Когда гуляешь по тихим улицам будь уверен, что рядом не ошиваются рыжие китайцы.

Сого Окита никогда не считал себя поэтом или писателем, отличником или кем-то еще, не то чтобы ему нужен был такого рода титул, но если об этом зайдет речь и его спросят, кем он себя видит в будущем и считает на данный промежуток времени, то он бы непременно ответил — среднестатистическим садистом. Работа в каком-нибудь хост-баре, где клиенты просят за деньги пару раз отхлестать плеткой — работа мечты и никак иначе — достаточно прибыльно и без лишних изысков. Он любил причинять людям боль и наблюдать за искаженным лицами, но другое дело, когда боль причиняли ему. Это случилось не так далеко от его собственного дома.

***

Настроение было, мягко говоря, поганое, погода дерьмовая, а местный круглосуточный магазинчик закрылся на непредвиденный ремонт, по словам очевидцев причиной закрытия стал сереброволосый мужчина на скутере вместе с другими странным мужиком, что все время держался за задницу. Сого ничуть не удивился, ведь бычье упрямство, геморрой и последний выпуск джампа могут стать причиной для ссоры двух мужчин и последующей дырой в стене магазинчика. Единственные вещи, о которых он сожалел: не увидел всё своими глазами и слишком большой промежуток от его дома до другого магазина. Он понуро опустил голову, казалось, под ногами был не мокрый, пропахший сыростью, асфальт, а известная картина какого-нибудь художника, так увлеченно он его разглядывал. Этот момент, наверное, можно назвать роковой ошибкой или предвестницей судьбы. Но не когда эта предвестница гоповатый рыжий китаец, что встал как пень в чистом поле, и, когда Сого по слепой случайности врезался в него, так и остался стоять истуканом. Привычки извиняться у него не было, особенно перед незнакомыми людьми, особенно перед рыжими китайцами, но тогда это случилось скорее по инерции, чем осознанно. — Извините, — прозвучало так тихо и скупо, словно устный ответ по математике. Китаец тогда удивленно вздрогнул и медленно повернулся в сторону источника звука. — За что? — бледные губы растянулись в лисьей улыбке. Только тогда Сого наконец вышел из транса, направляя взгляд на предполагаемого собеседника. До, потерявшего подключение к сети, мозга медленно доходила информация о случившемся. Меланхоличное лицо, до сего момента не выражавшее ровным счетом ничего, резко омрачилось. — Че встал по среди дороги, мешаешь, свали, — он сам смутно понимал, почему решил резко перейти в режим быдла, но что-то эта улыбчивая рожа порядком бесила. Какого хрена он улыбался, когда вокруг все так неприглядно плохо. Рыжий тогда удивленно похлопал голубыми глазищами, наклонил голову вбок и задумчиво пошкрябал щеку. — Ари? Зачем тогда извинялся? Сого нахмурился. С какого перепугу нужно задавать такие сложные вопросы, ответы на которых не знает даже тот, кто извинился. Извинился и извинился, зачем спрашивать-то. — Я извинялся не перед тобой, а вон перед той бабкой на пешеходном переходе, которую не смогу провести под ручку из-за чайны, преградившей мне путь. Китаец помялся с ноги на ногу, прикусил внутреннюю сторону щеки и заговорчески улыбнулся. Сого даже не заметил, как начал протирать своей тушей асфальт, до этого находившийся под ногами, а щека неприятно пульсировала от только что прилетевшего кулака. Было так больно, будто его стукнул не какой-то паренек, а чугунный утюг времен Сталина. — Лучше бы передо мной, та бабка все равно глухая, — улыбнулся и, развернувшись на пятках, пошагал в сторону автобусной остановки. Вот так просто. Вмазал и пошел. Будто для него бить людей что-то повседневно-обыденное, как, к примеру, есть на обед рис.

