Профессор и студентка

Помнится, на первом курсе Реджина твёрдо решила бросить учёбу. Обида на весь мир, а в особенности на слишком жёстких, по мнению девочки, преподавателей захлестнула с головой и она три или четыре дня самозабвенно дулась, практически не вылезая из постели. Хотелось поехать домой, но мать бы голову оторвала. Потом обнаружилось, что всем, в общем-то, плевать, даже старшая подруга и тогдашняя соседка по комнате, Мэл, назвала это хандрой и упоенно строчила свою курсовую на тему золотых запасов, не обращая внимание на злобное сопение из угла, где стояла кровать. Пришлось вылезать, возвращаться в строй и отрабатывать прогулы. Забавно было это вспоминать сейчас, когда на носу была предпоследняя сессия. Реджина окрепла, осмелела и самую чуточку охамела, потому что по-другому было никак. А ещё теперь ей действительно нравилось учиться. Особенно когда чувствовалось, что преподаватель погружен в свое дело чуть более, чем полностью. А профессор Голд был как раз из таких. Он был довольно неприятен, как человек, но Реджина настолько восхищалась его знанием предмета и острым умом, что готова была мириться с отвратительной натурой. Они совершенно потрясающе ругались. Сам Голд называл это «дискуссией», но помимо предмета спора они обычно перебирали все подряд, едва не переходя на личности и уходя все дальше от темы. Реджина была готова поспорить, после этих дискуссий профессор чувствовал в себе тот же внутренний подъем и готовность убивать, как и она. Их отношения перетекли и во «внеурочное» время, Голд просто просил её остаться после пары или приглашал забежать после всех, буквально на полчаса. До сегодняшнего дня она была уверена, это нужно ему затем же, зачем и ей — поточить зубы, снять стресс. Ничего более. А сегодня в перерыв на неё налетела шальная дамочка и начала орать. — Ты! Ты… — далее шёл поток нелестных и частью нецензурных имен, коими, по её мнению, называлась Реджина. Только вот она сама была с этим, разумеется, не согласна. — Вы меня ни с кем не перепутали? — для начала осведомилась она, узнав стерву-профессоршу, про которую за её пару лет преподавания уже начали складывать легенды. Нет, конечно, всякое бывало, но Реджина упорно не могла понять, где перешла ей дорогу. — Разумеется нет, сестрёнка, — прошипела мисс Уэст. От такого обращения Реджину передернуло. На сестёр обычно благим матом не орут, хотя, у неё их не было и точно знать она не могла. — Тогда не понимаю претензий! Вокруг уже собралась небольшая толпа, охочие до зрелищ студенты с любопытством поглядывали на стычку, а самые любопытные, вместе с теми, кто Реджину хорошо знал, уже стояли за спинами, готовые не то разнимать их, не то подбадривать. Что бы сейчас ни было сказано, оно разлетится по всему университету, конечно, если окажется достаточно интересным. — Ты спишь с Голдом! К такому повороту Реджина готова не была. — Я — что? — О, не прикидывайся паинькой! Я давно за тобой слежу! Все эти личные встречи после занятий! О черт! — Все эти зачёты автоматом! Ну ничего, ты… Ты у меня поплатишься. И он. Я открою все ваши карты! Ты все завалишь! И тебя отчислят! И его выгонят! О черт, ещё раз. Он ведь действительно поставил ей автомат. Реджина тогда так удивилась, что улыбнулась, будто ничего другого не ожидала. И теперь это определённо играет против неё. И вообще… — Погодите, что? Вы за мной следили? Все дело в банальной ревности? Причём необоснованной? Ситуация была бы смешной, если бы Реджина не чувствовала себя настолько не в своей тарелке. Мисс Уэст, к счастью, решила смотаться, пока стрелки не перевелись на неё. Продолжая нанизывать нелестные эпитеты, она уходила, распихивая толпу локтями. Толпа тоже начала шевелиться. — Вот насколько извращенным надо быть, чтобы такое придумать, — с выверенной небрежностью бросила Реджина, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что же, любовь, выходит, извращенцы тут мы все. Девушка резко обернулась, натыкаясь взглядом на говорившего. И почувствовала, как изнутри её прожигает злость. — Так ты поэтому перестал со мной общаться, Киллиан, — почти пропела она, задыхаясь от ярости. — Решил, что я трахаюсь с твоим непримиримым врагом, с которым ты нечаянно поцапался на первом курсе и грызешься до сих пор? Действительно, стоящая причина бросать подругу. — Достаточно стоящая, — теперь это звучало угрожающе, — а не будь ты раньше моей подругой, я бы сделал все, чтобы жизнь мёдом не казалась. — Киллиан, — попыталась успокоить его Реджина, — это же бред. Мы с ним тупо ругаемся после занятий, просто способ снять стре… Прозвучало так двузначно, что пришлось замолчать. Джонс метнул убийственный взгляд и ушёл, оставив её раздумывать над ситуацией. Была бы рядом Эмма, она бы помирила парня и лучшую подругу. Но Эммы в этот момент