Легенда о Снежном Принце

***

В просторном кабинете царил полумрак. На позолоченном канделябре едва заметно мерцали две последние, почти догоревшие свечи. Тяжёлый письменный стол чёрного дерева вновь находился в творческом беспорядке, понятном только своему владельцу. Несколько старинных свитков о кровавых ритуалах соседствовали с древними фолиантами о демонах, драконах, эльфах, вампирах… Среди россыпи драгоценных безделушек в выточенной из кварца шкатулке угадывались артефакты: бессонница, духовное равновесие, мигрени, прозрение истины, очищение разума, подавление истинной сути, блокиратор магии и многие другие. В дрожащем свете свечей длинный тонкий кинжал без ножен, лежащий на столе бок о бок с тяжёлыми наручниками из азирийской стали, отбрасывал тусклый отблеск на тяжёлый, расшитый дорогой алой кожей и изумрудами фолиант. На нем золотым тиснением пылала надпись. «Дважды Рожденные». Между пожелтевших страниц пестрели многочисленные ленты закладок. На самом краю стола ютились небрежно порваные голубые перчатки. В хрупкой, тонкой, почти невидимой хрустальной вазе одиноко стояла роза. Молодой человек замер у стола, тяжело опершись на него, так что скрипнули ножки. Пронизывающий взгляд льдисто-голубых глаз остановился на хрупком цветке. Её синие лепестки ни на каплю не потеряли своей нежности и аромата. А ведь прошло уже чуть более, чем пятнадцать лет. Пятнадцать лет с того самого дня, когда он в последний раз видел маму. Перед глазами до сих пор вставал её хрупкий, но такой живой облик, так, словно это было вчера. Она пришла к нему в башню на рассвете. Как всегда прекрасная, тёплая, любящая, и восходящее солнце сплетало свои алые лучи с ее огненно-рыжими волосами, танцевало бликами в её глубоких голубых глазах. Лёгкое бирюзовое платье морской волной обнимал её хрупкую фигуру. А в её руках светилась неограненным сапфиром живая синяя роза. Тогда он не понял, что означал этот бесценный дар. А когда понял, задавать вопросы было уже некому. Мама пришла попрощаться перед долгим путешествием на материк. Но вот вернуться в родной замок Кордмор им было не суждено. В тот страшный день Великий Океан не пощадил даже повелителей неба. Проявившиеся длинные когти добавили несколько новых царапин на уже изрядно попорченную поверхность стола. Вергилий судорожно сжал кулаки, заставляя невольную трансформацию прекратиться, загоняя свою тьму обратно в душу, под тяжёлый замок. Он обещал родителям держать себя в руках, поклялся научиться контролировать свои силы. Обещал стать идеальным принцем. А ещё обещал приглядывать за старшим близнецом. Пусть даже и издалека, незаметно… На него едва ощутимо пахнуло ароматным ветерком, так что белоснежные растрепавшиеся волосы упали на лицо. Он резко вскинул голову. Синяя роза светилась, разбрасывая вокруг себя миллионы голубых бликов. Неужели снова пробудилась древняя магия? Из-под роскошного черного балдахина на него смотрели родители. Такие, какими он помнил их пятнадцать лет назад. На картине их запечатлели в полный рост. Хрупкая девушка с большими голубыми глазами в объятиях высокого широкоплечего мужчины. Пронзительная необъяснимая нежность в их взглядах заставляла замереть, полностью окунуться в созерцание, ощутить отголоски вложенных в бесценное полотно эмоций. Неизвестному художнику самым невероятным образом удалось создать живую картину. Их огненно-рыжая мама, прекрасная Леди Огня, счастливо улыбалась, облаченная в простое сиреневое платье. Тогда она была ещё совсем юной девушкой со открытым любящим взглядом. Ева Огненнокрылая. И отец, настоящий Тёмный Лорд в чёрных одеждах, привычно суровый, хладнокровный, благородный, окутанный аурой силы и властности, могущественный повелитель королевства Ррардин, нежно сжимающий в объятиях