***

Сого Окита не считал себя никем, кроме одного из узкого круга местных садистов. Не считал себя писателем или поэтом, но почему- то сейчас, сидя на диване, старательно шлепал пальцами по клавиатуре ноутбука. Писательский талант в нем зародился и умер в тот же момент, когда на уроке литературы впервые задали написать сочинение; тема была типична, которую зададут еще тысячу раз перед выпуском, ту, которую ты возненавидишь, уже услышав о ней — тема любви. Сого в этом не разбирался, любил он лишь свою сестру и местного продавца булок — Кондо Исао, потому что хорошо умел их готовить. А на остальных либо плевал с высокой колокольни, либо хотел свернуть шею. Но сейчас никакой темы не было и никакая бы учительница не стала бы проверять его работу. В голову после происшествия с китайцем неделю назад возникла мысль написать про полицейского и злобного преступника, который ему врезал. Не то чтобы Сого волновали недавние события, просто щека все еще болела, потому хотелось отыграться — не на стене или мебели, а на лице какого-нибудь, мимо проходящего рыжего китайца, который почему-то мимо не проходил и вообще не появлялся на горизонте — это злило еще больше. Он безэмоционально посмотрел в окно — светило солнце и пели серенады птички. Хорошо хоть птички, а не бездомный в три часа ночи под окнами соседнего дома, которого уже не раз выгоняли с этого поприща, не всегда мирно и не всегда лишь словами и угрозами, но он из раза в раз возвращался как герой-заступник, охранявший землю от других бездомных проходимцев, что могли бы посягнуть на лакомый кусочек. Смачно шлепнув, по клавише «enter», он с довольной лыбой закрыл вкладку. Детище было готово и даже опубликовано на одном из сайтов для подобного рода вещей — там полно разнообразной всячины: от хентакальной оргии между собаками-оруженосцами до философских размышлений под рюмочку и косячок. Кстати, и то и другое имело большую популярность, что неудивительно — одних поддерживали скрытые любители инопланетных извращенств, а других офисные работяги, тухнувшие изо дня в день на вынужденной работе. Он тяжко вздохнул, словно только что таскал килограммовые ящики. Завтра идти в школу, ни стимула, ни желания не присутствовало, единственное, что ограничивало от прогулов, — листок с посещаемость учащихся — не хотелось огорчать сестру.

***

Потому уже на следующее утро, как и вся масса ныне проживающих школьников, вяло перебирал ногами в сторону автобусной остановки. Тухлые лица и сырая погода — вот она причина радоваться жизни. Кто что бы ни говорил, а порой всеобщая серость могла порадовать, иногда, в редких случаях, каких-нибудь странных людей. Среди тесно прижатых друг к другу тел, зоркий алый глаз разглядел яркую оранжевую косичку и торчащий, злобно покачивающийся из стороны в сторону ахоге на знакомой голове. Настроения как-то даже добавилось, по организму неожиданно хлынул заряд бодрости, будто не он сейчас чуть ли не полз по уже родному асфальту. Сого спешно подошел к толкучке и резким движением выдернул за плечо предполагаемую в дальнейшем грушу для битья, конечно, с моральной точки зрения так говорить нельзя, даже про себя, но кого это должно волновать. Рыжий стоял, бегло оглядываясь по сторонам, видимо до него не доходило, как из душной толпы он материализовался на свежий воздух. — Привет, — доброжелательно проговорил Сого. — Давно не виделись. Выдернутый паренек озадаченно посмотрел на незнакомца, неуверенно показывая на себя пальцем. — Ари? Ты мне? Тонкие такие же рыжие брови, подскочили вверх, всё бледно лицо прямо такие сияло непониманием происходящего. — Ты меня совсем не помнишь, глупая чайна? Сого даже оторопел от такого рода наглости. Мало того, что эта балбесина бьет за просто потому что, так ещё и лицо жертв злостного кулачного посягательства не запоминает. Какая наглость. — Ой, прости, автобус должен скоро подъехать, давай потом поговорим? — он миленько улыбнулся, стукнув кулаком по раскрытой ладони, будто сморозил какую-то гениальную вещь. Окита скривился, показывая недовольство. — Тогда дать тебе мой номер телефона? Кажется китаец стал понемногу отчаиваться, выдвигая крайние меры контрзащиты, уж больно сильную темную ауру источал собеседник. Такой расклад вполне устаивал обеих сторон. — Давай, только попробуй не взять трубку на мой звонок. Сого угрожающе прошипел, вытягивая мобильное устройство из внутреннего кармана пиджака, становилось интереснее — постоянная груша для битья лучше, чем одноразовая груша для битья. Рыжий спешно продиктовал номер, то и дело бросая опасливые взгляды через плечо. Окиту смешил забавно-озадаченный вид парня. Он напоминал ему только проснувшегося, вылетевшего из гнезда птенца. — Возьму сразу, как позвонишь! И вообще, я не глупая чайна, а Камуи, — он протянул руку для знакомства, пусть и не очень удачного и не слишком приятного. — Сого. Сого Окита. Он тоже протянул руку для рукопожатия, казалось между ними воцарился мир и покой, холодная война закончилась и на ее место пришло теплое лето, но какого было удивление Сого, когда протянутую ладонь сжали с настолько нечеловеческой силой, что аж кости затрещали. А новоиспеченный приятель гаденько улыбался, прямо как в тот раз, неделю назад. Смысл происходящего медленно просачивался в подсознание — его разыграли. Этот рыжий засранец прекрасно помнил Окиту. Но играет хорошо, ничего не скажешь, живо. — Ох, ну мне пора, удачи! Не спадающая улыбка и сощуренные в узкие щелочки глаза. Как же у Сого чесались руки смыть эту лыбу, выколоть до жути светлые голубые глаза и сжечь в адском пламени, всё сжечь в адском пламени. Камуи запрыгнул в автобус, помахав рукой на прощание, перед тем как водитель закрыл дверь. Неудавшийся садист немигающим взглядом наблюдал за спектаклем, теперь к тупой боли в щеке добавилась острая в ладони. Калечить должен он, а в итоге калечат его. Невезение какое-то. Он шумно выдохнул, одернув руку, постоял ещё с минуты, наблюдая за хмурым небом и закинув на плечо школьную сумку, пошел обратно, домой. Автобус все равно уехал.

