Пора домой, Эйприл!

(This Song — Federico Aubele)

      — Мне кто-нибудь объяснит, что вы придумали? Я не могу действовать, не зная исходных данных, — Рафаэль нервно крутил на столешнице чашку. Леонардо мягко, но настойчиво прижал его руки.       — Я тебе объясню, не дергайся.       — Не дергаться?!       — Тшшш, Раф! — зашикали с трех сторон.       — Если ты ее разбудишь раньше времени, мы так и не договоримся ни до чего, — Микеланджело придвинулся ближе к братьям вместе со стулом. Они сидели на кухне, сбившись у стола как можно теснее, почти касаясь друг друга головами. — Что-то нужно делать! Не знаю, как вам, братва, а мне это здорово надоело! Прямо вот уже здесь, — он попилил себя ребром ладони по горлу.       — Да всем она уже даже не здесь, а здесь! — и Рафаэль выразительно похлопал себя ладонью по затылку.       — Нашим долгом было проявить гостеприимство, — неуверенно прошептал Донателло. — Но, признаться, я уже готов забыть о хороших манерах!       — Если уже даже ты готов, представь, каково остальным, — хмыкнул Леонардо. — У меня есть отличный план!       — Надеюсь, он быстровыполнимый, — прорычал Рафаэль. — Потому что, если она еще хоть раз включит это свое ток-шоу вместо боя, который я жду неделями, я…       — Да тихо, Раф! — Леонардо коварно усмехнулся. — Слушайте!

Две недели назад…

      Она была такой расстроенной, что у братьев сердце разрывалось. Сидя на кухне, шмыгая носом над чашкой горячего чая, Эйприл только отрицательно качала головой на все расспросы. Мутанты уже все перебрали: нападение Шреддера с кланом Фут, увольнение с работы, неизлечимое заболевание… На все только потряхивание рыжей гривой и сопли со слезами. Пока Рафаэль, наконец, не брякнул насмешливо, не виджиланте ли оставил журналистку. И вот тут-то Эйприл разразилась рыданиями всерьез. Потребовалось еще около получаса, чтобы успокоить ее до вменяемого разговора. Оказалось, все прозаично.       Во-первых, Кейси грубый и необразованный. Эйприл, бедной, с ним не удается даже просто поговорить. Потому что он половины не понимает, отвечает невпопад и почти постоянно вечерами занят своими компьютерными стрелялками. Во-вторых, Кейси озабоченный. Что ни вечер, он не дает ей работать, мешает писать сценарии и вопросы для интервью, начинает приставать и чуть ли не силой утаскивает в постель. В-третьих, Кейси совершенно не уважает ее интересы, смотрит по телевизору какую-то муть, отчаянно мешая ей, Эйприл, получать опыт из телешоу и интервью, которые проводят ее коллеги. И, в-четвертых, он просто свинья, которая расшвыривает по дому свои вещи, из-под его одежды уже не видно ни стульев, ни кресел, хотя шкаф стоит пустой, а клюшки так и вовсе валяются везде, где придется. Резюмируя, жить она так больше не может, устала, сил никаких нет. И не пустят ли братья ее ненадолго к себе, отойти от этого бытового мрака и ужаса?       — Офигеть, какая счастливая картинка семейной жизни, — хмыкнул Рафаэль. Поднялся, скаля в улыбке зубы, — послушав тебя, уже почти обрадовался, что так и помру неженатым. А то, признаться, меня эта тема несколько беспокоила. Но — уже нет! — и он, засмеявшись, направился к двери.       — Ты, как всегда, о себе, — всхлипнула Эйприл. — Все вы, мужики, одинаковые! Свое эго суете на первое место, а как там остальные с вами рядом себя чувствуют…       — Да ладно тебе, я уже понял, что ужасно, — хулиган обернулся, не скрывая улыбки. — Лично я совершенно не против. Комната пустая есть, оставайся здесь, сколько душа пожелает.       — Мы тоже согласны, — спокойно кивнул Леонардо. — Но как быть с Кейси? Он же наверняка будет переживать из-за твоего ухода?       — То, что он будет переживать, его персональная проблема, — Донателло задумчиво взглянул на девушку. — Но, когда ты возвратишься домой, сложности не исчезнут, ты же понимаешь. Я ничего не имею против твоего нахождения у нас, но этот вопрос нужно решать не уходом, а несколько иначе.       — Да знаю я, знаю, — печально отозвалась Эйприл. — Но у меня уже просто не хватает терпения что-то ему объяснять. Я сразу срываюсь на крик, и мы ссоримся… Наверное, я просто устала от этих постоянных скандалов…       — Мыльная опера, — хмыкнул хулиган уже из дверного проема. Все-таки притормозил, уши погреть. И кивнул, — пойдем, малой, нам тут нечего делать. Вон, есть дома два умных философа-психолога-теоретика, они сейчас все ей и объяснят. А у нас, простите, по телеку бой за пояс WBA. Который лично я пропустить не намерен даже ради более пикантных новостей, — и он скрылся в темноте в гостиной.       Микеланджело, пожав плечами и виновато улыбнувшись (ну, все равно ничем не помогу, хотя послушал, проникся, сочувствую), выскочил следом. Донателло глянул им вслед равнодушно, а Леонардо недовольно покачал головой. Снова обратился к Эйприл:       — Послушай, но ведь так было не всегда?       — Ну да, сначала все было так прекрасно, — она печально покивала. — Но вот последние пару недель с ним рядом находиться просто невозможно! Его как будто подменили, и я ничего не могу с этим сделать. Ни уговоры, ни крики — ничего его не берет.       — Дубье дубьем! — крикнул из гостиной Рафаэль. Следом раздался дружный смех его и Микеланджело.       — Вы вроде ушли смотреть телек, ну, так и смотрите! — прикрикнул в темноту лидер. И пробормотал, — прости их. Ни Майки, ни Раф понятия не имеют, что такое вежливость. Им кажется, что так они поддерживают твой поникший дух. Хотя на самом деле впору обоим задать трепку…       — Да ладно, — отмахнулся девушка, слабо улыбнувшись. — Я же знаю их не первый день. Поддерживают, как умеют. Что мне делать, Лео? Как повлиять на Кейси? Так дальше жить просто невозможно… Ни точек соприкосновения, ни понимания, ни уважения…       — Об этом подумаем позже, — ободряюще улыбнулся Донателло. — Пока что погости у нас, отдохнешь и от этих, зашедших в тупик, отношений, и от бытовых забот.       — Спасибо, мальчики, — глотнув чаю, улыбнулась Эйприл. — Спасибо.

