Morfin

      Прохладный ветер обдувал непослушные волосы, которые то и дело лезли в лицо. Приятное чувство, которое полностью заставляло расслабиться и начать дышать полной грудью. Словно тебя треплют по голове, аккуратно, стараясь не касаться кожи, распутывая кудри. Солнце уже садилось, даря долгожданную прохладу всему Сеулу. Люди, как маленькие муравьи, бегали по большим улицам, торопясь кто куда. Машины без остановок продолжали движение, бесконечно сигналя прохожим. Только одинокий, едва различимый силуэт парня оставался на месте. Он сидел на небольшой равнине, лаская пальцами свежую, тёмно-зелёную траву. Голова поднялась, чтобы всмотреться в приближающиеся сумерки. Небо теряло очертания облаков, становясь совсем темным. Из-за большого количества света в городе, звёзд на небе видно не было, что совсем немного расстроило задумавшегося юношу. Он коснулся собственной руки и грустно провел по ней ладонью, теряя связь с миром. Брови мгновенно нахмурились и он одернул руку настолько быстро, словно та полностью состояла и горящего потока лавы. Если бы тут были люди, то без вариантов, приняли его за сумасшедшего. Ветер усилился и подул юноше прямо в лицо. От этого маневра он улыбнулся и игриво прошелся большой рукой по щеке, задевая ресницы, и мягко щупая собственную чёлку. Он сидел молча, не издавая ни малейшего звука. На горизонте появилось очертание маленькой девочки в ярко-красном платье, которая подбежала к мужчине и плюхнулась рядом с ним, щипля того своими маленькими ручками и крича что-то о том, что он опять задумался, а она чуть не потерялась. Юноша округлил глаза и приобнял девчонку свободной рукой, поглаживая её длинные локоны и убирая лишние за уши. Девочка засмеялась и прикрыла ладошками ротик, сверкая глазками. Парень стал мрачнее тучи и убрал свои руки от ребенка.       — Дядя, что случилось? — с непониманием спросил ребёнок, глядя на взрослого, который вертел в пальцах яркое, переливающееся на последних солнечных лучах, кольцо. Юноша поднял глаза, улыбаясь ещё ярче, чтобы девочка не грустила.       — Все в порядке, Джемми, — парень присел на корточки, завлекая ребёнка своими объятьями, — Ты что-то хотела? — Джемми приобняла мужчину своими ручками и развернулась к нему спиной, изучая цветок, лежащий между ног парня.       — Дядя, что такое любовь? — резко выдала та, с любопытством глядя на растение. Тот явно не ожидал такого вопроса и выпучил глаза от удивления.       — С чего такие вопросы? — парень похлопал глазами и слегка нагнул голову в бок, любуясь на детские черты лица.       — Мама и папа сказали, что это важно, — девчонка схватила цветок, который до сих пор завлекал её, не давая шанса на то, чтобы оторваться от него. — Мальчик из моего детского садика, он дразнит меня. Это любовь?       Юноша заливисто засмеялся, глядя на ребенка грустными глазами. Он аккуратно забрал нежный бутон из чужих рук. Цветок был полностью белого цвета с яркой, желтой сердцевиной. Ромашка — такой простой, но такой идеальный вид растения.       — Джем-джем, это не любовь. Любовь не может родиться мгновенно, как это обычно описывают в сказках, — парень с любовью рассматривал симметричные лепестки, а девчонка открыла ротик и в её глазах запрыгали искорки любопытства, — Она проявляется в мелочах, поступках, которые мы совершаем. Нельзя просто проснуться и сказать: « Я люблю этого человека», пока ты не узнаешь все его стороны, — парень посмотрел на Джемми, та сидела и пыталась отсканировать полученную информацию. Мужчина вздохнул и улыбнулся. Девочка не понимает, о чём он говорит, — Если говорить проще, например, о чем-то существенном, то любовь это... — Юноша начал искать глазами что-нибудь подходящее, — Вот же! Видишь цветок? Ты ухаживаешь за ним, он дарит тебе свою красоту и запах, значит отдает часть себя. Взаимно, — ребёнок согласно кивал. — Если же ты бросишь его, то он начнёт увядать, теряя былую красоту. Нельзя оставлять того, кого ты любишь, Джемми.       — Я поняла! — завопила девочка, она выхватила ромашку из рук юноши и принялась нежно разглаживать большие лепестки. — Дядя, я люблю этот цветок, правда.       Мужчина угрюмо вздохнул, она ещё слишком маленькая, а он ужасный, так как не может четко и ясно объяснить свою мысль на детском языке. Пусть тогда родители вводят в курс дела эту любительницу каверзных вопросов. Он фыркнул, и ветер мгновенно растрепал его макушку. Парень закатил глаза, любуясь пустотой. Порыв вернулся и начал дуть в обратную сторону. Послышался рык и Джемми приобняла дядю за плечи, не отпуская новую игрушку из ручек. «Доиграешься.»       — А ты влюблялся по-настоящему? — Джемми крутила головой, задавая всё более интересные вопросы, не задумываясь.       — Да. Я влюблен.