***

Сого Окита никогда не считал себя ни поэтом, ни писателем, но новая глава его маленькой истории вышла уже на следующий день. Он не считал себя отличником, но выставленные на вчерашний день положительные оценки грели самовлюбленную душу. Он не считал себя романтиком, но прямо сейчас, вечером дождливого вторника, гипнотизировал полученный в яростной битве трофей — номер телефона Камуи. Саднящая рука почему-то не хотела нажимать по жирно выведенным цифровым буквам нового контакта. «Глупая чайна» — так был вбит контакт, и либо у Сого разыгралась шизофрения на почве быдло-гопников или даже контакт китайца мерзко улыбался, как бы говоря: да те слабо. Сого помассировал виски, точно шарики за ролики закатились — но ставки сделаны, вызов принят, около уха слышатся длинные гудки звонка, осталось дождаться ответа. К неудивлению, никто не взял трубку ни в первый, ни во второй раз, значит нужно попробовать в третий! Откуда столько оптимизма не знал никто. И вот, чудо, на пятый раз гудки прекратились и на том конце провода послышалось непонятное шуршание. Он был готов прыгать от счастья на руках и визжать, словно семилетняя школьница, но ведь это не солидно. Сого тут же отогнал фантазийные мысли о том, как бы это выглядело со стороны. Довольно ужасно. — Але-але, вы кто? Вам что-то нужно? Камуи весело-тягуче проговорил фразу. Даже сквозь трубку ощущалась улыбка. — Во второй раз ты меня не проведешь. Сого нахально усмехнулся, отпивая из любимой чашки с кроликами, прыгающими по лужайке, крепкий кофе. — Ой-ой, погодите, а у нас был первый? Окито размял шейные позвонки и поставил чашку на стол. — Конечно был, у тебя память плохая, небось мозги вышибло пока прогуливался где-то, походи по округе, поищи. — Только если ты мне поможешь! — Тогда завтра в пять возле парка. — Ари? Так быстро и без прелюдий? Договорились. — Только попробуй опоздать. — Что? Нет-нет, как ты мог такое подумать! — на том конце тихо хихикнули. Сого сбросил трубку. Произошла какая-то непонятная двоякость ситуации. Происходящее больше похоже на назначение свидания, нежели чем стычка двух садистов раз на раз за право первенства. В том, что Камуи садист, он ничуть не сомневался, да что там, руку на отсечение готов был отдать. С каждой капающей секундой на часах, ощущение того, словно судьба накладывает на плечи голубое пушистое одеяло в оранжевую крапинку, а стереотипично счастливое будущее с десятью детьми и женой машут платочком, утирая слезы, становилось сильнее. Сого сглотнул так шумо, что чуть ли не оглох, он нервно скинул с себя одеяло — а ведь традиционный брак казался таким светлым. Похлопав себя по щекам, он таки встал из-за стола, уходя вглубь комнат. Вдруг парня осенило. С сегодняшнего дня в любимой игре начинался ивент на халявные итемы для прокачки и костюмы, самое то, чтобы отвлечься от невеселых мыслей, конечно, друзья-тиммейты потом начнут нытье около вроде: че ты нас не позвал, э, — но это как бы дело десятое. В данный момент приоритет — отвлечься и точка. Мысленно кивнув самому себе, он нажал на кнопку запуска системы. Не стоит скрывать — Сого человек любопытный, при любой подвернувшейся возможности раскопает грязное белье оппонента, потому привычка заходить на сайт, куда выкладывал главы своего творения, уже стала чем-то фундаментальным, неприкасаемым. Работа понравилась многим, каждый день люди оценивали, порой оставляли комментарии, конечно же все положительные, как он думал до сих пор. Отточенный глаз резво сканировал новые отзывы и тут, словно осина в глаз, чуть ли не на весь экран, как солнце в небе, зиял никнейм «Повелитель вселенной-2000» с кратким и лаконичным: чо это за параша. У Сого задергалось веко; его труд, его работу, детище смеет так низко оценивать какой-то непонятно откуда вылезший лох. Он хрустнул костяшками пальцев, внутри закипала ярость десятки тысяч викингов. Конечно, ему давно известно — отвечать агрессией на агрессию не целесообразно, однако, пересилить себя он не мог. Ладно бы хоть критика конструктивной являлась, так подобного рода комменты лишь ничем не оправданный плевок в сторону автора. Есть авторы-терпилы, авторы-пофигисты, а есть такие, как Сого, которые бьют не в бровь, а ниже пояса, потому что честные бои в интернете не для пацанов. И, ответив, этому недоповелителю, преисполненный гордостью за себя и свой поступок, он запустил игру.

