Бессонница

      Последние месяцы было весьма спокойно. Все участники Разведотряда беззаботно отдыхали, и, кажется, один лишь капрал Леви принимал происходящее слишком серьезно. Война сделала из него строгого ни сколько к другим, сколько к самому себе человека. И чем больше он пытался расслабиться — тем четче перед стеклянными голубыми глазами проявлялись образы погибших. Погибших ради того, чтобы Армин сейчас беззаботно сидел в библиотеке Разведкорпуса и читал книжки, Саша Брауз спокойно уплетала вяленое мясо на кухне, а он — отчужденный от войны капрал — гулял по лесу посреди ночи. Он знал, что все происходящее — ни что иное, как затишье перед бурей, и эта мысль не давала покоя, вынуждая Аккермана устраивать ночные прогулки под дождем в попытке избавиться от бессонницы.       Поняв, что ливень усилился, Леви решил вернуться в спальню и попытаться заснуть. Потяжелевший от воды плащ давил на плечи, невтерпеж было сбросить его вместе с остальной одеждой и запрыгнуть в теплую ванну. Бесшумно, дабы не разбудить солдат, капитан прошагал к своей обители и едва-едва толкнул отполированную до блеска дверную ручку. Вошел в комнату, с облегчением стянул плащ и повесил его на крючок, а затем развернулся и чуть не подскочил от неожиданности. Военная закалка подействовала даже тут, ибо каменное лицо его ни капли не смутилось.       — Йегер? Что ты делаешь посреди ночи в моей спальне?— Эрен едва улыбался одними лишь уголками губ.       Его длинные замотанные в пучок волосы были слегка сырыми, из чего Леви сделал выводы, что тот тоже недавно побывал на улице; его догадки подтвердились таким же сырым плащом товарища. С куска ткани стекали грязные дождевые капли, и Леви просто напросто перекосило от вида накапавшей на деревянный пол лужи.       — Ох, капрал, где же вы были так долго?— скрестил руки на груди и вопросительно вскинул бровь.       — Че? Йегер, быстро в казарму,— сделав вид, будто он один в комнате, Аккерман продвинулся к полке около кровати и принялся снимать с себя устройство пространственного маневрирования. Затем бросил презрительный взгляд и лишь убедился, что назойливый парень остался в его покоях,— Эрен, что, черт возьми, случилось?       Медленно, едва скрипя досками на полу, Эрен подошел к капитану. Да как этот юноша смеет пачкать пол?       — А теперь взял и вытер. Хоть своей одеждой, хоть языком, мне насрать, но всю грязь, включая себя, ты должен отсюда убрать,— избавившись наконец от привода, Леви развернулся и столкнулся с голодным взглядом парня.       — Прошу прощения, капрал,— насмешливо протянул тот, а затем подошел еще ближе.       — Ты каким тоном со мной разговариваешь?! Еще и наглости припереться ко мне хватило, Йегер, ты в край охренел? Титанов давно не видел или по подвалу соскучился? Учти, десять суток я тебе уж точно обеспечу,— Леви слегка прищурился. Лишний раз кулаками махать в полусонном состоянии ему не очень хотелось, но, видимо, придется.       — Ох, а как вы объясните мое наказание Ханджи? "Эрен в три ночи до меня домогался!"?— Эрен все надвигался и надвигался. Внезапно он показался для Леви таким огромным, что ноги подкашивались.       — С каких пор я должен отчитываться перед четырехглазой?       В нос ворвался запах дождя. От Эрена пахло костром, кровью, немного потом. Капрал невольно сжался от мысли, каким же мальчик стал вдруг мужественным. От пятнадцатилетнего наивного Йегера не осталось ничего, кроме огромных изумрудных глаз; и те уже перестали так по-детски сверкать.       — Она, вообще-то, командир. В отличие от вас, капрал.       Леви осознавал, что если начать сейчас драку — победа будет за более крупным и сильным, коим он не являлся. Был бы это бой на УПМ и лезвиях — он, несомненно, воткнул бы Эрену острие куда-нибудь в ногу, но сейчас ему оставалось лишь гадать, что будет, если он ударит его по лицу.       