Неделю назад…

      Войдя в ванную комнату, Рафаэль уставился на закрытую крышку унитаза и глухо зарычал. Опять! Да как ей не надоест… Высунувшись в коридор, крикнул:       — Малой! Иди сюда!       Пока ждал Микеланджело, с раздражением косился на такие знакомые стены ванной комнаты в поколотой старой плитке. На проржавевшую у основания трубу полотенцесушителя. На сохнущие белые кружевные… вот к этому он, наверное, никогда не привыкнет! Рафаэль подцепил трусики на палец и с ухмылкой показал вошедшему Майки.       — Твой белый флаг? — засмеялся младший. — Носишь, пока никто не видит?       Братья загоготали. Закинув белье на трубу сушилки, Рафаэль кивнул на унитаз.       — Меня достало!       — А, понял, секунду, — и Майки исчез. Вернулся действительно быстро. Колупал ногтем широкий скотч, отыскивая начало. Рафаэль молча забрал у него из рук бобину и принялся приматывать унитазную крышку к бачку. Микеланджело, победно улыбаясь, наблюдал за действиями брата. Рафаэль был первым, кто встал на эти грабли, перебрав с пивом и в ночной темноте не увидев, что крышка опущена. Потом был Донни, который даже в туалет ходил с книгой, почти ни на секунду не отрываясь от чтения. Майки и Лео еще ни разу не попались, поэтому их ситуация забавляла вдвойне.       — Если она еще хоть раз тронет мой унитаз, я не знаю, что сделаю, — хмыкнул темперамент. — Начну ее трусами по 150 баксов щели забивать от сквозняков!       — Подозреваю, это она тебе мстит, — негромко отозвался младший. — За свое полотенчико для лица! Угораздило же тебя в него высморкаться.       — Слушай, вот ты — адекватное существо! Ты бы принял за полотенце махровый носовой платок тридцать на тридцать сантиметров? И вообще, что это за манера? Для ног, для рук, для тела, для лица… Ей что, одного мало полотенца, что ли? Понатыкала по всей ванной.       — Ты просто тупая пещерная громадина, — беззлобно подколол старшего Майки. — Во всех этих женских штучках определенно что-то есть. Я вон даже пробовал тот крем, из большой банки.       — И куда ты его мазал? — ухмыльнулся Рафаэль.       — На мое бесподобное лицо. А что?       — Только то, что он для пяток, балбес. Ты бы сначала бирку почитал! Хотя… у нормальных людей пятки нежнее, чем твоя рожа!       Братья снова захохотали.       — Кстати, ты вчера слышал, как Лео жаловался Донни? — Микеланджело понизил голос до шепота. Раф отрицательно мотнул головой, в глазах появилась заинтересованность. Леонардо был единственным, кого, кажется, никакие бытовые катастрофы последней недели не трогали. И то, что лидер, наконец, дал слабину, определено радовало. Обещало. Вселяло надежду на грядущее изгнание подруги обратно к бойфренду. — Его вчера чуть не стошнило, когда он увидел, сколько волос намоталось на сеточку на сливе в ванне!       — Наконец-то, — довольно ухмыльнулся хулиган, хотя и его слегка замутило при мысли. — Хоть что-то его проняло!       — Его проняло еще раньше, он просто молчал.       — Не понял, ты сколько подслушивал его жлобы? — улыбнулся Рафаэль.       — Да недолго, пару минут, — засмеялся без тени стыда Микеланджело. — Должен же я быть в курсе! Так вот, она начала его подбешивать с тех пор, как решила заняться ниндзюцу.       — Тю, это-то с чего? Ему же нравится выступать в роли наставника?       — С того, что она постоянно колотит его ногами, а он не может сдачи дать. После того, как Эйприл заехала ему сначала по коленной чашечке, а потом нехило так влупила в паховые пластины, он потерял охоту с ней заниматься, — Майки хмыкнул. Хулиган тихо рассмеялся, опустив голову.       — Отлично! Освобождение близится.