близко не оказалось и последняя ниточка, связывающая бывших друзей, не притянула их обратно. И тогда Реджина вспомнила первый курс. Захотелось три дня не вылезать из кровати, сетуя на жестокость мира. И ведь ничего такого не произошло, почему же ей так обидно? Впереди было ещё две пары, и Реджина, скрипнув зубами, поспешила в аудиторию. Да, желание сбежать и поплакать в одиночестве было велико, но теперь она не та девочка, что когда-то поступила в университет. Эмма вошла в класс с Киллианом и под его злым взглядом села рядом с Реджиной. Та выдохнула. Похоже, подруга не собирается следовать злости своего парня. Это радовало. У Реджины было не так много друзей, и потерять двоих в один день значило бы потерять большую часть. И если с Джоном терялась возможность лишний раз повеселиться, то отношения с Эммой были более глубокими. После того, как Мэл закончила учёбу и уехала на родину (Реджина не без оснований полагала, что та спивается в своей глухомани), они делили комнату и много вечеров просиживали за взаимным ковырянием душевных ран. Ради Эммы, она даже бросила изводить Мэри Маргарет. На первой же сессии, на первом же экзамене, эта хорошая девочка наябедничала преподавателю, что Дэниэл списывает прямо под его носом. Он потом этот экзамен не сдал и с несколькими пересдачами и был исключён, а влюблённая Реджина внезапно поняла, что страстно желает спустить Мэри Маргарет с лестницы. Притом, она отлично понимала, что не прав в этой ситуации Дэниэл, что эта девчонка, чтоб ей подавиться, поступила правильно. А это означало в первую очередь одно. Не такой уж хорошей и правильной была сама Реджина, раз так злилась. И эта мысль неожиданно понравилась ей. И пошло-поехало… Реджина сосредоточено конспектировала слова преподавателя, полностью отключив все свои режимы, кроме учебного. Эмма так не умела, поэтому ерзала и напряжённо просматривала на неё, явно желая задать пару вопросов. — Слышала, на тебя напали в моё отсутствие, — неловко пошутила Эмма, едва профессор объявил об окончании лекции. — Вечером обсудим, — сквозь зубы бросила Реджина. Сначала надо было кое-что прояснить. — Ладно, — вздохнула подруга. — Место мне займешь? — и бросилась догонять Джонса. Придётся ей разрываться между ними, увы. После пар Реджина ломанулась к Голду. Будь что будет. — Здравствуйте, профессор, — она привычно ослепительно улыбнулась, тут же одергивая себя. С сегодняшнего дня любое чёртово движение, любое слово отдавало двойным дном и пошлостью. — Не ожидал вас сегодня здесь увидеть, мисс Миллс, — не растрачиваясь на приветствия ответил он. — Я тоже. Но на меня напала мисс Уэст с обвинениями в сексуальной связи с вами, — ухмыльнулась Реджина и уставилась на лицо профессора. Лицо абсолютно ничего не выражало. — Вот как? Прискорбно. Боюсь, мисс Уэст сама бы не прочь быть в этом обвинённой, но увы, она совершенно не в моем вкусе. — Хуже то, что и все считают так же! Что все мои зачёты… Какого черта? — Ну, возможно дело в том, что все видят, как вы ходите ко мне, и выбегаете с весьма удовлетвореным видом. Или в том, что на занятиях я действительно отношусь к вам чуть иначе. Или в том, что я забыл, когда последний раз ставил кому-либо за экзамен «отлично» автоматом, а с вами я так поступаю второй семестр подряд? Да, скорее последнее. Первые два пункта ничего такого за собой не несут, разве что для мисс Уэст. Реджина готова была ему сердце вырвать и раздавить. — Выходит, вы это намеренно подстроили? Зачем? — Бросьте корчить обиду, — резко бросил Голд, заставив Реджину на секунду по-настоящему испугаться. — Вы от этих слухов ничего не теряете, а я действительно заинтересован в вашем обучении. У меня давно не было таких учениц. На самом деле, стало гораздо легче от осознания, что «отлично» было действительно заслуженным баллом, а не средством достижения непонятных целей. — От этих слухов я кое-что теряю. Потеряла. Друга. Киллиана Джонса, — буркнула Реджина, защищая свое право на обиду. Лицо профессора скривилось от упоминания имени этого студента. — О, он не стоит вашего беспокойства. Рано или поздно вы бы все равно нашли причину рассориться и прекратить вашу… Дружбу. Возможно и так, призналась себе она. Возможно и так. — И все же зачем? — Давайте заключим сделку, мисс Миллс? Я раскрываю вам свои не слишком злодейские планы, а вы продолжаете вести себя, как прежде, и приходить ко мне ругаться. Я знаю, как вам нравится это. Он впервые назвал это словом «ругаться», а не «дискутировать» и это позабавило студентку. — Ладно, — устало произнесла она, признавая, что ситуация куда более комичная, чем печальная и обид не стоит. — Мне всего лишь нужно было, чтобы никто не заметил моего реального романа со студенткой. Второкурсницей, вы её не знаете. Реджина в который раз за день просто опешила.