Тяжелый кулак оказался перехваченным в двух дюймах от нагло ухмыляющейся рожи. Эрен сдавил запястье капитана чуть крепче. А ему мерзко становилось от того, что кто-то был сильнее. Но боевой дух не сломить — второй рукой Леви попытался приложиться к животу сослуживца; ногой попытался пнуть в чувствительное место. Ему слишком хотелось спать, чтобы драться нормально.       Эрен вдавил его в стену сильнее, так, что дышать было нечем. Пламя свечи на столе заплясало. Хоть все уже давно пользовались хрусталем Рейссов, капрал отдавал предпочтение старым добрым свечкам.       — Какой же вы на самом деле низкий, Леви,— полушепотом промурлыкал Йегер, уткнувшись коленом в потяжелевший пах командира. Ему пришлось сгорбиться, дабы дотянуться до соблазнительно торчащего уха и едва мазнуть по нему кончиком языка. Пофигистичный взгляд ни на мгновенье не сошел с лица капрала.       — Йегер, твою мать! Тебе не стыдно? Ты надежда всего человечества, а ведешь себя как озабоченный мудак в бордели!       А Эрен словно не слышал. Он был пленен внезапной волной похоти и дьявольского желания. Завтра утром он будет ненавидеть себя, завтра утром он вообще не поймет, откуда взялось это пьяное влечение к самому капитану. Но все это завтра. Сейчас же он властно тянет на себя его руку, плавно проводит ей по очертаниям собственных скул и следит за его реакцией.       — Йегер, ты ублюдок. Я в тебе разочарован,— черные брови сползли ниже, превратив равнодушное лицо в злую грозовую тучу. Никто в здравом уме не стал бы злить Аккермана, но, видимо, смелости у мальчишки не отнять.       — Капрал, до чего же вы красивый, когда злитесь,— Эрен отпустил начавшую синеть ладонь. Даже слышно было, как хрустнули сжавшиеся в кулак пальцы Леви.       Тем временем Эрен обнаглел еще больше; усыпанной ручейками вен рукой провел по вздымающейся груди, оглядывая силуэт подкачанного торса через рубашку. Запустил пальцы под шейный платок и ремни, нежно провел по месту, где располагался сосок, а затем с ухмылкой поднял взгляд на капрала. Тот лишь молчал. Глаза горели гневом, кулаки сжимались все сильнее, до побеления костяшек. Чуть ли не слышно было, как скрипела крепко сжатая челюсть.       — Вот она, настоящая солдатская выдержка — ни единой чувствительной точки.       Даже будучи ростом пять с четвертью футов Леви привык смотреть на всех свысока; но сейчас он чувствовал себя загнанным в угол. Осознание того, что ученик превзошел учителя сдавливало горло, но еще больше давило то, что ему не хотелось сопротивляться.       — А если я сделаю так?— вездесущая рука нырнула к бугорку около ширинки. Леви резко выдохнул, ощутив ледяную кожу на слегка возбужденной плоти. Даже через ткань контраст сводил с ума, вынуждая бугор в ширинке увеличиться,— Что это было, капрал?— насмешливо протянул Эрен и прижал несчастного к холодной стене так, что тот просто не мог двигаться.       — Идиот, я тебя звания лишу. И десятью сутками ты не отделаешься. Тц...— рука на ткани сжалась чуть сильнее.       А затем ледяные тонкие пальцы властно оттянули ткань. Разряды тока прошлись по всему маленькому тельцу, стоило Эрену уверенно сжать привставший член и сделать пару движений. Леви с трудом сдержал в глотке возбужденное аханье.       — Что такое? Нравится?        Он не сучка, он, мать его, капитан целого отряда.       Презрительный взгляд случайно упал на твердый стояк домогающегося до него Эрена, и в голову тут же полезли непристойные мысли. О, как же это унизительно!       Первой такой мыслью было примерное представление размеров того, что в него скорее всего сегодня войдет.       — Йегер, перестань, себе же хуже делаешь!       