Я всегда с тобой

      Ветер обжигающе холодный.       Шерлок поднимает ворот пальто, но холодные капли дождя быстро пропитывают ткань. Погода портится, ветер гнёт деревья, а фонари мигают, словно ночь пожирает их и отнимает без того слабый свет. Шерлок дрожит с ног до головы, и ему некуда идти. Дома всё напоминает о Джоне и Мэри, а кроме дома у него ничего нет. Усталость сковывает тело, Шерлок ощущает себя загнанным и сломленным. Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбивается, а перед глазами всё плывёт, но Шерлок продолжает бездумно идти вперёд. Мимо него проезжают редкие машины, на мгновение освещая улицу, а затем снова исчезают в темноте.       Это цена, заплаченная за арест доктора Калвертона Смита. Чтобы изобразить наркомана достоверно, Шерлок принимал наркотики, и теперь у него самая настоящая ломка. На её фоне развивается мания преследования (ты же снова наблюдаешь, Майкрофт, ни на мгновение не оставляешь меня?), повышенная тревожность, а к горлу подкатывает тошнота. Правда, его рвёт чистым желудочным соком, ведь он так давно ничего не ел. Шерлок не отвечает на звонки Джона, игнорирует сообщения от Майкрофта, и вскоре оказывается в той части города, которую не узнаёт.       Он снова один, и никто не может ему помочь. Майкрофт, несмотря на гиперопеку, постоянно дистанцируется и унижает его, а Джон, хоть и друг, не понимает его. Делает попытки принять, но этого мало. Их ссоры, драки, обвинения — Шерлок ощущает лишь усталость. Иногда он думает, что пять лет назад, когда он жил совсем один, было лучше. Он до боли, до ломки в грудной клетке, до слабости в ногах хочет только понимания. Хочет, чтобы его услышали и поняли, хочет...       И сознание отзывается.       Сигналит телефон, и Шерлок верит, что это реально. Дрожащей рукой он достаёт телефон из кармана, сосредотачивает взгляд и читает смс от неизвестного номера. Адрес. Улица, дом, квартира. Следом скрин карты, как добраться, чтобы обойти камеры и остаться незамеченным для Майкрофта. Шерлок улыбается сухими дрогнувшими губами: даже под наркотиками его мозг продолжает работать, а воображение заполняет дыры в реальности.       Шерлок не считал, что мир иллюзий лучше, но сегодня это ему нужно. Он бредёт по лужам, попадает под холодный проливной дождь, но вскоре останавливается у нужного дома. Запрокидывает голову, смотрит на мрачные тёмные окна и толкает старую скрипучую дверь. Поднимается по старым ступеням с облупившейся краской, находит нужную квартиру и трогает ручку двери. Та поддаётся.       Шерлок проходит в тёмный пустой холл, минует гостиную и даже не включает свет. Ему неинтересно, чем обставлены комнаты, кто и когда тут жил, ему нужна спальня, да, именно спальня. За окнами бушует гроза, словно отделяя этот мрачный инфернальный дом от реального мира. Словно здесь серое пустое измерение, где каждым скрипом или шорохом можешь пробудить монстров. Дождь бьёт по стёклам и карнизам, молнии освещают на мгновение и так же быстро гаснут, а Шерлок почти сразу находит спальню.       Не с первой попытки, но Шерлок снимает пальто, небрежно бросает на кресло и скидывает на ковёр грязные ботинки. Он ложится на мягкую кровать, подтягивает ноги к груди и, продолжая дрожать, прикрывает глаза. Ему нужна помощь. Сейчас. Срочно.       И помощь приходит. Его подсознание работает идеально даже в стрессовой ситуации.       Шерлок слышит, как открывается и захлопывается входная дверь, как щёлкает замок. Он слышит скрип половиц и бешенный рокот дождя за окном. Он слышит, как кто-то, невесомо ступая, проходит в спальню и замирает на пороге. Лишь бы это были не чудовища. Хотя, он хуже и страшнее чудовищ, но сейчас даже он сбит с толку. Шерлок понимает его замешательство — в такую игру они ещё не играли.       — Не смотри так, — произносит Шерлок. — Ты же лежал на моей кровати.       Так легко вообразить, что это его кровать.       — Лежал.       Голос Джима всё такой же низкий, будоражащий, с лёгкими нотками веселья. Он был таким — насмешливым и игривым, дурачащимся, иногда по-детски несерьёзным. Он всегда смотрел чуть свысока, словно был умнее и знал больше. Может, так и было.       — Ты сегодня без цепи, — лениво шепчет Шерлок, приоткрыв глаза. Он впервые рад видеть Джима Мориарти. За окном сверкает молния, освещая его стройный силуэт и зловещие тени на лице.       — Цепь на руках или на шее? — спрашивает Джим на этот раз серьёзно. Он смотрит тяжело и мрачно. Ещё бы, мертвецам не нравится, когда их поднимают из могилы.       — На шее. А ещё ты обычно в грязной смирительной рубашке.       — Сегодня это лишнее.       — Да. Сегодня я не умираю.       Джим удивлённо вскидывает брови, и его лицо трогает веселье. Он обводит задумчивым взглядом комнату, затем неспешно приближается к Шерлоку. Снимает пиджак и галстук, отбрасывает в сторону и забирается на мягкую кровать. Ложится за спиной Шерлока и замирает. Всё верно, это же его кровать. Только это всё не то, Шерлоку мало. Он внезапно придвигается, прижимаясь спиной к его боку, и закрывает глаза. Джим не отталкивает его и не пытается убить, словно сейчас ни у кого из них нет сил.       — Значит, я был там, когда ты умирал? — спрашивает Джим.       — Был, — отвечает Шерлок. — Ждал в самом низу. Ты был последним.       — Так я и правда твоя болевая точка? Чарльз был прав?       — Я не знаю.       — Я помог тебе выжить?       — Да. Случайно, как мне кажется.       — Брось, Шерлок. Твоё сознание вложило в меня нужные слова, чтобы ты собрался с силами и выжил. Никаких случайностей тут быть не может. Просто признай, я твой заряд.       Шерлок молчит. Он размеренно дышит, чувствуя Джима спиной, и благодарит своё сознание. Оно оберегает его, защищает и даёт то, что нужно именно сейчас.       — Зачем ты пришёл? — спрашивает Шерлок.       — Не обманывайся, ты сам меня позвал, — отвечает Джим.       — Да... — Шерлок вспоминает, что придумал это, когда был на улице. — Сам.       Его трясёт сильнее, организм не справляется. На какое-то мгновение Шерлоку становится страшно, он не хочет умирать. Ему кажется, что в комнате становится темнее, а воздух делается тяжелее и гуще. Шерлока мутит, ему плохо, а всё потому что он не удержался и снова принял. Теперь ему хотелось ещё, и впереди его ждала целая ночь борьбы.       Внезапно Джим за его спиной приходит в движение. Он поворачивается на бок, прижимается грудью к спине Шерлока и обнимает его. Сразу становится теплее и спокойнее, словно Джим защищает его и от тьмы, и от ломки. От его прикосновения бросает в дрожь, но в другую, не в такую, как от наркотика. Шерлок успокаивается и снова прикрывает глаза, вжимаясь в его грудь.       — Возможно, только ты можешь меня понять, — шепчет Шерлок.       — Всегда мог. — Голос Джима потрясающий. Глубокий, мягкий, от него по коже пробегают мурашки. Джим говорит и ласкает каждым словом, он прикасается, не трогая, и целует, не размыкая губ.       — Не всегда. Настоящий ты не понял бы меня.       — Почему ты так думаешь?       — Тот ты был непробиваемым чудовищем.       — Я играл, Шерлок. Это была такая игра. А теперь ты потерялся во мраке, тебя тронуло безумие. Оно тянет тебя вниз, заставляет броситься в пропасть, и твой единственный шанс на спасение — это я.       