жену. Правящий Дракон Спарда Справедливый, наследник многовековой династии Чёрных Властелином Ррардина… Вергилий с трудом оторвал взгляд от любимых лиц, отшатнулся от стола, снова закружил по кабинету. Он уже несколько часов метался по покоям. Хватался за книги и древние рукописи, стараясь хоть чем-то отвлечь себя от нервного ожидания, но все валилось из рук. За окном была глубокая ночь, но принцу не спалось. Что-то на грани подсознания тревожило его, не давая успокоиться. Словно какое-то важное предчувствие кружилось на периферии, но упорно ускользало, не давая себя осознать. Вергилий рухнул в роскошное кресло, стиснул пальцами виски, в очередной тщетной попытке его ухватить. Но снова не удалось. Зато он уловил слабые отголоски эмоций брата. Надо же, от покоев наследного принца до его башни расстояние не маленькое, а все равно пробились. Разобрал в гремучем коктейле предвкушение, нетерпение, тоскливое ожидание и… надежда? Данте не спал уже третьи сутки. Да это и не удивительно. Завтра у старшего принца Спарда коронация, он тоже нервничает. Вергилий вздохнул и откинулся на спинку кресла, устало прикрывая глаза. От матери ему достался дар Эмпатии, и теперь букет ощущений от эмоций брата ещё сильнее тревожил и укреплял его в подозрениях. Брат определённо задумал какую-то авантюру, которая врядлли закончится чем то хорошим. И Вергилий был абсолютно уверен, что это связано с ним. Вот только постоянные размышления в полном одиночестве о том, как защитить того, к кому не можешь даже прикоснуться, медленно, но верно сводили его с ума. Порыв ветра распахнул окно и загасил свечи. Вергилий беззвучной тенью скользнул к черному проему, выглянул наружу. Окно на верхнем этаже центрального здания слабо светилось. Кажется, брат опять засиделся в кабинете. Младший принц оглянулся на запертую дверь в спальню, прислушался, но старый камердинер, приставленный к нему ещё в глубоком детстве, наверняка уже спал. На мгновение задумавшись, Вергилий встряхнулся, сбросил с плеч расстегнутый камзол и вспрыгнул на подоконник. Почему бы и не выбросить из головы все проблемы? Хотя бы сейчас, пока старший брат у себя, а за его дверями стоит вверенная ведению младшего принца ещё самим Спардой Темная Гвардия. Они не позволят произойти какой нибудь катастрофе за эти несколько ночных часов. Вергилий довольно потянулся, разминая затекшее тело, полной грудью вдохнул воздух. И соскользнул вниз. Стремительное падение, так что ветер засвистел в ушах, а потом резкий взлёт. Высвободившиеся крылья, широкие, надёжные, подкинули тело вверх и бросили вперед. Холодный осенний ветерок освежил горящее лицо, и Вергилий блаженно зажмурился. Кожистые крылья рассекали воздух, поднимая выше, и скоро замок и город остались далеко внизу. Младший принц перевернулся на спину, наслаждаясь обтекающими тело потоками, и теперь слегка шевелил крыльями, позволяя себе плыть по течению. А вокруг уже клубились густые облака, их сизые клочья скользили сквозь пальцы, оставляя влажные следы. Голубые латексные перчатки противно прилипли к коже. Впрочем, он уже далеко ушёл от столицы Драконов, а значит можно от них избавиться. Вергилий раздражённо сдернул перчатки и с удовольствием отшвырнул, проследив, как они исчезают в пелене облаков. И протянул руки к серебряному диску луны. Кончики пальцев закололо, и в воздухе заискрились снежинки. Порыв ветерка закружил их, рассыпал по плечам. Вергилий запустил пальцы в волосы, заплетенные в сложную косу, распустил их и прижмурился. Те серебристыми волнами обняли плечи, и сразу как то стало спокойно и хорошо. Лишние мысли выветрились из головы, и теперь он уже просто наслаждался полётом. Магия выскальзывала наружу, окутывала холодком тело, ледяными узорами разрисовывала белоснежные кожистые