Второй мыслью было "Почему, почему я его не останавливаю, черт возьми!".       Через брюки надрачивать было не очень удобно, но Эрен, кажется, применил все свои таланты, выдавив из партнера тихий стон сквозь сжатую челюсть. Леви недовольно отвел взгляд, а Эрен с силой сдавил его изящный подбородок и приподнял на себя.       Третью мысль настойчивый Йегер выбил из черноволосой головы властным поцелуем. Ворвался так грубо и страстно, что Аккерман ударился затылком. Он сопротивлялся, сопротивлялся как мог, но похотливый язык чуть ли не сам раздвигал сомкнутые зубы, и капитану осталось лишь с силой оттолкнуть парня.       Руки Эрена повисли в воздухе. На секунду он осознал, что за бред он творит. Виновато взглянул на капрала, осмотрел его мокрую от дождя одежду, прилипшие ко лбу чернильно-черные волосы и вздрогнул. Медленно шагнул назад. Он не мог отлепить взгляда от просвечивающих через рубашку кубиков пресса. Вдруг у Леви в голове что-то щелкнуло.       Он, стуча ботинками, прошагал навстречу Эрену, остановился и с пошло полуприкрытыми глазами произнес:       — До чего же быстро ты сдался, Йегер. Ты опять меня разочаровал,— Эрен резко притянул его к себе для поцелуя, но тот ловко увернулся,— Не-не-не, нежности свои оставь девушкам.       А затем властно толкнул его на кровать, принявшись быстро снимать с себя куртку и избавляться от ремней на груди. Ему уже плевать было, что в его добела отстиранной постели валяются грязные люди в грязной одежде. И занимаются таким грязным делом.       Эрен остолбенел; низ живота скручивало от приятной тяжести. Его так резко оседлали, а он и понять не успел, в какой момент доминирование ускользнуло из его рук в чужие. И ему безумно это нравилось.       Эрену захотелось коснуться его потрескавшихся губ, что Леви дразня покусывал. До чего же изящным был в свете пламени его силуэт, до чего же манили его черты. Йегер потянулся к желанному, и был тут же вдавлен в мягкую постель железной хваткой.       — Если кто-то узнает — попадет нам обоим,— секунду назад жадно душившая Эрена рука уже нежно оглаживала его острый подбородок.       — Сколько же я пробуду в темнице, капрал?— парню хватило дерзости сжать в размашистых ладонях упругий зад Аккермана, так удобно устроившийся на его бедрах.       — Пятнадцать суток,— начальственно отчеканил тот, быстро развязывая шейный платок.       — А пытать будете?— ущипнул его, но вместо желаемого закусывания губы на его строгом лице выступила пошлая ухмылка.       — Буду,— взял платок в обе руки и наклонился к Йегеру.       — А это еще зачем?       — Кляпа нет, хоть что-то.       — Кляпа?       — Укусишь себя за губу сильнее нужного — превратишься в титана, а мне этого не особо хочется,— внезапно Эрен выхватил из его рук тряпку и резким движением уложил Леви на лопатки, оказавшись меж его ног. Голубые глаза капрала быстро забегали.       Да как он смеет? Как этот чертов Йегер смеет?!       Сдирает белоснежную рубашку, так бесстыдно просвечивающую из-за воды. Пару секунд рассматривает бесчисленные шрамы на сексуальном торсе. Опомнившись, заламывает подкачанные руки и крепко их связывает. Капралу остается лишь тщетно пытаться вырваться.       Эрен горячо и жадно целует его, поглаживая взмокшие волосы. Недолго повоевав и посопротивлявшись, тот все-таки пропускает его. И вот тут-то и начинается настоящая война. Каждый назначал свою территорию, каждый грубо прорывался и упирался в язык "соперника", каждый пытался как можно тщательнее изучить рельеф зубов и десен, облизнуть изнутри щеки и углубить поцелуй так, чтобы второму дышать было нечем. Они душили друг друга, сами задыхаясь и не боясь того, что эта жадность их погубит.       