Девять месяцев с моей половиной.

***

Нью уже три недели лежал в больницы. Каждый день приходил врач, пытавшийся отправить пациента на аборт, но Сивай не сдавался. У него был жесточайший токсикоз, однако потерю веса удалось остановить. Нью неизменно повторял, что этот ребенок хочет родиться. Боун почти все время дежурил в больнице. Особенно первую неделю. Сивая положили экстренно, когда вес упал до критической отметки. И до больницы, и сейчас Боун неизменно помогал возлюбленному. Порой у того не было сил, чтобы дойти до ванны. "И это только второй месяц" - с отчаянием думал Боун. "Что же дальше?" Он не раз и не два пытался поговорить об аборте, не оставляя попыток уговорить Сивая на разумный шаг. В конце концов, Сивай пригрозил, что его можно туда только отнести насильно, и после этого Боун его больше не увидит. Пришлось смириться. В дни, когда Нью чувствовал себя лучше, Боун ходил в храм молиться. Он совершенно не знал, как переживет оставшиеся семь месяцев.

***

Конечно, у Сона был токсикоз по утрам, но благодаря соблюдению рекомендаций в некоторые дни признаков не было вовсе. В целом он чувствовал себя неплохо, а вот Пин мучился, потому что врачи советовали воздержаться от интима - на всякий случай. Они вернулись во времена их юности: к старому доброму петтингу. Впрочем, Пин особо и не жаловался - он уже начал разговаривать с животом. По сути, ему было все равно, кто родится. Они с Соном как-то очень легко согласились друг с другом, что пол ребенка не будут узнавать до последнего - пусть это станем сюрпризом. В остальном же Сон продолжал вести достаточно активную жизнь, даже снимался, хотя чуть меньше, чем до беременности. Пин всю тяжелую работу взвалил на себя и на появившуюся благодаря стараниям Туи экономку - тетушку Тэ. Она приходила трижды в неделю, помогая юношам еще и вести бюджет. Туи сказала сыну, что потом тетушка Тэ готова заниматься и ребенком тоже. Это была близкая знакомая их родственников, проверенный человек. Она даже знала о том, что Пин – знаменитый артист, так как однажды Туи передала ей билет на концерт Темптов. Пин старался возить Сона на съемки, хотя тот неизменно протестовал – он говорил, что беременность «не болезнь», но Пин не слушал и с маниакальным упорством подвозил и забирал вечером. К концу месяца он так измотался, что стал мучиться головными болями. Они сильно повздорили, но Сон все-таки заставил Пина дать слово больше не возить и не встречать его. Пришлось пригрозить переездом к маме, но на что не пойдешь ради любимого. Нук тоже прибавляла головной боли, постоянно приезжала в самые неожиданные моменты, а потом звонила с обещаниями прикопать Пина под ближайшей пальмой за то, что «ты так плохо обращаешься с моим беременным мальчиком», к которому, по мнению Нук, Пин не должен был подходить ближе, чем на три метра. Кажется, с беременностью сына она смирилась, или, по крайней мере, делала вид, что смирилась, к тому же Сон сам рассказывал, как жестко поговорил с ней об этом еще на первом месяце. Но все-таки Пин был счастлив. Он частенько смеялся, представляя, каким будет их ребенок и пока в тайне от Сона выбирал имена.

***

Когда до конца второго месяца беременности оставалось четыре дня, Боун шел по коридору к палате Нью, но увидел открытую дверь. Подбежав к помещению, он обнаружил, что оно пусто, и все вещи собраны. Боун выскочил в коридор и не своим голосом заорал «Доктор, позовите доктора». Он бежал по коридору вдоль дверей многочисленных палат, не разбирая, что он орет и вообще не помня себя. На его крик из ординаторской выскочили два врача и один из них, тот, что был покрупнее, залепил ему пощечину. Боун остановился. - Палата двести пятьдесят четыре, - только и смог прохрипеть он. - Пройдемте со мной. Боун покорно поплелся за медбратом. Он ничего не спрашивал - боялся услышать ответ. Они спустились на второй этаж и снова пошли по длинному коридору. Остановились перед помещением "приёмный покой". Медбрат открыл дверь. Там сидел Ньюша с дорожной сумочкой и капельницей. - О, Будда, Боун! Мой телефон сдох, когда врач сказал, что может отпустить меня домой! Кажется, никогда в своей жизни Боун не испытывал такого облегчения. Он подошел и аккуратно обнял хрупкого возлюбленного. По щеке потекла влажная капелька. Он уткнулся Сиваю в плечо и обтер ее. Боун решительно встал. - Так, что нам делать? Надо бы поговорить с врачом... - Кхун Ноппанут? Кхун Сивай? - вошедшая в покой медсестра средних лет держала в руках медицинскую сумку. - Доктор Нарипол просил передать, что он будет вести беременность кхуна Сивая и принимать у него роды. Капельницы пока придется продолжать делать, но так как состояние кхуна Сивая стабильное, доктор принял решение отпустить вас на время домой. Здесь все необходимые лекарства и оборудование, - сестра протянула сумку Боуну. - Ставить капельницы буду я, через день, согласно вашей истории болезни, - продолжала она, перекрывая трубку и ловко вытаскивая из вены Нью иглу. Боун и Нью одновременно хмыкнули. - Время восемь утра вас устроит? - Более чем! - не задумываясь, воскликнул Боун. Нью посмотрел на возлюбленного удивленно, ведь он знал, как тяжело вставать Боуну по утрам. - Ну что же, договорились. Тогда ожидайте меня послезавтра. Кхун Сивай, на выходе у стойки регистрации не забудьте расписаться. Медсестра вышла. Боун и Нью посмотрели друг на друга. В приемном покое сидели еще несколько пациентов, но им было все равно. Нью сжимал согнутую в локте руку. Он потихоньку встал и второй обнял Боуна. Боун ответил не глубоким, но чувственным поцелуем. Все, кто были в комнате, захлопали и заулюлюкали. Эти люди прошли через определенный обжигающий опыт, и сейчас были готовы радоваться всему новому и свежему, вместо того, чтобы завидовать. Они хотели вернуться к жизни. Нью покраснел до корней волос, обхватил Боуна за талию и тихо сказал: - Пошли скорей отсюда, я смущаюсь... - Пошли, - так же тихо ответил Боун. - По дороге заедем тебе за телефоном. Ты справишься? Нью улыбнулся и кивнул.