***

      Будильник звенел уже довольно продолжительное время, раздражая студента своей противной вибрацией и надоедливой мелодией, которую он выбрал сам. Парень понимал, что встать будет сложно. Поэтому, зная свой организм, он это предусмотрел. Отложил телефон на огромное расстояние от кровати, дабы пройтись пешком и немного придти в чувства. Но он не думал, что поднять зад с теплой постели будет такой пыткой. Одеяло словно просило его не оставлять его. Закутало в кокон, отказываясь отступать. Парень устало вздохнул и прикрыл глаза. Раз всё настроено против него, то какой смысл что-то пытаться изменить? Кто он такой, чтобы отказываться от такого?       — Я сломаю тебе нос, придурок. Выключи свой уебистый будильник, твою мать, Чон Чонгук. — злобный голос фырчал что-то еще, но звук был очень отдален, словно говоривший был спрятан в коробке или каком-то вакууме.       Чонгук приоткрыл один глаз, тут же зажмурившись от количества солнца в комнате. Он перевернулся и попытался вывернуться так, чтобы собеседника стало видно. На соседней кровати в противоположном углу, завернувшись с головой в белоснежную подушку, лежал сосед по комнате. Из под чужого одеяла торчали пятки, которые то и дело дергались не в попад, словно у их обладателя был нервоз. Тёмная макушка с короткими волосами слегка шевелилась. Потому что в комнате было открыто окно и воздух просачивался под дверью в комнате, создавая маленький сквозняк. Чонгук устало присел на кровати, прикрывая уши, пытаясь хоть как-то заглушить звук, доносившийся с телефона.       — Юнги-хён, телефон на твоей тумбочке, выключи его сам. — и правда, так как комната общаги была небольшой, то единственное место, которое было действительно далеко от Чона, являлось прикроватной тумбочкой его соседа.       — Так ты его ко мне положил, зараза?! Ты ведь знал, что мне сегодня к третьей паре! Я собирался выспаться, как следует! — рычал Юнги, резко вскочив с кровати и поднимая на Чонгука взгляд, который не сулил ничего хорошего. Разбудить Мина утром — не простительное табу. А разбудить его, зная, что тому не к первой паре — лишить себя головы, которая полетит с плеч, выслушивая очередную нотацию о том, что он его хён, что его нужно слушать и ещё много «бла-бла-бла», которое сам Чонгук благополучно пропускает мимо ушей.       Скажем спасибо Мин Юнги за то, что он не фанат физического насилия, так как учится на врача и знает, что насилие — это, цитирую: «хуйня полная, ебучие бдсмщики, горите в аду». Но зато Юнги-хён тот еще мозгоеб и человек, любящий потрепать нервы. Не зря же поступал на невролога. Зараза, которая знает, что нервные клетки восстанавливаются, хоть и Чон пытается это опровергать после кучи лекций о том, какой он долбоёб.       Чонгук сам по себе простой человек, любящий собственное эго, саркастичные шутки, да, и вообще он ещё ребенок, которого отправили учиться на хирурга без его согласия. Это был удар под дых от родителей. Было много ссор и перепалок по этому поводу, но отец, поставивший вопрос ребром и не желающий слушать возражения, стал для Чонгука чем-то противным и отталкивающим. Знаете, когда родители не смогли удовлетворить собственные потребности в чем-то, когда были молоды, и теперь у них есть какая-то маниакальное желание, чтобы это завершили их дети, даже не спрашивая у тех, хотят ли они этого. Им похуй, что их ребёнок прекрасно поёт или танцует, ведь «эта профессия не так актуальна в двадцать первом веке», лучше быть долбанным хирургом, спасать, резать, убивать людей и быть героем для всей Кореи. Но кто нибудь спрашивал самого Чонгука, хочет ли брать такую ответственность на себя? Хочет ли плакать вместе с медицинскими сестрами, если что-то пойдет не так, и пациент погибнет от его рук? Хочет ли он смотреть, как загибаются люди, потому что болезнь съедает их, а ты ничего не может с этим сделать, просто смотришь и говоришь родственникам больного, что у него все ещё есть шанс на спасение?       Ложь.       Шансов у таких людей практически нет. Хочет ли он давать ложные надежды? Чёрт, нет!       Чонгук много думал на этот счёт, складывал все за и против. Но с каждым разом его тянуло блевать всё сильнее, думая о том, что, однажды, ему предстоит встретиться с этой работой лицом к лицу. Его родственники плюют радугой, глядя на умного сына, внука, брата, который сумел собственными силами поступить в этот университет, а Чона внутренне телепает, слушая все эти похвалы. Он не знает, кем хочет быть на самом деле, чего именно хочет от жизни. Квартира в центре Сеула? Нет. Слава? Опять мимо. Деньги? Боже, нахуй их.       — Ты чего завис? — обеспокоенный голос хёна вывел Чонгука из потока мыслей. Юнги смотрел на него с опаской, ероша собственные волосы, которые переливались на солнце. Мин вздохнул и поправил подушку, находившуюся за его спиной, — Ты опять прослушал всё то, что я сказал тебе? — кивок, — Какой же ты... невыносимый, — Чонгук улыбнулся, даря очаровательную, заячью улыбку, которая всегда спасала его шкуру, — Пошёл нахуй, я спать. — он лёг на кровати в позе звезды. — Только попробуй меня разбудить и я вышвырну тебя за шкирку из комнаты. Твой телефон уже за дверью. Твои улыбки не помогут.       