Не разрывая поцелуя, Эрен переместил руки на брюки Леви и принялся лишать его остатков одежды. Оторвался от истерзанных губ, встретился с испепеляющим его взглядом. Один кислород на двоих, и это с ума сводит. "Капрал" — шепчет Эрен, обжигая теплым дыханием ухо, а в ответ получает такое же развратное "Йегер".       Ловко Аккерман снимает с себя ботинки одними лишь ногами, пока Эрен ненасытно изучает его тонкую шею, оставляя пурпурные засосы. А он лишь податливо закидывает голову. Юноша стягивает с мужчины брюки, поднимая его красивые ноги. Да уж, растяжка у капитана было что надо.       Щекой трется о мягкую кожу голени, плавно опускает ее на постель, пока ее обладатель приподнимает голову дабы проверить, что же там внизу творится. И вот, он — абсолютно голый, Эрен — даже не снявший плащ. Он чувствовал, как касается сырая пропахшая дождем одежда его нагой кожи, и съеживался до еще меньших размеров от холода. Когда внутри все горит пошлой страстью, а снаружи сковывает озноб — просто невыносимо оставаться в собственной шкуре.       Йегер снимает тяжелый плащ, скидывает его на пол. Быстро лишает себя куртки — быстрее, еще быстрее, пока капрал не передумал и не сбежал, как скромная девица, хныкая и краснея! Всем плевать, что ты девственник, покажи, на что ты способен, Эрен!       Столкнувшись со стеклянными голубыми глазами Эрен понял, насколько же природа ошиблась, раздавая людям цвета — ведь цветом глаз капрала воистину должен быть стальной серый. Цвет закаленного металла, жесткого, чистого, без капли ржавчины.       Эрен уж было принялся со звоном расстегивать и расслаблять пряжки ремней, но Леви с осуждающим взглядом остановил его.       — Оставь их, и только попробуй спросить зачем — каждый гребанный ноготь повыдираю,— юноша торопился вытащить ткань рубашки из-под тугих ремней, плотно прилегавших к коже.       Поспешишь — людей насмешишь. Только вот плевать Эрену сейчас было, он просто скорее хотел трахнуть так покорно раздвигающего перед ним ноги капитана. Снимает сапоги и штаны, высвобождая набухший стояк. Прохладный воздух ударяет по коже свежестью. Хоть капрал и удивился размерам партнера — даже бровью не пошевелил. Еще бы человек годами режущий титанов удивился масштабам чего-либо; и не такое в Разведкорпусе видали.       — Ну, у каждого свои тараканы в голове. Знаете, капрал, по вашим методам обучения и пыток вовсе и не скажешь, что вы любите пожестче!— парень решил воспользоваться тем, что руки Леви крепко связаны и немного поиздеваться.       Йегеру вдруг захотелось посмотреть, что же будет, если дать этим рукам свободу. Он не против быть придушенным еще раз, даже наоборот — в любом случае, стоит у него до предела. Юноша развязал ткань и отбросил в сторону, чтобы не дай бог в черноволосую голову не взбрело вновь взять на себя роль доминанта и обездвижить Эрена.       Но тот, видимо, временно смирился.       — Сарказм тебе не идет.       Стараясь сделать это максимально пикантно, Эрен облизнул сначала указательный, а затем средний палец. Устроился меж мускулистых ног удобнее, резким движением притянул мужчину на себя за поясницу. Коснулся аккуратных яиц, немного побаловался с ними и плавно вошел.       — Мне дважды повторять придется? Нежности девкам оставь, идиота кусок,— прошипел Леви, приподнявшись и упершись на локти.       — Как скажете, капрал,— Эрен обхватил ладонью возбужденную плоть.       Раздвинул податливые булки и чуть вдавился влажным концом в нерастянутую дырочку; затем подался вперед, и Леви целиком принял в себя красную головку. Дыхание сбилось, ноги подкашивались и даже немного затряслись. Сглотнув, Эрен с громким оханьем вошел на половину; капрал шикнул от боли и повалился в постель, закинув голову так, чтобы Эрен не видел его румяного лица.       