***

Часы отбивали четыре часа утра, птицы отпевали четыре часа утра, а запоздавший бездомный только-только начал орать в четыре часа утра, Сого бы присоединился к нему, но ведь опять же, не солидно. Спать ложиться уже бессмысленно, в школу просыпаться буквально через два часа. Уж лучше выпить ещё чашку кофе и постараться немного поднять заряд бодрости за просмотром фильма. Перед тем, как сделать всё вышеперечисленное, он вновь зашел на сайт, с целью проверить — не написал ли тот «Повелитель» ещё чего. Обычно все нормальные люди сливались в канализацию после первого ответа Сого, вдруг этот остался на второй, хотя где-то на подкорке сознания он возводил на свою голову самодельную корону. И каково же было его удивление, когда этот самый «Повелитель» действительно ответил: а ты смешной! и ник у тебя смешной. напоминаешь мне одного знакомого. Клавиатура жалостливо хрустнула. Этот кто-то ужасно бесил своей наивной глупостью. — Стоп. Глупость, одного знакомого. — Да не-е, не может быть. Не может быть этим раздражающим созданием, другое раздражающее создание. Или может. Мысли беспорядочно крутились в голове. Но самая главная: С какой стати у меня смешной ник? «Король садистов-2000» хорошо звучит.

***

Весь день, вплоть до окончания занятий Сого изображал если не инфузорию туфельку, то амебу уж точно — распластавшись во всю длину и ширину парты он провел все семь уроков, а также дополнительные занятия. Навесив лапшу знакомым из клуба об невесть откуда взявшейся умершей бабушки, которую сегодня в обязательном порядке надо почить бутылкой колы и гречневой булкой, ускакал в закат. Правильно слагается пословица: поспешишь — людей насмешишь. Сого поспешил и теперь стоит памятником в назначенном месте уже полчаса, только смешить некого, он один здесь. Осталось десять минут до пяти часов. Солнце припекало, стояла жаркая и душная погода, не самое удачное время для прогулок, потасовок, а также своеобразных свиданий. Стоять было уже невмоготу, потому заприметив неподалеку лавочку, уместился на нее, чуть ли сходу не засыпая. Вздремнуть стоило, ужасно хотелось спать, но как-то некультурно — сначала позвать человека, а потом уйти домой смотреть сны. Хотя что тут говорить, когда речь заходит о Камуи все понятия культурности, морали и правильности уходят на второй план и кажутся абсолютно мелочными и незначимыми. Часы показывали ровно пять. Чайна опаздывал, Сого решил — не придет в течение пяти минут и он улетучивается отсюда, как асфальт с дорог весной. Но Камуи словно прочитал мысли, потому явился ровно в через четыре минуты, сияя, как начищенная лампочка. Ей-богу будто за деревом стоял все это время и поджидал удачного момента для своего феерического появления. Смахнув капельки пота со лба, Сого заговорил: — Надо же, ты умеешь удивлять, пришел почти в срок, — он встал, поравнявшись в росте с собеседником. — Я уж хотел было кинуть тебя как подружку в дешевых романах и уйди к другой, но, видимо, не судьба. — Ари? Это свидание? — китаец обернулся вокруг оси, осматривая обстановку, — хороший парк, никогда тут не был, а ты выглядишь дохленько, партнер на вечер, не о тебе ли говорили в новостях, как о сбитом на обочине дороге? — Если меня сбивали, то только с толку или с ног, а в остальном мы еще не сближались ни с одним автомобилем настолько крепко. Сого прикрыл глаза, на дворе все так же жарко, жажда уже замучила, поэтому недолго думая он предложил универсальную идею: — Давай сначала купим мороженое или чего-нибудь холодного, не хочу так глупо умереть от обезвоживания. Рыжеволосый смерил сказавшего изучающим взглядом и, что-то про себя отметив, согласился. Жара взаправду стояла невыносимая, пока