Чонгук округлил глаза и свалился с кровати. Он любил Юнги, как брата или друга, потому что живёт с ним уже не первый год и свято верил в то, что старший пошутил. Сначала их отношения были не лучшими. Чон впервые зашёл в их комнату с недовольным лицом, двумя чемоданами в руках, смотря на Мина, который залипал в смартфоне, надев наушники. Волосы того были ярко-голубые и Чонгук очень сомневался в ориентации нового друга. Его это не смущало, он сам работал на два фронта, просто мутить романы с соседом по комнате не хотелось. Но, когда тот крикнул:«пошёл нахуй, ты ошибся дверью» все желание (а такое было Гукки?) стать чем-то большим, чем знакомые, были исчерпано. Постоянные ссоры, крики, доходило даже до драк. Их ласково называли сладкой парочкой, которая живет вместе и тайно встречается. Чонгук на это лишь закатывал глаза, а Юнги скалился на всех диким зверем. Все перепалки закончились, когда Чонгук и Юн затеяли очередную ссору, второй задел трудную тему, на что первый поделился с хёном самым сокровенным. Тем, что ненавидит свою будущую профессию всем сердцем. Мин выслушал, обнял по товарищески, обещая оберегать и больше не приставать. На том и разошлись.       Сам Мин пришёл сюда по собственному желанию, об этом Чонгук узнал позже. Юнги был смышленым парнем. Всегда мечтал о том, что люди, нуждающиеся в его помощи, обязательно получат её. Первое впечатление, как о человеке, у Чона сложилось не особо хорошим. В принципе, как и у большинства людей. Юнги казался всем отстраненным, с большими, колкими шипами, упрямым и чуточку наглым. Но это жизнь, а не сказка. Невозможно вечно ходить с покер фейсом «Я обожаю жизнь». У хёна было не особо приятное детство и Чонгук считал, что Мин заслужил хотя бы чуть-чуть светлых полос. На самом деле Юнги не любил новых знакомств, мест, где людей так много, как будто это какой-то муравейник. Ему нравилось спокойствие, размеренный образ жизни, чтобы маленькими шажками добираться до цели. В его планах стояли пункты: закончить школу; переехать из старого, дерьмового города, в Сеул; поступить на бюджет; завести от силы несколько важных друзей; получить желаемую работу. Галочка уже стояла практически везде, но особая гордость для Мина была получить себе Чонгука в дружеские берега.       Чонгук поднялся с кровати под дикий смех хёна и стрельнул в него глазами. Юнги накрыл лицо одеялом, начал кататься по койке и беспрерывно мотать ногами, сдерживая вырывающийся смех. Чон дернул носом и слегка шикнул, потому что ударился.       — Мне вообще-то больно, — Чонгук подскочил с пола и подбежал к соседу, прыгая на того всем своим весом. Юнги мгновенно замолчал и открыл рот в немом крике, — Где мой телефон, хён?! — парень был крупнее, чем его оппонент, поэтому заломать того не составляло труда.       — Я сейчас сдохну, слезь, — Юнги указал пальцем на свою подушку, параллельно пытаясь выбраться из чужих объятий. — Твою мать, Чонгук! Я тебе сейчас вмажу.       — Пф-ф, у тебя не выйдет. Ты меня любишь, а значит не ударишь. — будущий хирург вытянулся в ухмылке, сверкая глазами. Он знал, что Юнги не поднимет на него руку. Не из-за принципов, абсолютно нет, а только потому что, что они находятся в тёплых отношениях.       — Слезь с меня. Я хочу спать.       Чонгук высунул язык и зажмурил глаза, копаясь руками под чужой подушкой. Найдя нужную вещь, парень слез и нажал на кнопку блокировки экрана. Часы показывали такое время, которое сейчас было совсем ни кстати. Чонгук ужасно опаздывал на предстоящие пары. Юнги шлёпнул своего друга по лбу, скидывая замешкавшегося парня с себя ногами, развернулся к стенке, отказываясь продолжать диалог.       — Я опаздываю! — запаниковал младший, — Опаздываю на пару миссис Чхве. Я труп, закажи мне гроб, — Чонгук начал бегать по комнате, ища нужные вещи, ручки, тетради и прочие «важные» принадлежности.       Не то, чтобы было много места, где покоились эти предметы, просто обоих парней нельзя было назвать перфекционистами. Они не были неряхами, скорее, в их комнате творится творческий беспорядок. Ручку и тетрадь по анатомии можно было найти в душе на стиральной машине, в стакане с щетками, и даже на сливном бочке унитаза. Для них это было обыденностью. Сама по себе комната была в серых тонах и ничем не отличалась от других.       Юнги на кровати свернулся калачиком и зажмурил глаза. Чонгук заметил это и деликатно поинтересовался:       — Что случилось, хён? — глаза парня выражали беспокойство, — У тебя ничего не болит? — отрицательный кивок. — Хорошо, если почувствуешь, что что-то не так, звони.       — Беги, не умру я. Времени итак очень мало, балбес, — как-то натянуто выдавил из себя Мин, кривя губы в усмешке. Улыбка хёна была необычной. Когда парень радовался искренне, то вместо зубов торчали дёсны. Чон выучил это давно, но виду подавать не стал, собрал вещи и начал шнуровать кроссовки под чужим наблюдением. — До вечера.       — До вечера, хён.