Каждому известно, что решимости Эрену не отнимать; но сейчас он почему-то боялся. Боялся сделать что-то не так, боялся причинить боль. Но он должен, ведь сам этого так хочет.       Вздох.       Толчок.       Вошел до основания, вышел и обнаружил, что его партнер дрожит.       — Все нормально?— Леви хрипло и быстро дышал, накаченная грудь тяжело вздымалась.       — Йегер, имей привычку доводить начатое до конца, ты мужик или баба с яйцами?       И Эрен вновь нырнул в него, начал толкаться и задавать какой-никакой темп.       Все словно уходило из-под пылающих тел. Ускользало, как змея, также, как извивалось в мужественных руках Эрена гибкое тело Леви. Мышцы туго сжались вокруг набухшей головки, вызывая у обоих приятные судороги. Эрен низко простонал, продолжил медленно протискиваться в плохо разработанный проход, натягивая на себя ноющие мышцы. Леви сбито дышал, поджимал ноги и невольно тянул к себе Эрена за широкие плечи. Даже в такой интимный момент выражение его лица едва сменилось.       Эрен не может дышать, у Эрена кружится голова. Жар в паху растекался по венам, вызывая легкую дрожь, а Леви лишь шире разводит ноги и сам движется навстречу. Очерчивает тонкими пальцами пряжки ремней на груди Эрена, притягивает за одну из них, зажимает его ногами, как во время драки.       — Медленно,— учительским тоном шепчет капрал, и Эрен делает решительный толчок вглубь партнера. Тесно, узко, жарко, просто невыносимо приятно,— Уже лучше,— Леви гладит его по волосам, будто собаку. Хороший мальчик.       Затем Леви распустил пучок каштановых волос средней длины с макушки Йегера, и слегка сальные пряди водопадом рассыпались на подушку; намотал их на кулак и заломил голову Эрена назад, пока тот вдалбливался меж покорно раздвинутых ног. Засаживал по самые яйца, выходил целиком, а Леви лишь рвано дышал, елозя под крепким телом. Капрал примкнул к его шее, свободной рукой сжимал простынь, сам не зная зачем.       Чтобы не улететь в бездну крышесносного оргазма, не опозориться и не кончить раньше, чем юный Йегер. Ему вообще сейчас было до чертиков стыдно — а какого, собственно, хрена капитан элитного отряда слег под обычного солдата? Он позорит весь клан Аккерманов, он позорит весь Разведкорпус! Во что люди будут верить, если ненароком узнают, что обе надежды всего человечества — мужеложцы и извращуги? Как он будет отдавать Эрену приказы, как он сможет смотреть ему в глаза?       Все мысли улетели прочь, стоило Эрену задеть простату. Леви невольно простонал, до боли сжав волосы Йегера. Что-что, а хватка у капитана была железная. Никто не знал, откуда столько силы в таком низком человеке, но спрашивать уж точно никто не собирался — лишних зубов, знаете ли, не было.       Эрен едва различал, что происходит; то и дело смаргивал пелену с глаз, жмурился в эйфории. Не знал, куда деть руки — то упирался в подушку, то с нежностью убирал выпавшие и намокшие от пота прядки со лба Аккермана, то касался решетки выпирающих ребер и очерчивал каждый глубокий шрам. У него, в отличии от Эрена, нет никакой регенерации; он просто человек, с кем шрамы остаются навсегда. Как напоминание о том, какой ценой достаются победы.       Леви вновь берет власть в свои руки, седлает Эрена, вдавливая острые бедра в постель. Прогибается в пояснице, двигается в быстром темпе, чуть ли не до пульсации и судорог сдавливая влажными стенками колом стоящий член. Темные волосы растекались по простыне; Леви очерчивал кубики пресса, рассматривал каждую детальку, освещенную пламенем свечи, и старался запомнить все.       А Эрен тонул. В постели, в эмоциях, в Леви — он терялся в пошлом наслаждении. Пикантно сжимал упругие ягодицы, даже немного обнаглел и шлепнул капрала, за что получил размашистого леща.       