Сого шел где-то впереди, Камуи тащился сзади, кожу начинало нещадно щипать — сам виноват, поторопился, забыл зонт и что теперь мы имеем? Сгорающего под ярким солнцем китайца. Аллергия на ультрафиолет может и показаться смешной и несущественной, но не когда последствием продолжительного нахождения является летальный исход. В силу своего возраста умирать не хотелось, тем более глупость этой смерти не так далека от смерти в парке из-за обезвоживания. Нужно срочно что-то придумать — так он решил. — Послу-у-ушай, — переминаясь с ноги на ногу начал Камуи. Сого, что увлеченно выбирал между вкусами мороженного отвлекся, оборачиваясь. — Может сходим в какую-нибудь кафешку? Продавщица холодной сладости вытянула шею от любопытства. — Зачем? Я не голоден, — Сого понимал — дело нечистое, он настойчиво игнорировал нервные движения со стороны, беглые взгляды и спрятанные за спиной руки. Во всем этом хранилась определенно какая-никакая тайна, на которую, из-за своей любопытной природы, не мог закрыть глаза. — Может тогда в кинотеатр, видел, там премьера нового боевика, по трейлерам выглядит классно! — голубые глаза засияли в неподдельном восхищении. Сого почти согласился. — Видел уже, хочешь проспойлерю концовку? Камуи опустил взгляд под ноги, изображая вселенскую тоску и обиду. — Может тогда просто куда-нибудь зайдем под кондиционер? — Все магазины неподалеку канули в бездну отчаяния, все закрыты, точнее один, самый близкий. Сого боготворил тех двух мужиков, разломавших стену и работников заведения, которые, по-видимому, давно не отдыхали, потому положили тяжелую арматуру на скорое восстановление в предпринимательский строй, всем им стоило пожать руку. Недавно ерзавший на месте Камуи остановился, серьезно уставившись на лицо напротив. Он поджал губы, сильнее сцепив руки за спиной. Мысленно процитировав все подростково-пацанские паблики и, приняв решение, что уходить первым в этой битве — поражение, зло сплюнул на землю. Камуи без понятия сколько они прошастали по улочкам, по меньше мере около часа. Руки, что не так давно болели, начали медленно, но уверенно отекать. Дело попахивало жаренным, причем буквально. Оките стоило отдать должное, умение не обращать на проблемы других внимание у него прокачано на максимальное количество доступных поинтов, не будь руки в неприглядном состоянии он бы похлопал. Но смех смехом, а ситуация не смешная. Камуи продолжал через силу улыбаться, пожалуй, в своей упертости никто никому уступать не собирался. Сого бросал многозначительные взгляды через плечо; какие бы легенды не слагались о маниакальном садизме, ему становилось больно смотреть на плетущегося позади китайца — тот тихо фырчал, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, аккуратная косичка растрепалась, а челка прилипла ко лбу и щекам, в общем выглядел он на три балла из десяти. Окита никогда не считал себя влюбленным идиотом, но рыжий, умирающий китаец, говорил об обратном — он был раздражающе милым, не слабаком, но солнце, похоже, для него заклятый, давний враг — садист должен оставаться садистом до последней капли крови, до последнего вздоха. Только Сого всё равно на «должен», никто никому ничего не должен, поэтому скинув с плеча сумку, он выудил оттуда ветровку, накинув на плечи своего спутника. Камуи удивленно зыркнул на него, подозрительно сведя брови к переносице. — Утром по прогнозу погоды передавали вечерний дождь, негоже прекрасным дамам мокнуть. На секунду воцарилась тяжелая тишина, но Камуи рассмеялся, так искренне и по-доброму, что черствое сердце садиста больно кольнуло, а совесть неприятно обдирала острыми когтями ниточки души. — Пошли — Куда? — В похоронное бюро.

