-то доселе не известной мне прохладой. Мои брови свелись к переносице сильнее, и я решился отвернуться от нее, чувствуя легкое, но жгучее раздражение. Кто тут еще чудной? В самом деле, это же не я пришел к ней на крышу и решил поговорить о мире! — Не чуднее тебя, — найдя в себе силы сказать что-то более серьезное, чем простые междометия, сообщил я. Сжав челюсти, я почувствовал, как желваки на скулах медленно перекатывались в напряжении. Следовало бы быть более подготовленным к спонтанным знакомствам. Но с моей общительностью это маловероятно. — Как тебя зовут?       Она молчала. И я ощутил себя еще более глупым, чем был до, и не мог себе объяснить, почему. Стандартный вопрос, на который я ждал нестандартный ответ. Но все еще царила тишина. У меня появилось время прокрутить ее образ у себя в голове еще раз. Я уже видел ее, но никак не мог вспомнить, где именно и когда. Мозговые шестеренки лихорадочно скрипели, заставляя память работать и выдавать результат, но ничего не приходило на ум. Пока сбоку снова не зазвучал переливистый голос: «Тереза. Тереза Ричардсон».       Механизм с щелчком закончил свою работу, и картинка сложилась. Я вспомнил, откуда я знал внешность незнакомки — мы учились с ней в одной школе и пересекались на уроках истории. Впрочем, я не был удивлен тем, что не узнал Терезу. В школе я рассеян и невнимателен, потому что буквально каждую минуту мечтаю о том, чтобы наконец свалить оттуда. Многие лица и события со свистом пролетали мимо меня. — Смотри не навернись однажды, Кори Брук, — говорила Тереза, произнося мое имя буквально по буквам, четко и вкрадчиво. Я мог поклясться, что в это мгновение ее голос заставил напрячься буквально все мое тело. Девушка приняла нормальное положение и отошла назад. Слегка помедлив, я обернулся на нее через плечо, а она, видимо, этого и ждала. — Будет скучно без твоей болтовни на уроках истории.       Она салютовала мне и исчезла за дверью, ведущей прочь с крыши. Я смотрел ей вслед, ожидая чего-то еще, но было очевидно, что ее немое прощание было последним. И, словно парализованный, я так и стоял, рассматривая какую-то несуществующую точку на двери, пока в моей голове медленно всплывала галерея картин с участием новоиспеченной знакомой. 24 сентября 2019. Моя жизнь больше не будет прежней.