Ему, определенно, нравилось получать.       И дабы получить еще одну дозу начальственных пощечин, Эрен с дерзкой ухмылкой принялся насаживать на себя мужчину в бешеном темпе, царапая кожу на бледном заду. И тут, кажется, Йегер уткнулся в нужное место. Отыскал, наконец-то самую чувствительную точку в сочном теле.       И оставалось лишь пытаться уловить и запечатлеть в памяти то, как менялось лицо капрала. Сначала брови слегка сползли к переносице, рот приоткрылся, выпустив тихий стон; затем аккуратные черные брови сблизились еще сильнее, образовав меж собой складку, а голубые глаза распахнулись в экстазе — капрал взвыл, пытаясь заткнуться, но, кажется, молчать было невозможно. Кусай-ни кусай себя за губы, такое огромное наслаждение сдерживать внутри такого маленького тельца просто нельзя. Иначе разорвет.       Голос Леви был великолепным. У каждого он вызывал трепет под ребрами, у каждого пробегались мурашки от макушки до пяток, но его равнодушный командирский тон никогда не сравнится с его стонами и криками. Эрен чувствовал, как гудело его тело на нем, как пылала кожа, как он слегка вздрагивал от каждого толчка и, о Боги, как ему льстило, что именно он видит капитана таким раскрепощенным.       Леви невольно сжал в кулаках ремни на груди Йегера. Пряжки негромко позвякивали в такт толчкам и скрипам кровати. Он чувствовал, как начинает закручиваться пружина, как близок вдруг стал яркий финал. Ему стыдно было проиграть и кончить раньше Эрена, но ведь он и сам в его годы мог по несколько раз подряд, не то, что сейчас.       Тягучее как карамель удовольствие лилось по венам, фейерверками распускалось в голове. Еще немного, и он не вытерпит.       Но Аккерман так старательно прятал это. Пытался нацепить привычную маску, но та тут же слетала, будто от порыва ветра, и заменялась лицом портовой шлюхи в момент высшего наслаждения. Это до скрежета зубов бесило его.       Аккерман был превосходным наездником. Идеальная осанка, выработанная годами, проявлялась даже сейчас, хоть была под ним далеко не кобыла. На инстинктивном уровне он даже ремни сжал так, будто то были поводья, только двигались парни в разы быстрее, чем обычный наездник на лошади.       Все сливалось. Мир трепетал, в глазах плыло. Еще три толчка, и прощай чистая постель.       Раз.       И они оба стонут так сладко, что даже приторно.       Два.       Казалось бы, еще чуть-чуть, но на блестящем от обилия смазки члене сжимается крупная ладонь.       Леви захныкать был готов.       — Капрал,— до безумия сексуально шепчет Эрен, сдавливая набухший орган у самого основания и не давая кончить,— Помните, вы избили меня в суде? Воспринимайте это как месть,— самодовольно усмехнулся.       На голубых глазах даже собрались слезинки — настолько капитану сейчас было хорошо, и настолько сильно ему сейчас хотелось завершить это все.       — Ох, капитан, простите!— наигранной вежливостью и пошлой хрипотой в голосе протянул Йегер.       Рука разомкнулась, и Леви забылся в наслаждении. Такого оргазма у него не было, кажется, еще с подросткового возраста — из-за войны он и вовсе забыл, что такое хороший секс. Он слышал чей-то протяжный стон, на горло что-то давило, а потом он понял — стонал он сам. Даже, можно сказать, кричал, настолько его сейчас пленило сладкое блаженство.       Член Эрена оказался сжатым меж сокращающихся мышц, и эта тугая теснота башню сносила. Словно крепко завязанный узел. И между солдатом и капитаном оставалась лишь кожа, которую содрать хотелось — лишь бы примкнуть к горящему телу плотнее. В этой комнате было жарче, чем в паре футов от титана, и они оба таяли, растекаясь по мягкой постели. Будто пятнадцать минут назад капрал не бежал под проливным дождем холодной ночью.       