крылья, заставляя их волшебно сверкать в свете луны. Принц скользнул ниже, выныривая из пелены облаков, сложил послушные его воле крылья, и со свистом рухнул вниз. Земля приближалась, блеснула лунным серебром гладь огромного озера. Крылья распахнулись у самой кромки воды, взметнув веера брызг, и принц провел рукой по разбегающимся волнам. Магия радостно скользнула по пальцам, и серебристые искорки заскользили в толще воды. Роскошные зимние узоры разлетелись, расписали воздушной красотой поверхность озера, мгновенно превратив его в ледяной паркет. Крылья сложились, надёжно обняли тело белоснежный плащом, и младший принц Вергилий Спарда ступил на свой ночной танцпол. Под ногами затрещал стремительно нарастающей ледяной покров, и он грациозно заскользил по гладкому полу. От каждого шага на льду расцветал новый завиток морозного узора. Принц вскинул руку, призывая магию, и воздух наполнился искрящимся облаком снежинок. Ноги сами обзавелись ледяными лезвиями коньков, и Вергилий помчался по глади замерзшего озера, выписывая сложные пируэты. Рассыпавшимися по плечам белоснежными волосами играл ветер, от каждого движения из-под ног взметались клубы сверкающего, но совершенно не обжигающего холодом снега. Вергилий зажмурился и счастливо рассмеялся, закруживаясь в сложном пируэте, вскинул руки, и покорная его воле метель обняла тело, приласкала, окутала защитным коконом. Юный принц Драконов широко раскинул кожистые крылья. Они помогали ловить баланс, высоко подбрасывали в очередном восхитительном движении танца, дарили ощущение уверенности и силы. Да, он рано вступил на путь становления. Крылья и защитная чешуя на спине и боках появились слишком рано, типичная полубоевая трансформация дракона происходила только за несколько дней до полного оборота достигшего совершеннолетия ящера. Вергилий уже пять лет пытался мириться с этим, бесспорно, «подарком» судьбы. И даже сумел найти кое-какие преимущества в наличии здоровенный кожистых крыльев. Например, обжигающая душу желанным ощущением свободы ночная прохлада, бьющий в лицо ветер, облака под ногами. После долгих лет, проведённых под замком в башне, обретенные крылья и ночное небо стали для него первым, но самым драгоценным глотком свободы. А ещё, кроме крыльев, у него появилась магия. Непривычная, незнакомая, отличающаяся от магии остальных драконов. Обычно, драконы получали доступ к своим магическим резервам только после второго рождения. Полный оборот раскрывал магические резервы, позволял сразу обуздать новую силу. И так происходило всегда. И всегда в королевстве Ррардин рождались исключительно огненные драконы, пусть каждый род и имел свой, отличный, цвет чешуи. Вергилий владел льдом. И дар упорно отказывался поддаваться какому либо контролю. Стоило малейшим эмоциям потревожить внутренний покой младшего принца, и магия внутри взбунтовывалась, взрывалась ледяной пургой, слетала с пальцев снежными вихрями. И единственное, что совершенно непонятным образом все ещё помогало сдерживать выплескивающуюся силу — тонкие перчатки. И этот предмет гардероба пожизненно прописался на руках Вергилия. В его спальне стоял целый сундук, доверху наполненный треклятым голубым латексом. Как же он их ненавидел… Но стоило стянуть перчатки, стоило коснуться хотя бы кончиками пальцев чего нибудь, будь то стекло витражей или столовый прибор, и предмет тут же покрывался толстой коркой льда. Пока родители были живы — они искали причину произошедшего. Поднимали всевозможные версии, возили его к целителям и колдунам. И ничего не помогало. Время неумолимо летело, и Вергилий уже давно привык считать свою силу проклятой. Привык прятать её в себе. И подданные забыли о странной аномалии принца. Сами, или же память им просто вырезали. Вместе с головами. А