***

      В тот вечер человек по имени Чон Чонгук практически потерял одну из важнейших вещей в своей фальшивой жизни. Вещь, которая делала его искренним и счастливым. Люди часто говорят, что мы не ценим то, что имеем, а потерю замечаем только тогда, когда это что-то ускользает от нас, словно песок сквозь пальцы. Но в большинстве случаев это обманчивое мнение.       Чонгук ценил Юнги, даже, когда они кричали друг на друга, рвали глотки, мерились кулаками. Он ценил. Держался руками и ногами за человека, которого практически считал своим братом. Этот человек был дороже, чем собственные родители. В нём он находил спасение. Юнги оберегал его воспаленный мозг от глупых мыслей о побеге в другую страну, от небольших истерик. Такие люди, как Юнги, неповторимы и незаменимы.       Когда Чонгуку позвонили на последней паре и сообщили, что его хён в тяжелом состоянии в больнице, то Чон начал задыхаться, ища в себе хоть каплю самообладания. Но единственный человек, который успокаивал его, был не рядом.       Преподаватель, не задумываясь подбежала к парню, который ловил ртом воздух, утирая непрекращающейся слёзы рукавом толстовки, и потрепала того за плечи. Чонгук непонимающе поднял взгляд и молча выскочил из кабинета под шумные возгласы всей группы.       Если вы спросите Чонгука, любит ли он своего хёна, он без замедления ответит вам «да».       Если вы спросите, готов ли он отдать свою жизнь за эту, ответ будет положительным.       «Ты должен жить, не забывая думать о себе, Чонгук».       «Должен, потому что жизнь одна, не проеби её».       «Учись бороться до конца».       В этот день Чонгук понял, что ему не просто надо выучиться и стать врачом, а то, чтобы люди не чувствовали тех страданий, той боли, которую он чувствует сейчас. Она грызла изнутри, рвала органы и ломала ребра, грозясь вылезти наружу и окатить своего обладателя ведром ледяной воды. Её было невозможно терпеть, но самое страшное было не это. Пока он летел в нужную больницу, его убивала неизвестность. Она обволакивала парня, словно вакуум, лишая способности вздохнуть полной грудью.       — Со мной всё будет хорошо. — в миллионный раз за этот вечер повторял Юнги.       — Ты идиот! Идиот! — ругался Чон. — Что бы я делал, если бы тебя не спасли! Или ты не долбанный врач, который должен знать все признаки аппендицита?       — Но хирург-то у нас ты. Не так ли?       Чонгук закатил глаза и дал подзатыльник своему хёну, который лежал на больничной койке, фокусируя взгляд на чужом испуганном и разъяренном лице.       — Мистер Чон Чонгук? — парень оторвал свой взгляд и посмотрел на того, кто зовёт его. Медицинская сестра с беспокойством смотрела на посетителя. — Время посещения закончилось. Вам пора домой.       Чонгук ещё раз посмотрел на Мина, который беззаботно улыбался, демонстрируя дёсны и вымученно выдохнул.       — До завтра, тебе чего-нибудь принести? — спросил Чонгук, отходя от друга.       — Готовую дипломную работу, чтобы я ничего не писал сам, — пошутил Мин. Чонгук сверкнул глазами и нахмурил брови. — Да ладно тебе, я пошутил. Мой ноутбук и пожалуй номер твоей одногруппницы с теми милыми веснушками.       — У неё есть парень, придурок, — шикнул Чон. — Принесу ноутбук и те клубничные круассаны с кафе под нашей общагой.       Чонгук вылетел из палаты, не дождавшись ответа. Теперь он был точно уверен в том, что помощь людям это его забота.

***

      Чимин закатил глаза, сложил руки на груди и демонстративно закинул ногу на ногу, подавляя в себе желание молча выбежать из родительского кабинета, чтобы не слушать постоянные нотации, которых становилось всё больше и больше с каждым днём. Он был не глупым парнем, не отставал от молодёжи, но любил отставать на учёбе. Учился он на модельера, но мать и отец сказали, что их мальчик будет фарфоровой куколкой на подиуме, а его желание творить уйдет также быстро, как и появилось. Но оно не уходило, наоборот, Чимин хотел продолжить свой род не в роли смазливого мальчишки, которого все запомнят за милую мордашку и упругий зад. Он хотел, чтобы его знали, как талантливого модельера. И у парня определенно было такие задатки.       Семья Пак — это родительский дуэт и их непокорный сын, который любил устраивать небольшие истерики, а после замаливать грехи, обещая исправиться. Родители, как два сапога пара, работали не покладая рук в модельном агентстве, которое, по значимости, во всей Корее смело занимало пьедестал под номером один. Это не значит, что Чим не любил их.       Их семье завидовали. Они были очень дружны, дорожили друг другом, но единственный проеб, это воспитание. Пак Чимина слишком много баловали в детстве. Мальчик рос, получая всё, что только попросит. Сам парень понимал это, но меняться не собирался. Да и зачем, если тебя любят.       Он не представлял свою другую жизнь, не представлял её без собственной семьи, постепенно свыкался, что скоро станет главной моделью компании «AmazingPark's». Но сейчас он был зол, не понимал, что творит, действовал на эмоциях.       Парень задрал голову и русые пряди сползли с лица, оголяя лоб. Лицо выражало безразличность, темные глаза сверкнули злобой. Отец сидел напротив, важно изучая бумаги, параллельно говоря что-то.       —... поэтому сегодня и весь оставшийся месяц до конца учёбы, ты сидишь дома, — мужчина в упор посмотрел на сына, — Даже не думай сбегать. У нас с матерью важный контракт на носу, поэтому возле твоей комнаты будет стоять охрана, — Минхо почесал переносицу, — Я знаю тебя лучше всех, не думай о том, что я не рассмотрел план твоего побега, Чим. — Блондин раздул ноздри, готовясь начать кричать на отца, так как тот вел себя по свински.       Ну, подумаешь он прогулял несколько экзаменов. Для этого существуют пересдачи.       — Ты не посмеешь, пап! — сорвался на крик младший Пак. — Сегодня я собирался с Тэхеном в клуб, и ты об этом прекрасно знал!       — Никаких препираний в моём доме, — мужчина отложил бумаги и взял в руки домашний телефон, — Твой ужин принесут тебе в комнату. Отбой в одиннадцать, — он поднес телефон к уху, набирая нужный номер. — Да, у меня для тебя задание... Мой сын, теперь ты следишь за ним. Чхве, отвечаешь головой. Отбой.       — Ты теперь своих псов посылаешь ко мне? Как смешно! — парень соскочил с диванчика и подошел вплотную к рабочему столу, грозно шипя, — Мне не десять, не пятнадцать. Держу в курсе, скоро стукнет двадцать пять, — Чимин облокотился на край стола, приближаясь лицом к отцу, — И твои шавки не смогут меня остановить. Решил играть так, плевать, я тоже буду играть по своим правилам, папа. — последнее слово было вытянуто с горечью. Блондин развернулся и пулей вылетел из кабинета, сбивая горничную, которая несла стопку свежего белья.       