Всегда был ты, хочется ответить Шерлоку. Из-за твоих загадок я бросил принимать, из-за твоего внимания я стал собой. Вместо этого он тихо отвечает:       — Да.       Джим водит пальцами по его груди и это приятно. Шерлок ощущает себя сбежавшим из дома ребёнком, который приходит к соседскому мальчишке и забирается в его кровать. Они рассказывают под одеялом страшные истории, а потом засыпают рядом, оберегая друг друга от чудовищ и грядущего рассвета. Джим сейчас рядом, он полностью сосредоточен на Шерлоке. Он поднимает руку и трогает его мягкие влажные кудри. Такие упругие, — восторженно шепчет он и это тоже приятно. Джим путается в них, перебирает почти что нежно, накручивает прядки на пальцы до дрожи удовольствия, и Шерлок наслаждается этими минутами ласки.       — Ты понял, почему я обитаю так глубоко в твоих чертогах? — спрашивает Джим и прижимается щекой к его плечу. Какой же он тёплый и мягкий.       — Я запер тебя там, — отвечает Шерлок, борясь с сонливостью.       — Да, но для чего? Я же умер, Шерлок, и остался там, с тобой. Знаешь, для чего? Чтобы ты мог жить.       Шерлок приоткрывает глаза. Комната плывёт, мебель движется в странном жутком танце. Дождь постепенно затихает, но за его серым полотном по-прежнему ничего не видно. Шерлок впервые хочется остаться здесь, с Джимом.       — Хочешь сказать, без тебя я не смогу жить? — спрашивает он.       — Не сможешь. Смотри, я мёртв всего три года, а ты размяк, расклеился. Я давал тебе стимул, заряжал и дарил смысл.       — Ты убил меня.       — Я воскресил тебя. Пробудил от долгого томительного сна. Вырвал из-под опеки братца, мамочки и папочки, я показал тебе, что смерти нет, я спас тебя ещё когда ты обдолбался в семнадцать лет!       Голос Джима становится громче, срывается на крик, и за окном раздаётся свирепый раскат грома. Шерлок замирает: на мгновение флёр сновидения отступает, и ему кажется, что всё реально. Джим... спас его тогда?.. Неужели это он прислал Майкрофту информацию о том, где искать?.. Шерлок почти что просыпается, но Джим успокаивается, нежно убирает прядь волос за его ухо, невесомо гладит щёку.       — Но я здесь не для того, чтобы осуждать тебя, Шерлок. Я пришёл спасти тебя, снова.       Шерлок медленно поворачивается к нему, сминая покрывало и слыша шорох, изучает взглядом бледное осунувшееся лицо, неуверенно трогает пальцами плечо Джима. Ему впервые хочется ощутить его физически. Хочется почувствовать опору. Хочется защиты.       — Я совсем один в темноте... — шепчет он. — Совсем...       — Нет, Шерлок, нет, — так же тихо отвечает Джим. — Тьма сгущается, она ломает тебя, доводит до безумия и ждёт вместе с тёмными водами в колодце, но ты не один. Я всегда с тобой.       Шерлок прикрывает глаза, а пальцы Джима снова массируют его голову, перебирают до щекотки пряди волос, и от этого становится так хорошо, что Шерлок прижимается затылком к его плечу. Джим приобнимет его и на мгновение словно теряется. Шерлок понимает: он тоже к такому не привычен.       — Не уходи, — просит Шерлок. — Между мной и Джоном всё иначе. Он хоть и простил меня, всё равно отстранён. Из-за Мэри. И Майкрофт стал другим: ещё более занудным, отчуждённым, может только следить, а разговоров избегает. Молли... она слишком влюблена и необъективна, нам не стать друзьями. И только с тобой всё по-прежнему. Не уходи, Джим.       — Больше не уйду. Мне нравится тебя трогать.       — Так никто никогда не делал.       — Я не знал, что это так хорошо.       