младший наследник Спарды удалился и заперся в Тёмной башне. Так было проще всем, и ему, и его стражам. Так было нужно для Данте. Вергилий продолжал скользить по идеально ровной поверхности озера. И только метель была его партнершей, а свистевший в ушах ветер — самой прекрасной музыкой. Белоснежный волосы спутались, голубые глаза заволокла пелена воспоминаний. Перед глазами всплывали картины минувших дней. Тёплая улыбка матери, сильные руки и строгий голос отца, заливистый звонкий смех брата. Данте… Яркий, огненный, совершенно сумасшедший, пышущий целым вулканом эмоций. Его личное счастье, его личное проклятье. Братик одним своим приближением волновал, бередил уравновешенную душу Вергилия. Вносил хаос в его жизнь, нарушал размеренный ход мыслей. Он всячески мешал своим присутствием, заставлял напрягаться и нервничать. Но он же и заставлял Вергилия чувствовать себя живым. Только когда на горизонте появлялась эта ходячая катастрофа, Вергилий сам отрывался от книг. И оттаивал. Тогда их детство ещё было счастливым. Любящие родители, огромный шикарный замок, с кучей подземных ходов и оружейный, волнующих воображение мальчишек. Роскошная столица, гордо раскинувшаяся на скале над огромным фьордом. Неизведанные горы и леса вокруг. Близнецы были неразлучны, все шалости и авантюры делили на двоих. Они словно жили одной душой, идеально дополняя друг друга. Но однажды все закончилось. Солнечный весенний день близнецы провели на улице, за своим любимым занятием. Кораблики по ручью бежали стремительно, догонять их было весело. Вот и забрались братья в лес, далеко от дома. А когда опомнились, уже темнело. Как младший не пытался припомнить маршрут, выйти на лесную дорогу не вышло. А когда пошли наугад, забрели в самую чащу леса. Вергилий уже собирался начать обустраивать себя и брата на ночлег под какой нибудь елью. Да вот только Данте не был бы Данте, если бы не нашёл себе дополнительные приключения на пустом месте. В лице только проснувшегося, а потому чрезвычайно голодного медведя-шатуна. Кровожадно оскалившееся чудовище вывалилось на облюбованную младшим поляну прямо след в след за удиравшим во все лопатки Данте. Тогда Вергилий впервые понял что такое леденящий душу страх. Не за себя, за брата. И ужас холодом обжег его изнутри, сковал льдом душу, так что по телу пробежала дрожь. И проснувшиеся звериные инстинкты все сделали за него сами. Заставили встать на пути разъяренного медведя, без раздумий броситься на помощь брату. А шатун уже почти совсем подмял Данте под себя. Время вокруг словно замерло. Он видел, как взметнулась гигантская лапа, увенчанная острыми когтями, как невыносимо медленно начала опускаться на беззащитную голову брата. И внутри у Вергилия что то треснуло. Разлетелось на миллионы острых осколков. И ледяные иглы до крови, до отчаянного крика впились в самую душу, прошивая насквозь, выворачивая наизнанку все бывшие у него до сих пор представления о боли. А в следующее мгновение с вытянутой в бессильной попытке дотянуться до брата руки сорвался снежный смерч. В груди тугой пружиной стянулась огромная разрушительная сила. Кристаллики снега стремительно выросли и ледяными копьями ударили в медведя. По его шкуре поползла корка льда, в несколько мгновений превратившая его в гигантскую статую. Вергилий на мгновение замер, не в силах поверить в произошедшее, уставился на собственные руки. И только потом бросился к брату. Рухнул рядом с ним на колени, обнял, затряс. И осознал страшное. Он промахнулся. И часть удара чудовищной силы пришлась на брата. Данте был без сознания. И тело его было ледяным. Безжизненные пустые глаза смотрели в чёрное небо. На лбу и скуле уже запекалась кровь. А в густых каштановых волосах на виске прядь окрасилась серебром. Вергилий ожесточенно