Уставшие

      «Я так устал от боли, которую слышу и чувствую, босс. Я устал от дорог, устал быть один, как воробей под дождем. Устал от того, что никогда ни с кем мне не разделить компанию и не сказать, куда и зачем мы идем. Я устал от ненависти людей друг к другу. Она похожа на осколки стекла в мозгу. Я устал от того, что столько раз хотел помочь и не мог. Я устал от темноты. Но больше всего от боли. Ее слишком много. Если бы я мог сам со всем покончить!» Зеленая миля

      Ввалившись в гостиную, выцветшее помещение средних размеров с необычными пятью углами, мешающими правильному расположению мебели в ней, четверо скелетов сумели более менее расположиться на диване и креслах, хотя всë же одно место на полу стало занято — там, где лежал слегка ободранный ворсистый ковëр круглой формы. Несмотря на общую запущенность комнаты, можно было с любопытством отметить отсутствие пыли, однако на пороге комнаты можно было разглядеть небольшие комья грязи и чего-то ещё тëмного. На мгновение вся гостиная погрузилась в тишину, оседающую лëгкой пеленой на прибывших, но приглушëнный голос, казавшийся тогда оглушающе громким, спугнул еë, заставляя уйти в другие тëмные закоулки и пустые комнаты серого замка.       — Как же это тяготит, — перевернувшись с живота на спину, Даст взмахнул рукой, а после скорчился от боли, вспомнив, что правое предплечье повреждено. Боль была не сильной, но стоило хоть шевельнуть рукой, как сотни тысяч иголок метко и быстро протыкали его руку насквозь, заставляя чуть ли не выть от боли. В такие моменты все завидовали Киллеру, спокойно валявшемуся на ковре с проломанными рёбрами, на которых он, собственно, и лежал. — Почему так?       Кросс в соседнем кресле, расположенном ближе всех к потухшему ещё вчера камину, тихо посапывал. Он не получил ощутимых ран, как остальные, но все прекрасно слышали тот звенящий треск множества костей. И теперь только приходилось догадываться о состоянии товарища за его кучей одежды. Хоррор тогда ещё шутил о том, что тот просто развалится на миллион кусочков, если сделает хотя бы шаг. Вот только после этого Кросс сделал ещё пятьсот шагов, несколько десятков прыжков и ещё несколько раз получил удар. Киллер же, сейчас смотрящий на всех снизу вверх, прекрасно видел все те мелкие трещинки, плотно прилегающие к костям Монохромного товарища. Лучше всего сейчас отдохнуть.       — Ты про наше поражение? — лениво потянувшись, Убийца отлепил своë лицо от мягкого ковра, а потом опустил его обратно.       — Мы — злодеи, — хрипло прошелестел голос Хоррора, который развалился на втором серо-голубом кресле в непонятной позе. Возможно, так было удобнее, никто не знал. — Этого достаточно.       С его стороны послышался шорох, потом щелчок, а после и облегчëнный выдох. Кость встала правильно.       — Так просто, — Пыльный криво усмехнулся, прищурив глаза, замечая неравномерность потолка. — Дрянное дело, — чуть погодя, он повернул голову влево. — Папс, твои комментарии злее, чем мои шутки.       Комнату заполнил тихий смех двух скелетов, тихий и короткий. Даст помолчал, но после встрепенулся, пробубнив что-то ещё своей галлюцинации. Киллер покачал головой, а после встал, осыпаясь. Из-под кофты посыпались маленькие кусочки костей, мягко приземляющиеся на тëмный ковëр светлыми пятнами. Большой красный зрачок проследил за товарищем. Хоррор хотел его спросить, но похоже его вопрос давно предсказали.       — Я к себе, всë же пол не лучшее место, хоть и с ковром, — он сделал прощальный жест рукой, выходя через арку в другой коридор. Звук его шагов по лестнице ничем не отличался от обычного.       — Вот же везучий засранец, — выплюнул Даст, закрыв глаза.       — Поэтому ему всегда достаëтся больше, — опустив взгляд на белые пятна на ковре, Ужас хмыкнул. Даст промолчал. Сил уже совсем не осталось.       Они все устали. Не физически, душевно.