Джим смотрит на него почти что с нежностью. Этот Джим такой же, как и в реальности, за одним лишь исключением: этот добр по отношению к нему, к Шерлоку. Он не изменился, нет. Он по-прежнему лишён эмпатии и одержим скукой, он ненавидит людей, но сейчас заботлив и ласков, словно Шерлок для него исключение из правил.       — Да, ты исключение, — шепчет Джим, словно прочтя его мысли. — Я бы всё для тебя сделал. Принёс бы целый мир к твоим ногам.       Шерлоку нравится слушать это. Он пьяно улыбается и представляет, что они могли бы подружиться с Джимом. Встречаться, разговаривать, играть в те же игры, но не так жёстко. Джим стал особенным, ближе и важнее всех, даже до сих пор именно его Шерлок видит в своих снах и лабиринтах чертогов.       — Мне не нужен мир.       — А что ты хочешь? Лучшую лабораторию? Детективное агентство? Секретную информацию?       — Вопрос, чего взамен хочешь ты.       Шерлок поднимает взгляд и тонет в чёрных глазах Джима. Тот на мгновение задумывается, и Шерлок думает, что он красивый, непохожий на других, сплетённый из света (эта бледная кожа) и тьмы (эти глаза). Шерлоку кажется, что их несправедливо отняли друг у друга: Джиму не хватало его чувствительности и эмоций, а Шерлоку не хватало его рациональности и рассудительности.       — Чего ты хочешь? — повторяет он вопрос.       — Чтобы ты всегда смотрел на меня так же. — В тоне и голосе Джима нет фальши. — И чтобы ты перестал меня бояться, Шерлок. Я наигрался в смерть, это было весело, но этот этап пройден. Теперь я хочу быть рядом.       — Ты всегда рядом.       — Шерлок.       Джим наклоняется и прижимается к нему холодными губами. Так же быстро отстраняется.       — Ты был невестой, — сонно шепчет Шерлок. — Среди обиженных мужьями женщин был и ты. В платье и фате. Ты вышел ко мне, только ко мне.       — Ну, если тебя это возбуждает, — внезапно весело отвечает Джим, — могу купить платье.       — Ты меня не осуждаешь.       — Нет.       — Понимаешь и принимаешь.       — Как и ты меня.       — Я умру?       — Не сегодня, Шерлок.       Джим снова наклоняется и целует его. Прижимается губами к виску, скуле, уголку рта, оставляет тёплые следы. Шерлок замирает и приоткрывает рот, принимает его. Это не поцелуй страсти и вожделения, это единение и нежность, попытка прикоснуться, слиться воедино, пропахнуть друг другом, прочувствовать и заполучить то, чего не могло быть в реальной жизни. Шерлок впитывает его, выпивает до капли, перебирает влажные мягкие губы, словно Джим — живительный родник для его высохшего тела. От этого жарко, от этого волнительно тревожно, а на глазах проступают слёзы. Как же не хочется просыпаться одному. Как же не хочется снова... Шерлок всё бы отдал, лишь бы уснуть в чужих руках, но он не может.       Потому что поцелуй слишком... реален. Шерлок осознает это слишком поздно, и его сердце пропускает удар. На лбу пропускает холодный пот, а глаза в ужасе распахиваются, когда он отстраняется от Джима Мориарти (живого Мориарти, нет, ты же мёртв, ты вышиб себе мозги!), а тот разочарованно хмыкает.       — Ну вот, всё испортил, — говорит он и взмахивает рукой.       Боль от удара иглы теряется где-то на периферии сознания. Голова идёт кругом, и Шерлок падает, падает, падает... Теперь он понимает удивление на лице Джима, когда тот только появился. Он и правда удивился, потому что был р е а л е н.       Мир рушится, осколки падают вниз. Шерлок изредка возвращается в реальность яркими вспышками. Его руки зафиксированы, вокруг много белых пятен, голосов, шума и боли. Он бьётся, кричит и снова падает, умоляя прекратить пытку, и иногда чувствует, как кто-то сжимает его пальцы.       