тряхнул головой, стряхивая с себя оцепенение воспоминания. Он едва не умер той ночью. От ужаса, от горя, от невыносимого чувства вины. Впервые в жизни он рыдал тогда, поверив в то, что сам, собственными руками убил брата. Но родители успели вовремя. Данте отнесли к лесным духам, и те сумели вылечить юного принца. К счастью, ледяной удар пришёлся на его мозг, и совсем не зацепил сердце. И тогда младший принц осознал, что стал опасен. Для окружающих, для родителей, для Данте. От каждого его прикосновения лёд сковывал собой все, включая живые существа. Каждое касание несло в себе холод и смерть. И Вергилий принял свое первое самостоятельное решение. Он отстранился от брата. Родители не препятствовали. Мама плакала молчаливо, по ночам, и только красные глаза выдавали её. А отец за тот год постарел на двадцать лет, так что между бровями залегли глубокие складки, а чёрные волосы перевили нити серебра. Всё они понимали — следующий неудачный всплеск силы, эмоциональный срыв может привести к непоправимому. И этот срыв обязательно произойдёт, если Данте останется рядом. Вергилий больше не хотел представлять собой угрозу брату. Он ушёл в себя и закрылся в Темной башне. С того дня он поклялся себе никогда больше не прикасаться к Данте. Никогда не приближаться к нему. Больше он не видел брата. Не позволял себе даже украдкой выглянуть днем из окна. Жизнь стала размеренной, стабильной. А когда отец перенёс в дальнюю башню библиотеку и тренировочный зал, Вергилий на несколько долгих мгновений даже почувствовал себя счастливым. И теперь сутки напролёт проводил за книгами или в танце с мечом. Искусство меча позволяло на время забыть о боли, выбросить из головы лишние мысли, расслабиться и почувствовать себя живым. Но стоило отложить меч, и боль возвращалась, острыми когтями впивалась в сердце и рвала его на части. Потому что Данте не забыл его. Потому что Данте не потерял надежду. Потому что Данте приходил. День за днём, год за годом, с завидным упорством старший близнец штурмовал Тёмную башню. Чего только он не испробовал в попытках добраться до Вергилия. И хитрость, и силу, и мольбы, даже подкупить старого камердинера пытался. Но раз за разом Вергилий закрывал на замки окна и двери своих покоях, а Данте раз за разом, с фанатичным, отчаянным упрямством оставался на каменном полу, прямо под окованной железом дверью. Цеплялся за дверь брата, пока за ним не приходил отец. Сначала он просил впустить, злился, не понимал, даже грозил. А потом перестал, будто смирился. Но Вергилий знал, что это не так. Всё эти долгие пятнадцать лет он почти каждый вечер чувствовал присутствие брата за дверью. Данте приходил, припадал к холодном бездушному железу и окаменевал. Он уже ничего не говорил. Не требовал. И эта тишина рвала Вергилию сердце. Он метался по дальним комнатам, стараясь максимально отдалиться от близнеца, но все равно слышал его эмоции. И от его всепоглощающей горечи, вины и отчаяния медленно сходил с ума. Он ненавидел себя. Вергилий запрокинул голову к усыпанному звездами небу, закружился на льду, широко раскрыв крылья. А потом с места взмыл вверх. Ночная прохлада обняла тело, ветер подхватил, а за спиной вихрями взметнулся снег. Сильнее, быстрее, выше, так чтобы захватывало дух. У него ещё было время до рассвета. Время насладиться своей свободой. Неясное предчувствие, что скоро все изменится, не покидало его. В башню он вернулся перед рассветом, усталый, вымокший, но почти счастливый. Спина и крылья приятно ныли, магия присмирела, тревоги и предчувствия временно отступили на дальний план. До начала церемонии коронации было ещё несколько часов, а в мыслях царила блаженная усталая тишина. И Вергилий позволил себе забыться недолгим, но впервые за несколько дней спокойным сном.