И хоть красочный финал его уже накрыл — страсть продолжала кипеть. Леви слез с Эрена, бросил на него равнодушный взгляд и убедился, что тот близок к разрядке. По-сучьи слизывает с рельефного пресса вязкую сперму. Широко, словно снег лопатой загребал. А потом одним лишь острым кончиком языка вырисовывает на лобке узоры.       Такой чистюля, как Леви, просто не выдержал бы, если бы столь неприятная жидкость осталась на таком чудесном прессе. Даже унизиться и вылизать самостоятельно готов был — таков удел перфекционистов. Чистота и порядок во всем.       И лишь в голове творился полнейший хаос.       А Эрена вместе с упоением переполняла гордость. Капрал строг, капрал требователен, но ему удалось удовлетворить капитанские вкусы. Может тот просто давно не разделял с кем-либо постели, может и вовсе забыл о слове "секс". Но теперь, благодаря ему, Аккерман, вероятно, станет чуть добрее и позволит расслабиться даже себе.       Любой член его отряда мечтал увидеть на каменном лице капитана улыбку.       Но сейчас он, едва покраснев, быстро двигал вверх-вниз по колом стоящему члену партнера. Скажем так, виртуозно. Размазывал большим пальцем по глянцевито блестящему закруглению головки капли смазки. Эрен бился под ним, сжимал в кулаках постель (черт возьми, придется потом ее гладить!), низко стонал и хищно рычал. Волосы взлохматились, ремни посползали; и Леви нравился этот вид.       — Капра-а-ал,— Эрен слегка закусил губу.       И тут Леви осенило.       Если Эрен укусит себя за губу чуть сильнее, чем кусал сейчас — превратится в титана.       За пару мгновений до того, как Йегер кончил бы и сжал свои сочные губы меж острых зубов, Леви заткнул его поцелуем. Он не хотел целоваться, но сейчас это показалось единственным выходом. И этот поцелуй не был похожим на предыдущий; Леви не был ослеплен страстью, он делал это не из-за желания заткнуть чем-то свой рот и не из-за внезапного влечения. Только когда сминал сухие губы Эрена Аккерман понял, что поцеловал его не только ради того, чтобы тот не трансформировался.       Его переполняло трепещущее где-то глубоко чувство — внезапно для самого себя он отметил, что юный Йегер ему симпатичен.       Сейчас Эрен отчаянно ловит воздух ртом, пытается привести дыхание в правильный ритм, а уставший Леви присел на край кровати.       — Стар я для такого, Йегер,— отдышавшись, Эрен присел рядом с ним. Сердце громко ухало в груди.       — Да бросьте, капитан, вам даже не тридцать,— юноша нежно накрыл подрагивающие мускулистые плечи мужчины одеялом, а тот презрительно на него посмотрел, хоть и закутался сильнее.       — Йегер, я тебе завтра зубы повыбиваю,— нахмурившись прошипел Леви.       — На сколько суток вы меня в подвал запихнете?— усмехнулся парень, а затем принялся собирать непослушные локоны в пучок.       — Завтра, все завтра. А сейчас шуруй подальше с глаз моих, и желательно через окно; не дай Бог четырехглазая уже проснулась,— сладко зевнул.       — Так точно!       Эрен поднялся, цепляя на себя разбросанную одежду. Внезапно его посетила глупая мысль украсть платок капитана, но тогда с ним сотворят такое, что никакая регенерация не поможет.       Его Светлейшество все-таки разрешило Йегеру выйти не через окно; тот был уже полностью одет и стоял около двери, занеся мужественную руку над позолоченной ручкой.       — Капрал,— внезапно даже для самого себя произнес он,— Вы были просто чудесны.       Леви едва заметно улыбнулся, но этого Эрену было более чем достаточно. Совпадение или нет, но из дочиста вымытого окна пробились первые рассветные лучи.       — Вали уже,— проворчал сонный Аккерман, а в ответ раздался лишь тихий стук двери.       Сегодня девятнадцатилетний Эрен Йегер второй раз в жизни увидел улыбку своего капитана.