Я всегда с тобой.       Я  в с е г д а с  т о б о й.       Боль, боль, боль, много боли, его трясёт, кидает из стороны в сторону. Голова кругом, тошнота, ад, огненная вода, чёрная вода, колодец, Рэдберд, её голос, восточный ветер, загадку разгадать, вены в огне, снова уколы, позвоночник вырывает и ломает на части, кожу сдирают медленно по миллиметру, отрезают пальцы, запах крови, лекарств, голоса, голоса, голоса, пытки, ад, резкий толчок.       Я всегда с тобой.       Я  в с е г д а  с  т о б о й.       Резкий толчок, и Шерлок делает шаг, прыгает с Бартса, но падает вверх.       Я воскресил тебя. Пробудил от долгого томительного сна.       Он падает, падает, падает, выше, выше и выше, гул, звон, треск, противно на одной ноте, гул, гул, гул, и... Шерлок распахивает глаза, окунаясь в реальность.       — Шерлок!       Джон подрывается и подходит к нему, сжимает руку. Смотрит встревоженно, и на его лице недельная щетина. Он смотрит обеспокоенно, его пульс учащается.       — Шерлок, слава Богу... — выдыхает он.       Шерлок слабо сжимает его пальцы. Осматривается и видит дорогую комфортабельную палату, много цветов, всё как в тот день.       — Что случилось? — тихо спрашивает он.       — А никто не знает! — привычным тоном, словно отчитывая, говорит Джон и смотрит вопрошающе. — Тебя не было неделю! Неделю никто не мог тебя найти! Майкрофт весь извёлся, впервые видел его таким. А вчера тебя кто-то доставил к больнице. И...       — Что «и»? Что со мной сделали? — взволнованно спрашивает он.       — Тебе сделали качественную детоксикацию.       — Что?.. — переспрашивает Шерлок и приподнимается на койке.       — Да, ты не ослышался. Кто-то позаботился о тебе, но мы понятия не имеем, кто. Где ты был?       Шерлок опускается обратно на подушку и видит розу (как в тот раз!..). Среди огромных букетов она выделяется, а под ней открытка с ярким «W». И тут Шерлок понимает, что это на самом деле «M». Да, он всегда рядом.       Врать Майкрофту и Джону просто: Шерлок правда почти ничего не помнит. Он быстро идёт на поправку, миссис Хадсон заботливо откармливает его, Майкрофт оплачивает врачей, а Джон опекает, как в старые добрые. И всё же ему мало.       Когда опека наконец ослабевает, Шерлок идёт по адресу, который, как ему казалось, он придумал сам. Всё тот же дом (днём не такой уж мрачный), та же лестница (Шерлок встречает жильцов и улыбается), и та же дверь. Открыта, словно его ждут.       Шерлок проходит, осматривает при свете холл. Чистый, светлый, ни пылинки. На этот раз он разувается у порога, оставляет на вешалке пальто, проходит в гостиную, рассматривает мебель, книжные стеллажи, брошенную на столике газету и забытую трубку. От капельницы — понимает Шерлок. Всё это было тут. Детоксикация.       Шерлок медленно проходит в спальню, изучает взглядом светлые стены, висящие на них картины, просторную идеально заправленную кровать, часы, забытые на тумбочке. Квартира и жилая, и нежилая одновременно. Она словно бы заброшена, но пребывает в идеальной чистоте и пахнет Джимом. Теперь Шерлок помнил его запах.       Сняв пиджак, Шерлок подходит к кровати, осторожно ложится и прикрывает глаза. Он ждёт. Проходит примерно полчаса, когда хлопает входная дверь. Небольшая заминка, наверное, увидели его обувь и пальто. Слышатся тихие шаги, но Шерлок не открывает глаза. Он ощущает Джима почти что физически, чувствует его взгляд, скользящий по его телу. Слышит, как Джим приближается, забирается на кровать, прижимается грудью к спине и обнимает.       Шерлок улыбается и ловит его тёплую руку. Джим переплетает пальцы.