You gave me the sence of peace

– Ну что ты, Гарри, мальчик мой, нам всем очень тяжело смириться с этой утратой, – тяжело вздохнув, бросил на него очередной сочувствующий взгляд поверх своих очков-половинок директор. И сам виновник этих взглядов, кажется, за прошедшие несколько минут так и не отделался от липкого ощущения того, насколько наигранно на него сейчас смотрел его кумир и наставник. – Вам всем тяжело?! – даже не понимая, почему волна недовольства и возмущения так быстро набиралась сил, почти доходя до края, чтобы вот-вот вылиться во что-то большее, воскликнул Поттер. – Вам всем тяжело, господин директор? Это вы несколько часов назад лишились последнего родного человека? Вас приласкали Круциатусом? Или, может, Волдеморт вселился вовсе не в меня, а в кого-то другого? В Гермиону, например, или в Невилла, – всё никак не желая успокаиваться, вёл дальше парень. – Мальчик мой, ты перегибаешь палку, – предпринял было ещё одну попытку, теперь уже явно направленную на то, чтобы заткнуть юного Героя, Дамблдор. – Так значит, это я перегибаю палку?– совсем рассвирепев, резко повысил голос зеленоглазый. – А как я должен себя вести? Как? Или я, по вашему, должен просто молча закрыть на произошедшее глаза? – чувствуя, как ладонипостепенно начали приятно нагреваться, а волосы, немного отросшие, а оттого достигающие линий скул своими непослушными вихрами, едва заметно начали развиваться, будто бы по мановению лёгкого ветерка. – Ну, так вы ответите? Или вы сами не знаете, как именно я должен себя вести, просто чтоб не мозолил вам глаза? – за спиной у гриффиндорца как-то совсем угрожающе зазвенели некоторые из разномастных артефактов и простых побрякушек директора, а люстра, словно подхвачена каким-то несуществующим ветром, стала раскачиваться из стороны в сторону с тихим скрипом. Все признаки неконтролируемого стихийного выброса на лицо, только вот было одно но: наблюдая за масштабами начинающегося действия, директор уже мысленно заменил бесящегося Героя на юного мистера Долгопупса, потому что знал: при наличии блоков на магии, поставленных его же щедрой рукой, шансов выжить после такого у Поттера было даже меньше, чем ноль. Так что Великому светлому волшебнику столетия не оставалось ничего больше, как готовиться вовремя выставить щит и подсчитывать убытки только от одного взбесившегося пятикурсника. – Я бы советовал тебе успокоиться, мальчик мой, твои крики ничего уже не смогут изменить, Сириус не сможет ожить, миссис Лестрейндж сама послала в него аваду, – как говорится, не пытаются спасти свою задницу только последние кретины, а мистер Дамблдор себя таковым не считал. – Вы меня за дурака держите что ли? Господин директор, цвет авады – зелёный, а Сириусу в грудь попал красный луч экспеллиармуса, это заклинание даже пощекотать не способно, он просто оступился от неожиданности и свалился в арку! –только сильнее взбесившись от слов своего собеседника, Гарри зарылся обеими ладонями в волосы, с силой оттягивая пряди просто, чтобы хоть немного отрезвиться и успокоить уже вот-вот готовую накрыть его с головой и забрать в свои пучины истерику. – Гарри, возьми себя в руки! – выставляя щит, дабы укрыться от летящих в него ошмётков, которые раньше были его коллекцией очень дорогих и особоинтересных артефактов, рявкнул директор, вмиг будто бы постарев на несколько десятков лет. Только вот тот, кажется, сейчас был совсем не в состоянии взять себя в руки, потому что даже ощутимая боль совсем не смогла помочь ему взять под контроль взметнувшуюся волну магии. Что больше всего пугало, так это то, что сила, с которой магия циркулировала вокруг него, была в десяток раз больше чем та, с которой Поттеру удавалось колдовать, даже если при этом он выкладывался досуха и после проводил несколько нестерпимо длинных дней в Больничном крыле, отходя от магического истощения. Как было известно юному магу, стихийные выбросы всегда могли быть только соразмерными объёму магии в ядре волшебника и ни на грамм больше, что тут же породило не меньше десятка вопросов, но ни одному из них не суждено было прозвучать. Ослепляя пытающегося спрятаться получше Дамблдора, молния ударила аккурат в место, где ещё секунду назад стоял Гарри Поттер, заставляя всё стекло в кабинете директора школы Чародейства и Волшебства Хогвартс осыпаться мелкой крошкой, а Фоукс, жалобно пискнув, оперативно сгорел – птице не повезло и один осколок больно царапнул по крылу, сбивая несколько драгоценных перьев. Уцелев только благодаря чарам некого Г.Д.П.-С., книга душ Хогвартса слабо засияла. Имя Гарри Поттера в ней стало едва-едва заметного серого цвета и кто либо, прочитав подробные разъ