Шесть дней назад…

      — Эйприл! Да что ж ты делаешь! — Рафаэль подскочил на диване. — Я месяц этого боя ждал!       — Раф. Это просто спорт, — она смотрела на него внимательно, ища понимания. — Просто спорт! Ты вполне можешь посмотреть повтор. А мне нужно подготовиться к завтрашнему эфиру. И сегодня очень, ну просто очень нужно послушать передачу. Пожалуйста, Раф! Тебе, кстати, тема тоже может быть интересна…       — Какая тема? — простонал мутант, закинув руки за голову, только бы чем-нибудь их занять. Был бы это кто-то из братьев, развернулся и отвесил бы такой подзатыльник, что звезды из глаз можно было бы собирать ведром.       — «Пол как философская категория», — девушка искала нужный канал, уже не глядя на друга.       — Пол у нас теперь в доме только один! Женский. А остальные — так, челядь бесполая, — Рафаэль рывком поднялся и скрылся в лаборатории Донателло. Там был wi-fi. Придется смотреть на телефоне, на ма-а-аленьком таком экранчике. Большо-о-ой такой бой.

Четыре дня назад…

      — Эйприл… — Донателло едва успел вставить хоть что-то в поток текста.       — Так вот, когда Дэйзи перешла на шестой канал, на нее просто невозможно было без слез смотреть! Такая крошечная мышка, запуганная, тихая! Я, признаться, ее первые несколько дней даже не замечала! Мало ли, что там за серая тень в углу редакторского отдела.       — Эйп…       — Но потом Дик — ты же знаешь, кто это? Да, наш главный редактор, — обратил на нее внимание… О-о-о! Что тут началось! Наша мышка-малышка вдруг просто расцвела. Юбочки носит вот такие… нет, вот такие! И вырезы на блузках просто кошмарные! И, понимаешь, если бы там еще было, что показать! А то нулевой размер груди в лифчиках с поролоном.       — Эйприл, пожалуйста… — Донателло с тревогой косился на реактивы. Если он сейчас встанет и выключит горелку под ними, подруга обидится. Скажет, что он невнимателен к ней. Скажет, что он ее совершенно не слушает. Скажет, что какие-то разноцветные водички для него важнее, чем дружеское общение. Если Донни не встанет и не выключит горелку, трехдневный опыт можно слить в раковину и обнулить результат.       — И, ты знаешь, голосок такой вроде нежный, но оказалось, что она такая двуличная дрянь! Когда всерьез зашел разговор о ее повышении, она даже не попыталась предложить чью-то другую, более достойную кандидатуру! Она согласилась, хотя все прекрасно знали, что Дик назначает ее просто потому, что она с ним спит.       — Эйприл! — мутная темно-синяя паста мгновенно взбежала по стенкам колбы и вылилась, закапав стол, потушив горелку. Донателло устало прикрыл глаза. Девушка, ойкнув, взглянула на испорченные реактивы.       — Я тебе что, помешала, да?       — Нет, — Донателло вздохнул. Все нужно начинать сначала. И уже нет смысла ругать ее или объясняться с ней. — Все в порядке. Так что там Дик?..

Три дня назад…

      — Майки, ты же все понимаешь правда? — она присела к нему на диван, улыбаясь нежно, по-доброму.       — М? — ниндзя проявил всю вежливость, на которую только в этот момент был способен: опустил ноги со спинки дивана и подвинулся, освобождая девушке побольше места. Так, чтобы она тоже могла расположиться в гостиной с удобством и почитать книжку, которую принесла с собой. Самого Микеланджело сейчас не удалось бы оторвать от комикса даже бульдозером — полчаса назад курьер принес к канализационному люку коробку со свежими изданиями.       — Майки, — мягко позвала журналистка.       — Да-да, я тебя слушаю, — отозвался младший. Глазами перебегал с одной картинки на другую. Конечно, ничего не слышал, жадно читая реплики. Еще десяток листов, и эта серия, наконец, завершится. Стоило столько времени ждать нового издания, потому что сюжет разворачивался вовсе не так, как ожидал мутант.       — Ты деградируешь, ты же сам это знаешь, да?       — Да, безусловно…       — И ты понимаешь, что эти картинки — они же не несут никакой смысловой нагрузки. Ты не развиваешься, не узнаешь ничего нового. Просто радуешься ярким краскам, как маленький. И это совершенно не полезно. Представь, сколько времени ты теряешь! А мог бы почитать хорошую книгу. Вот, смотри, я принесла.       — Что ты принесла?       Микеланджело жил в логове с тремя старшими братьями. Когда они громко болтали рядом с ним, это совершенно не мешало ему читать. Вообще за всю жизнь он настолько привык к фоновым звукам, что мог быть сосредоточен на своих занятиях полностью. Тем более, что по громкости Эйприл ничуть не превышала телевизор, когда его смотрит Леонардо. Какая-нибудь познавательная передача, в которой часами говорят о непонятном. Журналистка бухтела что-то похожее и совершенно мутанта не раздражала. Только потом она неожиданно замолчала. И принялась осторожно, но настойчиво тянуть комиксы у него из рук. Микеланджело ничего не понял, но попытался автоматически покориться — возможно, его сгоняли с дивана. Он послушно поднялся вслед за ярким журналом, продолжая читать, сел, но Эйприл осторожно вытаскивала издание из его пальцев.       — Что ты делаешь?..       — Думаю, раз ты со мной согласен, — улыбалась она, — незачем продолжать тратить жизнь впустую. Вот, держи, — волшебным образом яркие картинки исчезли, а в ладонях Микеланджело оказалась книга в сером переплете. — А это, — поднимаясь, она взмахнула комиксами, — я выброшу.       Микеланджело, ошарашенный, глядел ей вслед. И, когда девушка скрылась на кухне, в сердцах швырнул книгу куда-то в темноту убежища, сердито выругавшись.