***

      Коридор наполнился скрипом половиц и тихими вздохами. Остановившись, скелет приподнял кофту, замечая, как медленно его рëбра осыпаются пылью, а душа немного дрожит и мечется. Нужно отдохнуть, остановиться уже наконец. Его отвлекает шум, доносящийся из комнаты дальше по коридору. Комнаты Найтмера. Подумав о том, что хуже явно не будет, он отправился к ней. Всë стихло. Не стучась, он заходит внутрь, прикрыв за собой дверь. Кошмара нигде не видно. Осмотрев небольшую комнату, являющуюся кабинетом, он идëт дальше. Он уже нарушил правила, поэтому спокойно идëт дальше. Всë равно половицы под ногами скрипят.       Медленно открыв дверь со сколами, он делает шаг за порог. Что-то быстро его хватает за ногу, приподнимая, но после так же неожиданно отпускает. Верно, ведь все они устали.       Привстав и оттряхнувшись, он поднимает голову. В нескольких метрах спиной к нему стоял Найтмер. Он молчал, просто стоя. Окончательно встав, Киллер подошëл ближе, и тогда заметил, что Негатив мелко дрожит. Молчание затянулось. Убийца не спешил, он чувствовал, что здесь ему следует молчать. Через пару минут его ожидания оправдались.       — Почему же я всë ещё слаб? — вздохнув, он приобнял себя руками. Киллер отвëл от его спины мутный взгляд, замечая светлую стрелу в одном векторе, а ещё вроде в другом боку. — Я был слабее его и приобрëл силу, пытаясь сравниться с ним, но я вновь остался слабее. Я проигрываю ему раз за разом. А даже когда близок к победе, что-то вечно мешает мне, и в итоге он сбегает, а я вновь остаюсь ни с чем, — его голос сошëл на тихий шëпот, заставляющий дëрнуться. Столько горечи и боли.       Прикрыв глазницы, скелет помотал головой, легко улыбаясь. После он одним ловким и резким движением вынул золотистую стрелу из вектора, заставляя тëмного скелета дëрнуться и зашипеть, обошëл немного босса, замечая отломанный наконечник в боку. Его он уже аккуратно подцепил фалангами, медленно доставая остаток стрелы. В отличие от Найтмера, ему эти стрелы дискомфорта не доставляли, поэтому он спокойно держал их в руке, а после сломал пополам об колено. Обойдя босса, он вышел на балкон и выкинул поломанные стрелы куда-то в обрыв.       Тихие слова благодарности не были им услышаны, поэтому остались личными.       — Я родился хранителем Негатива, но я не олицетворял его. Неужели в чтении книг было что-то плохое. Ненависть лишь за то, что ты есть. С самого начала я был отрицательным персонажем этой истории. Так скажи мне, был ли у меня хоть маленький шанс быть сильнее, удачливее, счастливее своего брата? — последние слова предложения сорвались на душевный крик. — Есть ли шанс на мою мечту или она тоже лишь галлюцинация?       — Сегодня мы проиграли в 1735 раз, ничьей всë заканчивалось 368 раз, так каков наш шанс на победу? — Киллер говорил медленно, плавно подходя к испуганно смотрящему на него Найтмеру. Да, он всë считал. — У тебя не было множества перезапусков, организованных игроком, ты не знаешь о них. Я чувствовал отчаяние, я чувствовал себя игрушкой в его руках, моя судьба была в его руках. Первые разы я его побеждал, но он возвращался снова и снова. Устраивая чистый геноцид, после которого в следующий раз выходил на счастливую концовку. Всë подземелье было для него грушей для битья. И каждый раз я умирал всë медленнее, чувствуя, как всë вокруг перезапускается, как мой персональный ад возвращается к своему началу. Хороший конец, плохой конец — не имело значения. И я сдался, — оказавшись почти вплотную к Кошмару, скелет заметил, как в его зрачке вспыхнул маленький огонëк торжества, да, ему было приятно, что этот наглый парень признаëт своë поражение. Но даже это не развеяло печаль, отразившуюся на его лице. А Киллер и не стремился. — Сейчас я понимаю, у меня не было другого выбора, это моя история, моя вселенная. Я, хоть и был оригиналом, не являюсь им. Так был ли у меня шанс на счастливый конец?       Сделав последний шаг вперёд, он аккуратно положил руки на плечи тëмного скелета и притянул к себе. Найтмер был слегка выше, поэтому опустил голову на плечо подчинëнного. Просто не хватало этого. Поддержки. Он всегда был один на один со своими интересами, своим мнением, своими мечтами. Брат слушал его, но всегда отвечал отрицательно, не понимая его. Это было тяжело. Он разрывался на части, с одной стороны есть брат, и уже не так одиноко, но с другой — он был один на один со своим внутренним миром, там больше никого не было.       И он услышал, он понял, что Киллер понимает его, разделяет хоть какую-то часть его внутреннего мира с ним.       Убийца почувствовал мелкую дрожь, зябко, а после и небольшую влагу на плече. Можно было легко подумать, что это слизь, но вот только Киллер прекрасно понимал, что это слëзы. Чистые слëзы боли. Наверно это первый раз, когда Найтмер плакал в этой форме, всë же он всегда такой злой и сдержанный на другие эмоции.       Но они все устали, выдохлись. Это так отвратительно.       Киллер слышал плач всех членов их небольшой команды: надрывный, задыхающийся, громкий; скулящий, хриплый, размеренный; негромкий с бормотанием, отчаянный, затихающий, а потом снова открытый. И теперь ещё один, тихий, даже безмолвный, болезненный и уставший.       Сам он не плакал, у него нет для этого чувств. Но он тоже признаëтся себе, что устал.       Через время слышит треск, а значит, что кости наконец начали срастаться и восстанавливаться. Найтмер в объятьях утих, даже как-то расслабился, позволяя себе утонуть в безмятежности. Почувствовав это, Убийца плавно развернулся, сделал шаг назад, утянув босса за собой, и рухнул на просторную кровать, отчего подлетело покрывало и несколько подушек.       Почувствовав удушливость, чувство тревожности, а после и тяжесть в голове, он зажмурился, пытаясь отогнать это всë, но вышло даже хуже. Глазницы теперь не хотелось открывать. Отчаяние захватило разум. Тяжело. Такое тяжело сдерживать.       Ощутив лëгкое быстрое прикосновение холодного к своей щеке, Киллер поморщился, но стало немного легче, свободнее.       Найтмер с удивлением обнаружил, как испаряется солëная капелька на его указательном пальце. Даже так. Даже он.       — Стоит ли продолжать добиваться своей мечты? — слегка осипшим голосом протянул тëмный скелет, скатившись со скелета, но оставаясь рядом.       — Я устал, давай завтра, — так и не открыв глаза, Киллер повернулся к Кошмару, обхватив его руку и прижавшись к нему. Вздохнув, Найтмер слегка разворачивается лицом к скелету, кладя свободную руку ему на голову.

Чертовски холодный мир.