Если он думает, что Чимин глупый и наивный ребёнок, то очень ошибается. Парень понимал, что виноват, обещал учиться старательнее, но так вышло, с кем не бывает, двадцатишестилетие лучшего друга бывает только один раз в жизни. Пришлось прогулять, иначе сидел бы как зомби и всё равно завалил экзамен, выставив себя абсолютным посмешищем. Пусть лучше пошел на пересдачу, чтобы не позорить лицо семьи Пак, чем приходить туда с больной головой и помятым видом.       Они требуют от него хорошего вида, как сына местных бизнесменов, но при этом плюют на свои принципы, когда тот пропускает дни в институте, лежа бревнышком на диване и воет от головной боли.       Дверь кабинета открылась и на пороге появилась мама. Для Чимина мать являлась примером подражания. Вечно собранная, с идеальным макияжем, заплетенными в конский хвост волосами. Женщина уже была не молода, но иссякала из глубин души такую чистую и сильную энергетику, что люди, с которыми она пересекалась, мгновенно расслаблялись, чувствуя тепло человека, находящегося рядом. Чимин любил свою маму больше всех на свете, был готов дарить ей улыбки в самые ненастные дни. Он получил от неё много черт характера. Самыми важными из них он предпочитал считать человечность и доброту. Ведь он действительно был одним из самых добрейших людей. Они с мамой часто занимались благотворительностью, даря детям, которые были оставлены в детских домах и приютах, надежду на хорошее будущее. Также парень унаследовал пухлые губы, большие глаза и острое лицо, несмотря на забавные щечки.       Отца Чимин уважал. Но мы не говорим про чистую и искреннюю любовь. Скорее всего не маленькую роль играли частички привязанности к этому человеку. За отцом хотелось следовать. В этом человеке чувствовались задатки лидера.       — Дорогой, почему наш сын выбежал из комнаты, даже не заметив меня, сбивая всё на своём пути? — женщина вытянула лицо в удивленном жесте и бесшумно подошла к мужу, который сосредоточенно стоял, смотря в панорамное окно. Мужчина играл желваками и хмурил брови. — Пак Минхо, я с тобой разговариваю. Или же ты решил, что я пустое место? Пешка, играющая второстепенную роль в жизни нашего сына?       — Пак Джи Вон, я люблю тебя, поэтому не хочу, чтобы ты нервничала, — мужчина развернулся в пол оборота, обнимая женщину со спины, — Ты прекрасно знаешь, что в твоём положении это категорически запрещено, — Дживон заглянула в любимые глаза, дуя губы, словно ей было не за сорок, а всего навсего лет пятнадцать. — Тем более у нас впереди сделка, которую мы обязательно должны оформить, иначе этим воспользуются наши конкуренты по бизнесу.       — Ты прекрасно знаешь, что мне нет дела до бизнеса, когда речь идёт о моей семье. Колись. Что он натворил на этот раз? — женщина выкрутилась из объятий и выставила руки перед собой, давая понять, что возражения слушать не собирается. Эту черту упрямства Чимин также получил от матери, — Если ты не скажешь, то я лично пойду к нему в комнату и разберусь с твоими оплошностями, разрешив нашему малышу делать то, что он захочет, подарив абсолютную дозволенность и свободу. — она не шутила. Сделать это будет не сложно, так как в их семье царило равноправие.       — Хорошо, хорошо, — Минхо глубоко вздохнул и запрокинул голову вверх, — Чимин прогулял один из важнейших экзаменов ради очередной гулянки. Не смей жалеть его или стараться как-то надавить на меня. Он под домашним арестом до конца учебного года. — мужчина засунул руки в пиджак и достал оттуда пачку сигарет. Чиркнула зажигалка и комната начала утопать в серебряном дыме.       — Неужели, разве ты не был таким же? — она хитро улыбнулась, прикрывая рот рукой. — Помнится мне, когда-то мы тоже были юны. Он растёт, милый. Ему, как и тебе, когда-то нужна свобода, способность мыслить на молодую голову. Молодость всего одна.       Мужчина ухмыльнулся и отошёл к рабочему столу. Он безусловно помнит свою молодость. Крыше сносную, неповторимую, но бедную. Когда он был парнем, то еле сводил концы с концами, помогая своему единственному больному психологически родственнику. Мать Минхо была больна шизофренией. Она лежала в больнице для психически больных. Молодой парень не отчаивался и старался искать любую возможность для того, чтобы обеспечивать мать лекарствами, даря ей хоть и маленький, но просвет в жизни. Всё вышло из под контроля, когда та, в приступе, выбежала из палаты, воткнув медицинской сестре шприц в руку, и сбросилась с крыши под многочисленные крики охранников. Единственное, в чём он находил упокоение, после этой ситуации стала работа и учёба. Он перестал встречаться с друзьями, начал заниматься самообразованием. Это был тот самый толчок, который вытянул юношу на поверхность. Курить он не бросил. За день уходило по несколько пачек сигарет.       Когда он встретил свою будущую жену, случайно столкнувшись на одном из собеседований, то понял, что не отпустит этого человека. Глупая история о любви с первого взгляда подошла бы сюда, как никогда. Первый поцелуй был девушки, что верна ему и по сей день, был подарен ему, что не могло не радовать сердце влюбленного паренька.       — Наверное, ты права, — мужчина откинулся на кресле, закинул ногу на ногу, пачкая стол ботинками, закурил дым поглубже в лёгкие, — Он уже не маленький, и если провалит учёбу, то это будет на его совести. Думаю, завтра я обсужу с ним этот факт, подсказав, что обеспечивать всю жизнь мы его не будем. — женщина счастливо улыбнулась, прыгая на месте. Она подлетела к мужу, ложась в его объятия. Тот с охотой поддался вперед и запечатлел лёгкий поцелуй на чужом лбу, щеках и губах.        — Ты у меня бываешь таким хорошим, когда захочешь. Не будь таким грубым с ним, любимый, — она повисла на чужих руках на мгновение, но позже моментально отстранилась и закатила глаза, — Ты обещал бросить курить! Сам говорил, что этот дым вреден для нашего будущего малыша. Выкинь это! — Дживон вырвала из чужих рук тлеющую сигарету и со злостью швырнула ту в открытое окно неподалёку, — То, тебе нельзя волноваться, но ты сам доводишь меня до крайностей! — ещё один эффект беременности — внезапные истерики со стороны жены, которые мужчина уже научился контролировать. Ну, почти.       — Когда мы скажем Чиму, что у нас близится пополнение? — тихо поинтересовался будущий отец, — С каждой неделей твой живот прятать становится всё труднее и труднее. — он прислонился лбом к груди жены, которая вздымалась и опускалась под тяжестью чужого лица.       — Думаю, завтра. — Дживон щелкнула пальцами перед собой и радостно улыбнулась. — Завтра! Мы устроим семейный ужин. Ты скажешь ему о том, что погорячился, а я добью его новостью о будущем братике или сестрёнке. Представляешь, как он будет рад. Чимин ведь любит деток.       — Уверен, что он обрадуется.