Два дня назад…

      — Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — Эйприл сидела на кровати Леонардо, по-турецки скрестив ноги и благостно оглядывая его комнату.       — Поделись? — Леонардо был отходчив. Жизнь рядом с Рафаэлем приучила его к компромиссам, к регулярному закрыванию глаз на… на что угодно. Вот и теперь он мирился со всеми неудобствами, которые возникли в его жизни вместе с появлением в доме женской руки и, собственно, обладательницы этих самых рук. Он привык к волосам в ванне. К запаху лака для ногтей вечером на кухне, когда он собирался выпить душистого чая. К какой-то патологической привычке дуть губы на камеру и немедленно постить себя во всех ракурсах в соцсетях. Да, он не начинал считать такое поведение нормой, но — привык. И к тому, что она клала телефон на стол, утром за завтраком постоянно листая ленту, ни на кого не глядя, ни с кем не разговаривая. Словом, он искренне и честно старался сделать так, чтобы подруге у них было хорошо. И не придавал значения ее привычками, пока они не касались его лично.       — Мне очень нравится твое отношению к порядку. Твой аскетизм. Эта простота и вместе с тем духовная наполненность…       — Ты о чем-то конкретном? — улыбнулся Лео.       — Да вот хоть о твоей комнате! К Майки как не зайдешь — сразу с порога можно убиться о раскиданные шмотки! А у Рафа эти отвратительные постеры по стенам — ну до чего страшные рожи! А у тебя смотри, как все хорошо!       — Спасибо, — довольный похвалой, благодарно кивнул Леонардо. Он действительно много времени потратил на то, чтобы его комната обрела свой настоящий вид. Он долго собирал то, что ему нужно, и безжалостно избавлялся от лишнего. С закрытыми глазами мог найти на полке нужную книгу. Обожал порядок, в котором внутри стола хранились письменные принадлежности. Занимаясь каллиграфией, любовно поглядывал на стоящий рядом бонсай. Он вырастил его сам, потратив время и много труда. И наконец-то нашелся кто-то, кто смог по достоинству оценить его усилия.       — Только, знаешь, цветок твой не по фен-шую стоит, — неожиданно подсказала Эйприл. Весь вид выражал готовность помочь и сделать как лучше. Леонардо, открывший было рот, чтобы обрезать подругу, нехотя его закрыл, видя ее лицо. Эйприл, поощренная молчанием, поднялась с кровати. Прямо перед носом лидера ухватила бонсай и переставила с рабочего стола на колченогий комод. Видя, как закачался этот мебельный пенсионер, мутант похолодел. — Вот, смотри! Теперь энергия Ци от двери будет проходить сквозь цветок, насыщаться жизненной Ян и гасить твою собственную Инь. Здорово?       — Великолепно, — едва разомкнув губы.       — И вот эти книги с белыми обложками, они не должны тут стоять. Это — зона Земли, здесь ничего белого вообще не должно быть. Смотри, если их убрать, — она полезла на полку, вытаскивая трехтомник (Леонардо напрягся, ожидая, когда все книги посыплются следом), — тогда у тебя скоро нормализуются отношения с Рафаэлем. Вот увидишь, если очистить зону Земли, то все конфликты в доме немедленно прекратятся!       Книги все-таки посыпались. Гравитация в который раз победила. Потеряв опору в виде трехтомника, одно за другим издания полетели с полки на кровать. Леонардо прикрыл глаза. Медленно, глубоко вздохнул. Главное, убедить себя. Это — не повод для скандала. Это не стоит ссоры.       — Ой, прости…

Накануне…

      — Заюшки мои, ужинать! — раздалось из кухни.       — Я всегда думал, что черепаха-мутант — самое уродское уродище, какое только можно представить… Малой, да что ж ты творишь! — Рафаэль даже пихнул брата плечом. Они играли в приставку, гоняли на виртуальных машинках, и Майки, проходя поворот, едва не сбил тачку хулигана с трассы. Младший рассмеялся, а Раф не без труда выровнялся и погнал дальше. — Но за эти две недели я был солнышком, рыбонькой, котенком, малышом, теперь вот еще и заюшкой. Если спаять это вместе, получится адская жуть!       — Если ты считаешь, что это — худшее, что с нами произошло за две недели, то я согласен быть этим уродским монстром. Только бы аннулировать все остальное, — Леонардо, кажется, от звука голоса подруги уже рефлекторно втягивал голову в плечи.       — Нужно что-то делать, я не намерен больше это терпеть, — едва слышно произнес Донателло.       — Ребят, ну вы идете или нет? Остывает все! — Эйприл возникла на пороге гостиной. — Давайте, бросайте ваши игрушки, а то я сейчас выдерну телевизор из сети! Бегом за стол!       — Хорошо, мамочка! — противно пропищал Рафаэль, вынуждая братьев, пряча улыбки, отвернуться от девушки. Отшвырнув джойстик, так и не завершив гонку, темперамент поднялся на ноги, заставив остальных удивленно посмотреть на него. — Надеюсь, ты сегодня сидишь не рядом со мной? А то я терпеть не могу, когда у меня из тарелки кто-то тягает еду.       — Как будто я когда-то так делала, — немного обиженно проворчала Эйприл.       — Ну, конечно, нет, ты никогда так не делала, — язвительно улыбнулся Рафаэль. — Только вчера. И позавчера. И еще пару дней назад. Как будто именно в моей тарелке все самое вкусное!       — Ой, ну и пожалуйста! Могу даже переложить тебе что-то из своей! — фыркнула журналистка и скрылась в кухне.       Рафаэль обернулся на братьев и молча развел руками.       — Да, я переборщил. Нет, мне не стыдно!       — Конечно, тебе не стыдно, — вздохнул Леонардо, тоже поднимаясь на ноги. — Теперь она будет хрямать с моей…