***

Врач, гордым орлом восседающая в кресле, быстро чирикала одному богу понятным почерком в медицинской карте. Она злобно бухтела под нос ругательства, вроде: вы бы еще позже пришли, идиоты, и пришлось бы откачивать, дубины. Камуи на это только улыбался, не первый день знаком с местным врачом; медсестры уже говорили: пришел завсегдатай, в чем-то они были правы. — Чтобы больше никаких сумасшедших выходок с твоей стороны, оболдуй, — яростные глаза хищника сверкнули из-под плотных стекол очков. — А ты, его дружок, следи за ним, у него ведь напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Сого, до этого недоверчиво разглядывавший большую медицинскую карточку с обширной историей болезней, встрепенулся. — Да, конечно, мэм. — Замечательно, а теперь проваливайте отсюда и не возвращайтесь. Не успела она договорить последнее слово, как осталась одна, эти ребята быстро схватывали.

***

Солнце медленно закатывалось, как белки глаз у припадочного. На улицах стало гораздо оживленнее нежели чем пару часов назад, дул приятных охлаждающий кожу ветерок, заливистый детский смех разносился вместе с ним — неподалеку стояла детская площадка. Камуи шел уверенно, наблюдая за мерно текущей жизнью вокруг, всё с той же ветровкой на плечах. Уже подходя к знакомой автобусной остановке, Сого заговорил: — Вообще-то я позвал тебя, чтобы вернуть должок за больную щеку и руку. Послышался глумливый смешок. — Такой из тебя мститель, знаешь ли. — Не тебе меня судить, глупая чайна. — Я вроде просил называть меня по имени, — в прекрасных глазах засиял азартный огонек. — Что? Разве твое имя не глупая чайна? Сого показушно удивился, прикрыв раскрытый рот ладонью. В далеке загудел мотор приближающегося автобуса, оба его услышали и оба ближе подобрались к краю остановки. — А после меня величают глупым, — перед тем как запрыгнуть в душный салон, Камуи почти невесомо клюнул Сого в щеку. — Боль это, конечно, не уберет, я же не лекарь, — и добавил. — Господин земной идиот-полицейский. Водитель захлопнул дверь, как тогда, в первый раз. Скорее всего он закрывал таким образом двери салона всю жизнь. Но этот запомнится, и рыжие китайцы тут совсем не причем. Сого достал мобильное устройство из заднего кармана джинс и с повседневно-меланхоличным выражением лица переименовывая гоповатый контакт на «Инопланетный монстр». Сого Окита никогда не считал себя никем кроме садиста, но рыжее чудовище, что без спросу ворвалось в спокойную жизнь ничем не примечательного школьника, так не считало. Потому теперь он мог гордиться множеством приобретенных титулов: начиная писателем и заканчивая влюбленным полицейским-идиотом.