Ангел

9.

      На площадке Астральных врат, перенесённых в главную залу одиноко стоящего среди развалин заброшенной столицы Павшего собора, закрылись врата измерений, ведущие в пространство меж мирами, во вспышке света, только показавшиеся из закрывшихся за ними врат, исчезли обе появившиеся человеческие фигуры.       Впрочем, кроме деталей окружения, никто более не мог обратить на облако практически физически ощутимого света и мельчайшей доли своего внимания: даже безумные, блуждающие духи, чьей единственной целью существования стало убийство и обращение в себе подобных каждого, вплоть до осквернения своего убийцы и свершившейся мести, что приносила им покой, отсутствовали на всей видимой территории некогда громадного мегаполиса…       А если обратить внимание чуть дальше за горизонт, то, то тут, то там, можно было увидеть стройные шеренги и коробочки лучников в серебряных доспехах, готовых из монструозных серебряных изделий божественной эпохи выпустить — размером им под стать — золотые копья-стрелы или же готовящих новый монструозный снаряд, вынимая его из, совершенно на вид обычных и совершенно не подходящих к таким снарядам, колчанов на поясницах или висящих за спинами марширующих ровными шеренгами драконоборцев.       Но то была лишь кордебаталия!       Впереди них — фактически, второй линией — смешались возвышающиеся над серебряными стрелками воины с булавами вместе с щитами и громадными мечами. Одетые в глухие тяжёлые доспехи поверх потрёпанных церковных ряс, одни, могучими, содержащими нечеловеческую силу, руками удерживали великие булавы, сияющие неким таинственным светом и тяжёлые башенные щиты под стать им ростом с огромной, устремившей взгляд в небеса, птицей на лицевой стороне, которыми они, с грацией слепого носорога, размахивали так, словно не замечали вес, а другие, владея неподъёмно тяжёлыми и чрезвычайно разрушительными мечами, длинной способными посоперничать с ростом этих трёхметровых гигантов, собирали свою жатву, широким и тупым — дробящим — лезвием разрывая попавших в радиус их атаки духов.       Первой линией, на самом острие атаки — редкие, относительно количества Храмовников, и сопоставимые количеством с лучниками, рыцари в серебряных доспехах, с сильно вытянутыми треугольными щитами, покрытыми глубокими линиями и мелкими письменами и слегка согнутой — образовав, разделивший щит на две зеркальных половинки, горб — поверхностью, серебряными копьями и мечами, объятыми золотыми молниями.       Но и это были не все силы, призванные зачистить этот мёртвый город от скверны.       Редкие шипастые шары светло-голубой магии, запущенные вперёд чародеями в огромных, свободных мантиях, чьи лица закрывали маски с огромными клювами, а на их головах свои широкие поля распростёрли огромные пурпурные шляпы, цветом под стать их одеждам, оставляли за собой изрытую кристальными кольями поверхность и быстро исчезали, создав прорыв во фронте или быстро уничтожив особо крупного наземного юнита, зачастую не особо нужные и лишь выигрывающие некоторое количество времени в этой жатве, атаки, ведь серо-серебряная армия давила не переставая и не отступила ещё не на шаг назад.       Кристальные копья мудрецов — ещё более редкие, нежили шипастые магические шары — уходили в небеса? сбивая летающих духов эффективнее монструозных, окутанных молниями, стрел, и изредка помогая поливающим землю и небеса бесчисленными копьями физического света ангелам.       Всех объединяло одно: синхронность часового механизма.       Вот пал воин, осыпался на искры, и его место не пустовало и десятой доли секунды — ряды сомкнулись, закрыв брешь — ведь весь механизм знал, что созданное тело погибло.       Вот в небе объявилась огромная тень: двулапый и двукрылый, некогда легендарный, дух с огромным шипастым хвостом и куриной головой рванул вниз с огромной высоты, набрав невообразимую для своих размеров скорость и разминувшись с магическим копьём на четверть тела резким манёвром, спикировал на одного из безликих ангелов, унеся его с собой.       Чтобы в следующее мгновение погибнуть от слаженной атаки трёх воинов в древней серебряной броне, единым рывком прыгнувших вверх со своими серебряными копьями.       Тёмный дух распался на мелкие частички, прожаренный золотыми молниями, а его душа стала ещё одним топливным элементом «воплощённой армии», что, как идеальней механизм продолжила свой марш, обрушая здание за зданием и поглощая десятки тысяч неприкаянных душ.       Но сие механическое великолепие не мог запечатлеть никто.       Зачем же столь грозная армия уничтожала бесчисленные озлобленные души, не покидающие места своего падения тысячелетиями?       О, всё просто, — она лишь собирала Жатву душ не только для своего поддержания.       Для задуманного ангелом подойдут и такие… осквернённые души.       Ведь действительно, какое это имеет значение, что за души расщепятся на атаку — чистые или осквернённые?       Камито готовился сражаться.       ***       Слёзы наворачивались на прекрасном, уткнувшемся в грудь обнимаемого парня, лике духа тьмы, но древний дух не была намерена показывать свою слабость.       