На рассвете…

(Amor o Nada — Otros Aires)

      — Итак, почему она оказалась у нас? Потому что ее бесил Кейси. Что там она про него говорила? Помните? Свинячит, тупит, домогается, нет точек соприкосновения. Почему она пришла к нам? Потому что по этим пунктам ее все здесь устраивает, — шептал Леонардо, блестя глазами. — Значит, нужно сделать так, чтобы ее все перестало устраивать! Пусть увидит, что мы еще хуже! Пусть возвращается домой, в их с Кейси любовное гнездышко!       — Да это все понятно, но как ты собираешься повторить подвиг Джонса и достать ее? Давай подробности! — потребовал Рафаэль.       — Легко. Мы будем делать все то же самое. Только в больших количествах! Ей не с кем разговаривать, и она приседает на уши Донни. Нужно сделать так, чтобы кто-то другой выносил ей мозг, и на Донателло у нее бы просто не осталось времени. Майки, сможешь?       — Пффф, элементарно, бро! — младший легонько стукнул себя кулаком в грудные пластины. — Я ее так загружу, забудет, как ее зовут!       — Только темы выбирай примитивные какие-нибудь, — подсказал шепотом Рафаэль. — Совсем простые.       — Попрошу меня не учить, — зубоскалил младший. — Разберусь!       — Отлично! — Леонардо взглянул на Донателло. — Так, теперь ты. Ты сможешь достаточно нагло к ней подкатить?       — Что?! — ученый вытаращился на брата. — Ты что, с ума сошел?! Конечно, нет!       — Я, я, я! Лео, можно, я! — Рафаэль просяще уставился на брата. — Пожалуйста, ну, можно, это буду я?       — С тобой я планировал ругаться круглыми сутками, чтобы ее достали наши крики и драки. И свинячить тоже хотел попросить тебя.       — А че на меня столько?       — Ну, это как бы твои реальные привычки, — рассмеялся Микеланджело, за что немедленно получил тычок в бок.       — Лео, слушай, — Донателло чуть-чуть отстранился. — Вот Раф хочет за ней приударить, пусть занимается. Я… это точно не мое амплуа! А я, так и быть, посвинячу вместо него. И поссорюсь с тобой.       — Какой у нас может быть повод? — вздохнул Леонардо. — Я не могу придумать, из-за чего я бы мог с тобой так поругаться, как с Рафом.       — Разумеется, Донни не такое дерьмо, как Раф, — огрызнулся темперамент. Лидер выразительно уставился на него.       — Все видели?! Я ему слова не сказал, а он уже в бутылку полез…       — Так, ребята, тише! Я придумал, — зашептал Майки. — Ты, Донни, возьмешь у Лео почитать какую-нибудь редкую книгу и нечаянно нальешь на нее какой-нибудь едкий препарат, чтобы ее испортило. А, чтобы вы окончательно не передрались, возьмете стопку моих старых комиксов, прошьете и обернете какой-нибудь распечатанной на принтере обложкой! И всех делов! Все знают, что за книгу Леонардо может не то наорать — убить. Тем более, за свою. Так что все будет обосновано!       — Не знаю, как тебе удастся тупить, мелкий, если ты такой умный, — тихо рассмеялся Рафаэль.       — Прекрасно! Тогда каждый отыгрывает свою часть спектакля. Если нам повезет, завтра мы окажемся в благословенном одиночестве, — улыбнулся Леонардо и протянул руку. Тут же трехпалые ладони легли сверху, скрепляя заговор. Поднявшись, черепахи бесшумно покинули свой импровизированный штаб, расходясь по комнатам. Только Донателло остался. Выставлял на столешницу чашки, собираясь выполнять свою часть задания.       Утром Эйприл, войдя на кухню, оторопела. Ученый сидел за столом и читал какой-то талмуд. Никого не видел, не слышал и не замечал. Сосредоточенно хмурясь, неспешно переворачивал страницу, то возвращаясь к уже прочитанному, то переходя к следующему листу. И в этом не было бы ничего необычного, если бы только весь стол не был заставлен пустыми чашками из-под кофе. А в раковине высилась гора тарелок. Судя по всему, гений не просто всю ночь провел на кухне, не ложась спать, но еще и заедал прочитанное, как не в себя.       — Доброе утро, — пробормотала девушка, подходя. Донателло не сразу, но все же поднял на нее глаза и улыбнулся.       — Привет, Эйприл!       — Ты что, не ложился сегодня? — удивленно спросила она, присаживаясь рядом.       — Не ложился?.. Что, утро уже, что ли? Вот черт, — неожиданно Донни встревожился. И ответил на ее изумленный взгляд, — видишь ли, я тайком взял у Лео книгу. Она очень редкая, коллекционное издание начала прошлого века. Учебник, по психологии. И я надеялся за ночь успеть ее прочесть. Но мне осталось еще несколько глав, и если Лео увидит, что я без спроса шарился в его комнате… Слушай, ты не могла бы мне помочь? Я тут немного не успел прибраться… Но мне очень нужно ее дочитать!       — Да-да, конечно, — Эйприл растерянно глядела на гору посуды и на улыбнувшегося ей ученого, стремительного покидавшего кухню. Ему-то хорошо, сейчас спрячется в лаборатории и будет читать, а ей… ей еще завтрак накрывать. И потом мыть за всеми тарелки-чашки… Девушка недовольно нахмурилась. Началось в колхозе утро, ничего не скажешь!       — Эйприл! Эйприл! — не дав ей собраться с мыслями, на кухню влетел Микеланджело. Лицо его сияло доброй, светлой улыбкой, такой открытой и доверчивой, что журналистка не смогла не улыбнуться в ответ.       — Привет, малыш! Как дела, как спалось? — она ласково потрепала подсевшего к ней ниндзя по плечу.       — Обалденно спалось! Я хочу рассказать тебе свой сон! Это было просто космически невероятно! Ка-а-ароче! Ты представляешь себе, что я путешествовал по кольцам разных космических планет, как будто бы вышел на охоту на всяких пришельцев. Они были странные — в смысле, пришельцы, а не кольца, и постоянно вращались. То есть вращались уже кольца, а не пришельцы! И вот когда меня особенно сильно закружило, я вдруг понял, что у меня теперь есть косморолики. До этого у меня был космоскутер, я на нем такой ездил по кольцам и не кружился. Кружились только пришельцы, а я, благодаря космоскутеру, держал одну скорость и у меня был такой прям дзен. Знаешь, как у Лео, когда он медитирует. Но космоскутер куда-то пропал, и оказалось, что на роликах вообще так стремно! И тогда пришельцы стали надевать кольца себе на голову, и я вдруг понял, какие они большие! Тогда вообще стало ясно, что, если моя реактивная космическая скорость падает, я ничего не добьюсь! И…       — Майки, может, чаю? — тихо предложили Эйприл. От улыбки остался один оскал, который давался с большим трудом. — Я быстро приготовлю! А ты пока передохнешь и вспомнишь подробности?       — Да что там вспоминать, я и так все помню. Ты слушай, сейчас будет самое интересное!       — А до этого что было? — осторожно уточнила журналистка.       — Это я тебе так, вступление рассказал, — добродушно отмахнулся ниндзя. — Так вот, ты слушай, слушай, что было дальше! Как только я понял, что косморолики — это вообще полный бесперспективняк, внезапно откуда-то с небоскреба прямо ко мне спустились настоящие северные олени.       — С какого небоскреба? Откуда на кольцах планет небоскребы, Майки?       — Слушай, это же мой сон! Почему бы мне не увидеть небоскребы? Я не пойму, тебе что, совсем неинтересно? — его мордашка стала такой расстроенной, что девушка невольно устыдилась.       — О, нет, интересно, конечно!       — Тогда вот дальше…       Эйприл едва сдержала глубокий вздох. День определенно удался.       Впрочем, на этом испытания вроде бы закончились. Братья разошлись после завтрака каждый по своим делам, и девушка смогла, наконец, устроиться на диване с телефоном, пролистывая новости. Но ненадолго.       Перед обедом в убежище разразился страшный скандал. То ли потому, что она перетасовала книги в комнате Леонардо, то ли просто звезды сошлись под каким-то не тем углом, но Лео неожиданно потребовалась именно эта книга. Ну, та самая, очень редкая, по психологии. Сначала лидер чуть не всю комнату Микеланджело вышвырнул на галерею, подозревая, что младший спрятал ее у себя из чистого озорства. Напрасно Майки бегал вокруг и пытался образумить внезапно озверевшего старшего брата. Рафаэль только с улыбочкой подначивал Бесстрашного, предлагая ему перетрясти еще и собственную спальню. Но не вышло — Леонардо только яростно рявкнул:       — У тебя ума не хватит даже название прочесть, что ее у тебя искать, в конце концов!       Эйприл в это время притаилась в гостиной, быстро сообразив, что именно ищет лидер. И только повернула голову на испуганный шепот Донателло. Тот манил ее, чуть-чуть приоткрыв дверь лаборатории. Тише мыши девушка пробралась к нему.       — Донни, ты что, хочешь меня в это дело втравить? — спросила она тихо. — Ты слышишь, как он разошелся? Просто дай книгу мне, я подкину ее в гостиную, как будто она там и лежала, и все! Донни… что-то не так?       На ученого было жалко смотреть. Совершенно потерянный, он искал глазами взгляда журналистки и сдавленно, сбивчиво зашептал:       — Я не хотел… ты понимаешь, Лео так закричал, что я вздрогнул… Я от неожиданности вздрогнул, когда он поднял крик… И книга — она лежала на краю моего рабочего стола…       Эйприл еще не увидела, что произошло, но догадалась. И мысленно молила только о том, чтобы ее догадка была ошибочной. Но нет — Донателло показал ей изуродованное, разъеденное в самом центре какой-то химией издание. Безмолвно просил о помощи. И Эйприл быстро старалась придумать что-нибудь, чтобы помочь ученому. Но не успела.       Дверь в лабораторию распахнулась. Возникший на пороге Леонардо был страшен.       — Ты ее взял. Я точно знаю, больше некому!       — Кого в-взял, Лео? Ты ч-что? — заикаясь, пробормотал Донателло, спрятав книгу за спину.       — Мой учебник! Что у тебя за спиной? Донни! Мы что, дети?! Немедленно покажи мне свои руки!       — П-послушай, Лео, ты всегда говорил, что вещи — это только вещи. Что они ничего не значит, приходят и уходят… Что нужно больше ценить друг друга, а не какие-то материальные предметы.       — Только не говори, что ты надорвал хотя бы одну страницу моей книги, — холодно произнес Леонардо. — Донни. Дай мне ее сюда. Немедленно.       — Обещай, что ты будешь держать себя в руках! — Донателло моляще глядел на брата.       — Он ее, похоже, спалил в своей лаборатории, — неожиданно рассмеялся Рафаэль, возникая в дверях. — Вот это ситуация! Донни, я бы посоветовал тебе бежать, да только некуда!       — Раф, заткнись! А ты, — лидер не мигая смотрел на гения. — Отдай мне мою книгу.       Глубоко вздохнув, Донателло вытащил прожженное насквозь издание из-за спины.       Дальше Эйприл помнила мало. Никогда еще при ней Донни и Лео не ругались так яростно. Собственно, ругался Бесстрашный, а неудачливый ученый пытался оправдаться. Ничего не выходило, потому что гнев Лео был праведным, логичным и, к сожалению, совершенно неконтролируемым. Журналистка вдруг поняла, что сейчас лидер черепашьей команды как никогда напоминает ей Рафаэля, несдержанного в своих порывах и в своей ярости.       Дело кончилось плохо. Донателло, доведенный оскорблениями Леонардо, сбежал из дома. Такого на памяти Эйприл не случалось вовсе. Испуганная, она принялась упрашивать лидера вернуть гениального брата. Тот долго не мог успокоиться и не соглашался. Потом подоспел Микеланджело, и вдвоем мутанты, сообразив, что произошло что-то действительно серьезное, кинулись на улицу — разыскивать Донателло. Рафаэль, который, кажется, наслаждался свалкой, участником и виновником которой не являлся, благоразумно остался дома. На случай, если Донни вернется, он свяжется с братьями.       Эйприл в изнеможении опустилась на диван. Было уже не до новостей, не до соцсетей и вообще не до чего. Такого никогда не случалось — чтобы кто-то из черепах в расстроенных чувствах покидал убежище среди бела дня. Погруженная в печальные размышления, недоумевающая, что вообще произошло с ребятами, она даже не услышала, как рядом возник Рафаэль. Он неожиданно легко опустился на диван, только скрипнула под его огромным телом старая мебель. Журналистка подняла голову и слабо улыбнулась другу.       — Ты чего грустишь? — голос мутанта был тихим, вкрадчивым. Взгляд странно внимательным. Эйприл взглянула на него снова. Она не могла бы сказать, что было не так, но что-то ее встревожило. Почти так же, как ссора других мутантов.       — А есть повод для радости, Раф?       — Ну, — он ухмыльнулся, перегоняя зубочистку из одного уголка рта в другой. — Ничего плохого или непоправимого не произошло, не вижу причин для расстройства.       — Что с ними сегодня? — девушка тревожно обернулась на дверь. — Я никогда не видела, чтобы Донни и Лео так злились друг на друга.       — Не знаю, — хулиган равнодушно повел плечом. — Накипело, наверное. Или… — он снова улыбнулся, — период у них такой. Знаешь, у животных бывает. Немотивированная агрессия. Мы же как бы… тоже звери, — опершись локтем о спинку дивана, смотрел ей в глаза. И очень странно, непривычно улыбался. Эйприл с трудом переборола желание отдвинуться от мутанта. Благо, их разделяли добрые полметра и гора подушек. Но что-то в низком, с придыханием голосе темперамента, в его взгляде ее очень беспокоило. Впервые она ощутила страх, оставшись с ним один на один.       — Рафаэль… ты тоже ведешь себя… как-то не так, — она попыталась улыбнуться и обратить происходящее в шутку.       — Я тебя пугаю? — он неожиданно протянул руку и едва ощутимо коснулся кончиками пальцев растрепанных вьющихся волос журналистки. — Мягкие… Всегда хотел узнать, какие твои волосы на ощупь.       — Что?.. — теперь она уже позволила себе отодвинуться от его руки.       — Да так, — Рафаэль улыбнулся. В глазах его вспыхнуло что-то опасное, непривычное и тут же погасло. Руку он убрал и, кажется, не зная, чем ее занять, принялся скрести пальцами диванную обивку. — Ты знаешь, я давно поговорить с тобой хотел. Только повода все не представлялось. Удачного, да… А тут так все хорошо складывается, мы здесь, вдвоем.       — Что ты хочешь сказать? — растерянность сменилась тревогой.       — Ты помнишь, когда мы летели с этой железной башней вниз?       — Да.       — Ты помнишь, что это именно я поймал тебя за руку, когда ты едва не сорвалась?       — Да, и благодарна тебе…       — Благодарность — это, конечно, неплохо. Но не совсем то. Не то, чего я хочу, - он опустил глаза; в уголках губ притаилась смущенная улыбка.       — Раф, я не понимаю, о чем ты?       — Ты знаешь, меня тогда как молнией ударило. Я думал, что это адреналин, бой, все дела. Но прикосновение твоей руки... О`Нил, я потом и рад был бы это все забыть. Но не получается. Ты мне не безразлична. Я волнуюсь, когда ты вляпываешься в очередные неприятности. Я думаю о тебе, гораздо чаще, чем это вообще возможно…       — Послушай, — Эйприл взглянула на него серьезно и проговорила, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Мне сейчас не до шуток и не до игр!       — Разве похоже, что я шучу? — неожиданно Рафаэль поднялся на ноги. Она и забыла, насколько эта громадина быстра и сильна. И, когда мутант оказался за ее спиной, только замерла, не зная, что делать дальше. А хулиган склонился и прошептал так, что его горячее дыхание щекотнуло ее щеку, шею. — Я никогда не шучу. Особенно такими вещами. Ушла ты от Кейси. Вот и умница. Он тебя не стоит. Но естественные потребности — они ведь никуда не делись, верно? И я… Я моложе, сильнее. Мы могли бы доставить друг другу немало удовольствия…       — Рафаэль! — это была уже не строгость. Настоящая паника.       — Не бойся меня, Эйприл! Подумай только, от чего ты отказываешься, — огромная теплая ладонь легла на ее плечо. — Что твой Кейси? Мальчишка. А я все-таки спасал этот город. Разве не хочешь стать подружкой героя? Поверь, ты никогда не пожалеешь, если скажешь мне «да»…       Когда Донателло, Леонардо и Микеланджело на цыпочках приблизились ко входу в убежище, внутри царила тишина. Так же бесшумно ниндзя прошли до самой гостиной и только здесь увидели развалившегося на диване Рафаэля. Он сидел перед темным экраном телевизора и потягивал пиво прямо из стеклянной бутылки. Братья для верности еще оглядывались, но это чувство — свободы и одиночества — не нуждалось в подтверждении. Они были дома одни. Подойдя, Микеланджело уселся на диван рядом с Рафаэлем.       — Только не говори, что Эйприл согласилась, — прошептал он на улыбке. — Она даже мне отказала, не захотела встречаться, при таком раскладе ты бы точно ее не уломал!       — А че ты шепчешь? — так же тихо отозвался Рафаэль, тоже улыбаясь и глядя на младшего.       — Где она? — Леонардо боялся повышать голос.       — Уехала, сказала, что страшно затосковала по Кейси.       — Она тебе отказала! — воскликнул Майки. — Я так и знал!       — Ты что, думал, я буду этот вопрос дожимать? — ухмыльнулся Раф. — У меня другая задача стояла. Сдулся твой Хого-ша! Сбежала из моих объятий.       Донателло взглянул на журнальный столик. Пицца, чипсы, пиво. Раф успел подумать и о них. Хоть Донни и не любил спиртного, все же сцапал запотевшую холодную бутылку. Концом посоха ловко открыл крышку. И, с наслаждением вытянувшись в кресле, закрыл глаза. Глотнул.       — Блаженство…       Леонардо искал, чем открыть свою бутылку, и Рафаэль неожиданно любезно передал ему свой сай вместо открывашки. Глядя на старшего брата, улыбался так спокойно и довольно, что лидер не выдержал, рассмеялся.       — Ты как будто чего-то недоговариваешь!       — Ну, как тебе сказать… Все равно все, что было в этой комнате, останется в этой комнате. И не сверлите меня своими жадными до подробностей глазищами, ни ты, ни мелкий. Должен же я проявить галантность и не раскрывать всех тайн юной девушки…       Тут уже открыл глаза даже Донателло, с веселым любопытством взглянув на хулигана.       — Ты вот точно хочешь, чтобы мы тут все лопнули от неизвестности, братишка, — рассмеялся Микеланджело, подхватив кусок пиццы и жадно жуя. — Колись давай, что у вас было?       — Ничего особенного, — рассмеялся, наконец, темперамент. — Я никогда не видел, чтобы навыки ниндзя были освоены за какие-то там пять минут. Те прекрасные прыжки, которыми Эйприл сматывалась из нашего дома, требуют определенного тренажа и подготовки.       Братья засмеялись. Леонардо только сокрушенно покачал головой.       — Как думаешь, Эйприл не обиделась на тебя? Ты был не слишком… страстен?       — Не слишком, но достаточно убедителен. Теперь она твердо уверена, что обиделся я, — Рафаэль пожал плечами и состроил страдальческое лицо. — Меня же отвергли. И, чтобы не рвать мое и без того измученное безответной любовью сердце, смылась как можно быстрее.       — Мы — чудовища, — Донателло выглядел таким счастливым, точно только что получил нобелевскую премию. — Но, признаться, я рад, что теперь все на своих местах. Красавицам лучше с принцами, а чудовищам, — и он, потянувшись, звонко чокнулся своей бутылкой с братьями, — с себе подобными!