***

      Чимин летел по этажу к своей комнате. Всё, что попадалось ему под руку, будь то ваза с дорогостоящими иероглифами и живыми цветами, или же столики, стоящие рядом с каждой гостевой комнатой, на которых лежали полотенца и сменное постельное бельё, летело на пол. Несколько горничных бежали следом с метёлками и пытались ловить всё, что ещё не успело упасть. Младший Пак был зол. Ни на кого-то, а на самого себя. Ведь он подводит свою маму, показывая себя кем-то ужасным со стороны. Ведь именно он мог попросить Кима сдвинуть их график вечеринок ради злосчастного экзамена, подпортившего жизнь. Он понимал, что действия отца объяснимы, в них нету ничего ужасного, но парню было обидно, что он не может быть таким, как, например, Тэхен. Его друг живёт припеваючи, делает всё что хочет, так, как хочет, и с кем. Это определенно не повод для гордости, так как родители Кима большую часть времени заняты собой, своими делами, прибылью и акциями. Они любят его, но не особо стараются следить за ним, заботиться о его проблемах. Тэхену выделяют крупную сумму денег для того, чтобы он мог жить без забот и хлопот. Оплачивают ему квартиру, которую уже собираются купить, потому что самому Киму младшему она пришлась по душе и съезжать оттуда он не торопился. И Чимин тоже активный борец за свою свободу, который, правда, противоречит самому себе. Он хочет себе собственную квартиру, подальше от чужих глаз. Собственный выбор в будущей профессии.       Парень залетел к себе в комнату и плюхнулся на кровать, обнимая одну из любимых игрушек. Он уткнулся носиком в одеяло и по комнате разнеслись всхлипы. Схватившись за край пододеяльника, он потянул его на себя, полностью укутавшись в теплой ткани. Небольшой ручеёк из слёз начал капать на щёки, нос и губы. Зачем это истерика? Он и сам не понимал, просто с рождения был крайне эмоциональным человеком, любившем попускать слёзы на ровном месте.       — Вот возьму и не буду слушаться, — послышалось тихим голосом сквозь одеяло. — Пусть помучаются.       Чимин схватил телефон с тумбочки, которая стояла около большой кровати и начал искать нужный контакт в списке. Пальцы мазали по экрану, не давая возможности нормально тыкать по дисплею. Это очень злило парня, отчего он тыкал ещё яростнее, раздувая ноздри. Найдя «Тэхён-ииииии», он нажал на вызов.       Почему имя друга было написано, словно клавишу заело? Они забивали номера друг друга в не трезвом состоянии.       — Алло? Чимин, ты чего так равно, до встречи ещё три часа. — Ким кашлянул на другом конце звонка и начал чем-то очень громко шуршать.       — Я поругался с отцом, но планы отменять не собираюсь, — парень присел на краю кровати, накинув на себя одеяло и сжал небольшую игрушку в виде тигрёнка в руках, — Я всё равно пойду сегодня в клуб, чего бы мне это не стоило. Ты не представляешь, он сказал, что поставит охрану около моей комнаты. Но когда это меня останавливало? — Пак зачерпнул свободной рукой пряди волос, откидывая их со лба. — Что у тебя там так шуршит, паршивец?       — Я только недавно вернулся с продуктового магазина, ты на громкой связи, распаковываю продукты. — друг чем-то хлопнул и все звуки испарились.       — Тэхен? Ты меня слышишь?       — Прости. Я телефон уронил. Растыка. Так что там расчёт твоего отца? Вы поругались? — взволнованно спросил друг.       — Да, но я всё равно пойду сегодня в клуб, — ответил Пак уже решительно. — Обвести папиных собак вокруг носа? Дело проще простого.       — Погоди, он ещё и слежку за тобой отправил? — Тэхен округлил глаза, — Вау! Это, как будто какой то крутой приключенческий фильм, где главный герой, не слушая никого, решил сбежать из дома, хоть это было и запрещено родителями. Вот бы мне также, — Тэхен встал около плиты, намереваясь включить её, чтобы приготовить себе ужин. Он не любил блюда из ресторанов, приятнее было готовить самому, вкладывая в блюдо частичку собственной души. — Как ты себя чувствуешь?       — Просто бомбически, уже представляю, как мы с тобой будем отжигать, наплевав на правила и предрассудки. Осталось выбрать наряд и заказать номер в гостинице, чтобы не приезжать домой бухим в хлам, — Пак подорвался с кровати, роняя на пол часть пододеяльника и игрушку, приближаясь к зеркальному шкафу напротив. — Готовься забыть своё имя, дружок.       — Эй! Я не собирался сегодня пить, а переночевать можешь в моей квартире, животное. И не надоело ли тебе пить? — Ким искренне не мог понять, зачем Чимину так нужно выпить, тем более до потери сознания. Тэхен учится на врача-невролога, хоть его семья занимается совершенно в другом русле. Поэтому знает, что такое алкоголь, его пагубное влияние на организм. Пьёт в умеренном количестве и «балует» себя только по праздникам, в то время пока Чимин льёт в себя всё, что видит, смешивая напитки и не беспокоится о своей печени.       — Отказы не принимаются. Будем праздновать мой удавшийся супер-побег от недалёких родителей, — парень фыркнул в трубку. — Я не маленький ребёнок, делаю всё, что хочу. В восемь у нашего любимого.       Чимин сбросил звонок, не желая слушать возню и неуверенность друга. Он всё решил для себя. Хватит быть родительским сыночком.