Пара капель упала на несколько грубоватую внешне, но крайне приятную на ощупь, плотную ткань того, что должно быть некой моделью свитера.       «Должно» — ибо ткань лишь покрывает чешуйчатый титанитовый нагрудник.       Без элементов брони, после мира, в котором битва могла наступить в любой момент, а прошибающая несколько человеческих тел насквозь стрела или дальнобойная магия могли с любой возвышенности настичь ничего не подозревающего Негорящего, даже в своём мире, он чувствовал сильный дискомфорт — так можно интерпретировать то чувство.       Даже ему…       В том, что в его собственном мире он всё видит, даже если прямо сейчас не смотрит, пытаясь оказать молчаливую поддержку, она не сомневалась.       Но это было так… больно? Показывать свою слабость, вызванную крахом истинного желания духа, что вело её сквозь века всё это время… Ей было больно показывать и больно осознавать, что ранее со всей силой гонимые подсознанием образы Её смерти стали неотвратимой реальностью.       Это не была боль от полученных во время боя ран, не потеря товарища в бою или из-за людской алчности превращённого в бездумного боевого духа, нет, это было нечто совершенно иное, непостижимое ранее.       Ведь боль от потери чего-то столь близкого настигла её впервые.       Цель Её возвращения путеводной звездой вела Рестию последнюю половину жизни.       Вернуть Рен Ашдолл в этот мир, вытащить Её из ловушки Владык.       И всё рухнуло в один миг. Миг, когда вместо Неё — доброй и нежной Владыки Тьмы — за вратами в клетку меж мирами оказалась Сущность — неразумная аморфная масса тьмы — ни проблеска разума.       И… даже Камито — существо из иного мира, лишь отдалённо напоминающее духа этого мира — (ха-ха!), разбирающийся в их физиологии — душе духа — во много раз — если не порядков! — лучше, чем она сама, не нашёл разума в сгустке тьмы.       Но, тем не менее, вскоре она уже, кажется, пришла в себя. И даже несколько поняла Соломона.       «Хотя нет. Он — отринул всё и переродился Владыкой демонов. У меня же есть Камито!» — Промелькнула мысль и дух наконец-то поняла, кто для неё Камито.       Рестия оторвалась от его груди, мутным взглядом смотря в глаза Камито. Её губы задрожали от страха, когда она вспомнила все воспоминания, в которых Камито был для неё лишь оружием.       — Ка, Камито, прошу… — дух тьмы потянулась вперёд. Её обуяла необъяснимая паника, и она произнесла намного тише, чем хотела: — Пожалуйста, никогда… никогда не оставляй меня.       Рестия нежно клюнула Камито в губы, и так и замерла, наслаждаясь объятьями.       ***       Серые ангельские крылья несли ищущего цель ангела над облаками Ада с единственной целью: души.       Всё крутится вокруг них. Это была не мысль, а чёткое знание. И всё будет от них зависеть, ибо мощь Владык — предполагаемо — может находиться на том уровне, до которого ангел сам не дотянется в достаточно короткий промежуток времени никаким способом.       А оставаться в мире, чьи правители заражены Бездной, что распространяли заразу вот уже тысячелетия… не сейчас, не теперь. Восседающие на тронах умрут, и дольше, чем на несколько, необходимых для подготовки портала, минут, его не задержит ничто!.. разве что кого-то из них не будет на троне…       Очередные батарейки на случай необходимости, ибо тратить на это свой арсенал — практически все души, что остались от того мира и сохранились в нём — он просто не хотел.       Даже вызванная им армия — по большей части — была и иллюзорной, они должны были сделать один удар и исчезнуть, а меньшая часть — это вытащенные из закромов и объединённые доспехи и оружие.       Огрызок души древнего Бога иллюзий и сотни, намеренно необъединённых, последователей Большой Шляпы, познавших магию настолько, что сумели разделять сами себя и манипулировать душами на высочайшем уровне, пускай и довольно значительно уступавшие в этой стезе ангелу по большинству направлений, уже не раз создавали это воинство.       Затрачиваемые объёмы энергии были колоссальны, однако выгода в редких случаях их опережала.       Около ста тысяч душ мелких духов и людей задали начальный импульс, а всё остальное создавали мудрецы и душа Бога Тёмной Луны.       ***       Спускаться вниз практически не было необходимости: карающие молнии разили духов, подпадающих под невероятно широкий класс «архидемоны», одного за другим, как и заботиться о маскировке — ибо не было ещё в истории глупца, способного вернуться из этих мест и рассказать хоть что-то о самой глубине Ада Астрал Зеро.       Слабые души просто сгорали бы от подобных атак, не оставляя от себя ничего полезного, но не эти.       Произошедшее некоторое время спустя событие словно вновь огрело — тогда ещё не имеющего и сотой части нынешних сил — ангела огромным, объятым Пламенем, мачете Повелителя осквернённой столицы.       Рестия вновь стала весёлой, стала собой и… если задуматься…       … дух вновь стала собой, она хотела такой показаться, скрыв глубоко в сердце печаль утраты под сотнями разъедающих её печатей.       Милой, немного развратной, но вместе с тем такой невинной, озорницей.       Отныне, целью Камито было уничтожить тех, кто был виновен в печали Рестии.