Essential (when godliness is improbable)

В двенадцать лет Саске, вероятно, был слишком взрослым, чтобы все еще купаться со своим братом. Но вместо того, чтобы выражать свое недовольство и желать уединения (как ожидали его отец и мать), он с радостью продолжал делить ванну с Итачи и вообще обожать его. Их родители, внимание которых было сконцентрировано на других вещах, таких как запланированный переворот, позволили Итачи — их зрелому, разумному сыну, знания которого охватывали практически все области с тех пор, как его возраст стало возможно записать двузначным числом, — разобраться с этим. Итачи решил не воспринимать это как проблему, что очень хорошо отразилось на каждой из заинтересованных сторон. В свои пятнадцать Саске определенно был слишком взрослым, чтобы делить ванну с Итачи, но ни один из братьев не переживал об этом сильнее, чем три года назад. Саске живет с Итачи, потому что Итачи не хотел оставлять его, и их родители полагали, что таким образом Саске может подготовиться к взрослой жизни. Они также, судя по вопросам, которые слышит от них Саске, когда приходит на ужин, хотели, чтобы кто-то присматривал за Итачи. И это, по мнению Саске, вполне обоснованное беспокойство: он тоже переживает, что Итачи останется один, и не важно, был он капитаном АНБУ или нет. Однако он не совсем понимает, почему родители продолжают спрашивать его о чувствах Итачи к клану и деревне. Ведь сами они не говорят о себе в таком ключе. Их распорядок дня довольно прост: ежедневные задачи связаны с миссиями, когда они есть, и тренировками, когда их нет. Они едят вместе, если появляется возможность. Саске проводит время со сверстниками, чаще — со своей бывшей командой генинов, а Итачи вообще ни с кем не общается; хотя он не был таким же подавленным, как после смерти Шисуи. Но если Саске приводит Наруто и Сакуру, он, кажется, некоторое время наслаждается их компанией, прежде чем вежливо извиниться. У них не всегда есть время для ванны: после миссии, как бы сильно ни хотелось расслабиться в горячей воде, целесообразнее будет принять быстрый душ, а затем сразу лечь спать. Но Саске всегда оживляется при звуке наполнения ванны, ведь это означает, что Итачи собирается прикоснуться к нему. Конечно, они всегда дотрагиваются друг до друга, как и любые два человека, живущие в одном доме: руки Итачи на мгновение ложатся на бедра Саске, когда он проскальзывает мимо него, чтобы достать что-то из шкафа, их плечи соприкасаются, когда они садятся рядом. Но эти касания намеренные. Они намыливают друг друга, как делают с детства, а затем бережно вытирают мокрой фланелевой тканью. Мыть волосы каждый предпочитает в одиночестве, потому что так удобнее, но Саске все равно наслаждается возможностью прикоснуться к прядям Итачи, когда он закалывает их, как женщина, чтобы они не мешали, пока он моет спину своему брату. Он никогда не замечал разницу в их росте так, как сейчас: тело Саске идеально соответствует нормам при его нынешнем возрасте и все еще растет, но Итачи на десять сантиметров выше и на несколько килограммов тяжелее, и его широкие плечи ярко отражают это. Когда Итачи поворачивается к нему спиной, обнаженной и манящей, Саске может легко прижаться губами к основанию его шеи или мышцам на его плечах. Он этого не делает, но представляет, проводя тканью по бледной коже брата. Он старается не обращать особое внимание на гениталии Итачи, потому что не уверен, что если начнет, то сможет удержать себя в руках и не отсосать брату прям тут. Когда приходит очередь Итачи обхватить руками Саске, тот едва сдерживается. Итачи говорит, что это все равно что гладить кошку, когда Саске выгибается от каждого движения клетчатой ткани по коже. Он старается сосредоточиться на своем дыхании, позволяет себе погрузиться в него и остерегается фланели, ручейков воды, тепла руки Итачи, праздно покоящейся на его талии. Его сверхчувствительная кожа делает прикосновения к ткани почти невыносимыми, оставляя за собой покалывание: искры, когда Итачи касается его сосков, заставляют его дергаться и сжимать бедра. Итачи просто продолжает свои движения, от груди к животу, от живота до паха. Он должен заметить, что это с каждым разом становится все тяжелее, но он не останавливается, а просто скользит по бедрам Саске, пока тот пытается взять под контроль свое прерывистое дыхание. Тщательно вымытые, они переходят в ванну, которая как раз подходит им обоим. Совершенно неуместно, что один взрослый и один подросток прижимаются друг к другу в тесной ванне, и кровное родство тут ни при чем; но именно так они делают сколько Саске себя помнит, и сейчас он практически ложится рядом с Итачи, так что они могут вытянуть ноги. Саске лежит боком, потому его эрекция не касается Итачи, и они оба могут притвориться, что ее нет. Он утыкается лицом в мокрый изгиб шеи Итачи и закрывает глаза, расслабляясь в безопасной колыбели рук своего брата.