***

"Sunsetz Cigarettes After Sex "       Когда на город начали опускаться долгожданные сумерки, то парень крутился на балконе волчком, любуясь на предоставленный пейзаж. На многоэтажках загоралось множество огней, которые были предназначены для самолётов. Наблюдать за такой панорамой казалось сплошным удовольствием.       Чимин любил смотреть на такой город в гордом одиночестве. Где-то запищал автомобиль, у кого-то громко играет музыка, где-то слышны крики людей, которые ругаются между собой. А он стоит тут, красиво, величественно, пока ветер играет с его волосами на макушке, дергая пряди в разных направлениях. Чимин не сможет жить без этой красоты многоэтажек. Без этого душного и смрадного воздуха, которому он привык. Он чувствует себя свободной птицей на такой высоте. Птицей, которая способна взлететь ещё выше, если ей позволят. Вечерний Сеул завораживает, бьёт молотком по сознанию, оставляя все проблемы далеко позади.       Парень бы отдал всё, лишь бы остановить время на этом моменте и жить, наслаждаясь собой в полной мере. Всё. Без исключений.       Возможно, он покажется кому-то весьма эгоистичным, но это индивидуальный характер каждого. Не бывает людей, которые могут хотеть абсолютно одинаковые вещи. Отнюдь, бывают те, у кого совпадают большинство из желаний, но не все.       Чимин много думал о своём будущем, старости, где он будет дряхлым стариков, сидя с собственным ребёнком на руках, пока его жена будет умиляться с этой картины, желая оказаться на месте малыша. Думал о работе и тяжелых буднях в модельном агентстве. А когда придёт время родителей уйти на покой, то он с благодарностью возглавит ряды бизнесменов.       Парень закрыл глаза, вдыхая ночную прохладу. Он наклонил голову в бок, ловя поток ветра и улыбнулся, отпуская все обиды и злость. Шестое чувство подсказывало, что теперь он по идеи должен остаться дома и извиниться перед собственной семьей, за то, что сорвался и не слушался, но что-то не хотело отпускать, не давало мыслить трезво. Что-то хотело, чтобы он ушёл. Кто знает, может быть, это была судьба, которая вела парня за собой по красной нити жизни.       Кто такой Чимин, чтобы ослушаться её?       Никто.       Юноша открыл глаза и посмотрел на наручные часы. Пора. Время показывало половину восьмого. Нужно добраться до гаража, взять машину и прошмыгнуть мимо охранников незамеченным. Чтобы отец не лез в его жизнь. А уж Чимин постарается, чтобы это действительно было так.       Он зашел в комнату, параллельно любуясь на своё отражение в зеркале. На блондина смотрел красивый юноша, одетый в чёрные джинсы, который хорошо обтягивали все нужные места. Сверху небрежно моталась белая футболка, не аккуратно заправленная в черную ткань. На ногах были обуты серебряные туфли, которые переливались под заходившем солнцем. Весь образ завершали несколько сережек в одном ухе, серебристые часы, слабо застегнутые на правой руке и белый кожаный ремень, который полностью лишал футболку возможности на то, чтобы та вылезла из под штанов.       Пак щёлкнул замком двери в комнату, на что снаружи сразу послышались недовольные возгласы. Парень улыбнулся, ведь план работает, как нужно. «Псы» мгновенно начали громко стучаться, грозясь выбить дверь ногами. Что ж, пусть попробуют, она не деревянная, а сделана из прочной стали. Никто не уверен, зачем Чимину захотелось купить именно её, но, видимо, он какая-то ведьма в десятом поколении, потому что знал, что это ему понадобится.       — Прощай, жестокий мир! — намерено громко закричал чёртенок. Хлопнул балконной дверью и затаился.       — Господин Пак! Господин Пак Чимин! Не делайте ничего! Уйдите с балкона! — кричали многочисленные голоса за дверью. — Чёрт! Блять! Все за мной, на улицу быстро!       Они думают, что он идиот, который будет заниматься суицидом из-за ссоры с отцом. Как наивно и глупо. Ухмыльнувшись самому себе, Чимин тихо открыл защелку и высунул белую макушку в коридор. Везде горел свет, людей не было.       Он спокойно вышел из комнаты и засмеялся:       — Они думают, что я прыгну. Не дождётесь. Тем более с двадцать пятого этажа. — юноша спокойно пошел в сторону лифта, радуясь собственной хитрости и смекалке. Сегодня его уже ничего не остановит.

***

      — Ким Намджун?       В двери показалась коричневая макушка юного парня. У него были большие глаза, аккуратные губы и идеально уложенные волосы. Намджун мысленно улыбнулся. Паренек готовился ко встрече с ним.       — Здравствуйте, я ждал встречи с вами, — ответил парень с темными волосами, который сидел на крутящимся кресле, перебирая стопку бумаг, — Проходите, не стесняйтесь, — Намджун поднял выразительный взгляд и стрельнул глазами в паренька, что стоял на входе и неуверенно, перекидывался то на одну, то на другую ногу, — Я не кусаюсь, даю слово. — он поднял правую руку вверх, прижав вторую у груди. Вошедший юноша засмеялся, одаривая Джуна яркой и необычной улыбкой.       — На входе и собеседовании мне говорили обратное, — решил пошутить парень, шагая к столу, который был покрыт пылью и мусором. — А это, как я понимаю, моё новое рабочее место?       — Вы весьма умны, Чон Хосок, — теперь настала очередь Намджуна шутить, — Можешь звать меня хёном, — мужчина взял ручку и деловито закусил кончик, — Мои коллеги по работе слишком глупы и неопытны, поэтому их очень задевает тот факт, что им не по силам раскрыть те преступления, что для меня, являются проще, чем математический пример: дважды два. Они стараются занизить мои позиции, пугая моих стажеров страшными, выдуманными байками о злом детективе Ким Намджуне, — он откинул ручку и приподнялся со стула, глядя прямо на будущего работника главного отделения полиции Сеула. — Но ты же не веришь им, верно?       — Господин Ким, для меня удивительно, что вы действительно не такой, каким вас описывали ваши коллеги, — Хосок отошел к своему столу и взял одну из папок с документами. — Угон машины в центре. Пострадавший: Чон Минсок. Свидетелей нет. Описание автомобиля: белый цвет, тонировка отсутствует, номер E0826RR, справа присутствует рисунок «красный дракон», — Чон повернул голову в сторону своего начальника, который с интересом наблюдал за будущими выводами стажера. — Камеры видеонаблюдения находятся по всему городу. Буквально на каждом углу и доме. Простое дело?       — Если бы всё было так просто, то оно не лежало в «отложенных», — Намджун встал с кресла и подошел к окну, глядя на просыпающийся город, — Машина была припаркована в месте, где ходит множество людей, за домом, где камера сломана. Видимо, кто-то знал, что автомобиль будет стоять там, поэтому камеру заранее вырубили. Какие ещё варианты? — начальник проверял нового работника на смекалку, ведь это дело он раскрыл давным давно, найдя машину и того, кто её угнал. Маленькая ложь во благо никому не помешает.       — Если это центр города, то там есть дома. Люди находящиеся в квартире, могли бы увидеть того, кто садился в эту машину, — Хосок почесал затылок. — Заниматься этим, конечно же, долго, но это один из вариантов. Не так ли?       — Возможно, но, что если и этот вариант мы уже рассмотрели. Ни один человек не смотрел в окно, — Джун повернулся и посмотрел на парня, который сжался и мысленно перебирал в голове множество вариантов. — Расслабься и подумай. Всё лежит на поверхности.       — А говорите, что это дело не расследовано, — Фыркнул Чон. Намджун приподнял уголки губ.       Хосок взял нужные документы, принялся перечитывать их и ходить по кабинету, глядя в бумаги. Он споткнулся и шикнул, метнув взгляд в сторону Намджуна, который стоял, облокотившись об косяк рядом с окном и сложил руки на груди.       — Я думаю, всё дело в самой машине. Не зря про неё так много написано, — Хосок важно перелистывал бумаги и всматривался в текст, — Белая, красный дракон. Нет. Всё не то, — стажер шмыгнул носом и коснулся рукой края стола, — Тонировка! У машины отсутствует тонировка! — юноша подпрыгнул, чуть не уронив ценные бумаги.       — Бинго, друг мой, — Намджун начал тихонько похлопывать, глядя на стажера. — Но это ведь не конец логической цепочки, верно же?       Хосок устало выдохнул и отложил документы. Парень подошел к окну и схватил горшок с растением, замысловато рассматривая цветок.       — Если по всему городу натыканы камеры видеонаблюдения, то человека, сидящего в машине с трудом, но разглядеть можно. Соответственно, делаем из этого вывод. Можно сделать фоторобот, который может понадобиться нам в будущем. — юноша улыбнулся, коснувшись лепестка орхидеи. — На этом этапе ищем подозрительных людей, узнаем информацию и...       — Стоп, стоп, стоп, — начальник начал показывать отрицательные жесты руками, — Не правильно. Ты думаешь не в том направлении. Если это было бы так, то дело было весьма простым, включи свою голову. — на последних словах мужчина подошел вплотную к стажеру и легонько щелкнул того по лбу пальцами.       — Чёрт.       — Представь себя на месте грабителя. Куда бы ты поехал, если бы тебе нужно было украсть автомобиль? Остался бы в городе или же... — Намджун улыбнулся и отошел. Он сел за свой стол вбивая что-то на ноутбук, громко клацая клавишами.       — Уехал бы за город! — мгновенно выкрикнул Чон, — Город окружен постами полиции со всех сторон. По камерам можно было бы вычислить к какому посту двинулся грабитель, — парень начал дергать локон. — Там он бы не проехал добавить без своих настоящих документов! Либо пришлось бы предъявить их, либо его задержали.       — Думай дальше. — подал голос начальник, не отрываясь от монитора.       — Если его не поймали, значит он показал либо поддельные, что практически невозможно, либо показал свои. Дежурный на посту запомнил его! Так его можно найти! — стажер светился от радости, гордо подняв голову.       На другом конце комнате что-то зазвенело. Хосок повернул голову и увидел, что принтер начал что-то активно печатать. Рядом же сидел Джун с невозмутимым лицом, который то и дело кидал неоднозначные взгляды то на парня, то на машину, которая не жалея чернил работала. Стажер подошел и вытащил готовый документ о приеме на работу. Глаза засветились, прятать улыбку не было смысла. Он будет работать у самого Ким Намджуна!       — Добро пожаловать на работу, Чон Хосок.       Парень подбежал к начальнику и, схватив того за шиворот, начал обнимать. Крепко- крепко. Сам Намджун сначала не понял, что произошло, но уже спустя несколько мгновений он ярко улыбнулся в ответ, демонстрируя необычные ямочки и также сильно обнял счастливого юношу, что повис на нём, как на спасательном круге.       — Спасибо вам большое!